haute couture

Сеул начал засыпать, когда Сынхён добрался до места встречи с его другом. Небольшой бар, где они с Ёнбэ любили выпить после работы, казался не шумным, а, скорее, комфортным. Прокуренное, но теплое помещение было освещено мягким светом. Маленькие столики из темного дерева и приставленные к ним стулья того же цвета, барная стойка и две двери в туалет прямо по коридору занимали всё пространство. Абсолютно несуразный цветной свет на потолке раздражал. Фиолетовые и зеленые лампы совсем не подходили под интерьер заведения и доказывали его простоту. Они с Ёнбэ любили это место, что было переполнено воспоминаниями о студенческом прошлом, когда они вдвоем или в компании друзей праздновали в этом баре сдачу экзаменов. За много лет сменился и интерьер, и цены, и несколько владельцев, но одно осталось неизменным — просто нереально хорошее пиво. Ёнбэ уже поджидал Чхве за их любимым столом. Это была небольшая ниша в самом конце помещения. Мягкий диван, скрытый от общего вида, находился в небольшой отдельной комнатке, что была украшена светлыми картинами и старыми фотографиями их университета. — Прости, прости, прости — говорит юрист, впопыхах снимая с себя пальто и вешая его на стул. — Ты реально никогда не поверишь, что сегодня произошло. Сынхён садится на стул, придвигается ближе к столу и протягивает руку к кружке заказанного для них Ёнбэ пива. — Тебя уволили? — лукаво спрашивает Ёнбэ, подперев лицо руками. Ёнбэ выглядит, как всегда. Растрепанно и по-домашнему. Темные пряди зачёсаны назад, открывая вид на лоб мужчины. На нем серая футболка, немного скомканная на груди, и тёмно-зеленый бомбер, который он носит уже, наверное, со студенческих времён. Он был тем другом, который, кажется, никогда не меняется, каким был в двадцать, таким остался и сейчас. — Хуже. Меня вызвали в кабинет начальника. — робко отвечает Сынхён. — Чтобы уволить? — Чтобы завалить меня работой. Ёнбэ прикрывает рот рукой делая наигранно удивлённый вид. — Неужели велико уважаемый Чхве Сынхён наконец-то будет работать на работе? После этой фразы Ёнбэ заливается смехом, одной рукой всё ещё прикрывая рот, будто не может поверить в происходящее. Сынхён же и дальше сидит с серьезным видом, не позволяя Ёнбэ усомниться в его высоком юридическом достоинстве. — Нет, ты не подумай, я был бы не против работать, но я не хочу работать со своим начальником. — вздыхает он, возвращая кружку на стол. — Кстати, какой он в общении? — вопросительно вскидывает бровь Ёнбэ. — Ещё более неприятный, чем на вид? — Он такой, каким я себе его представлял. Самовлюблённый, очень. Но из-за ситуации действительно переживал. — А чё там? — Ты же знаешь — не могу тебе рассказать. Ёнбэ закатывает глаза и откидывается назад. — Ох уж эти юристы. — А у тебя там чё на работе? — Да ты знаешь, всё как всегда: крипта, арбитраж пи-ту-пи, деньги все дела. — Те деньги, которые ты задолжал мне еще три месяца назад? — Слушай, ну там ситуация была, сам понимаешь. Мы — новый, свежий стартап. — Ты это уже третий год говоришь. Не понимаю, как жена ещё от тебя не ушла. Тебе семью кормить надо, а не херней маяться. Ёнбэ только фыркает, но не возражает. Он снова берёт кружку, но, заметив, что там пусто, ворчит что-то себе под нос и поднимает руку, привлекая внимание официанта. — Да всё под контролем, — отмахивается Ёнбэ. — Главное — верить в успех. — Главное — не верить в свои собственные бредни, — бурчит Сынхён, поднимая со стола кружку. Холод стекла приятно ложится в ладони. Ёнбэ усмехается, перекидывает руку через спинку дивана, закидывает ногу на ногу — расслабленность во плоти. — Слушай, а может твой новый босс и впрямь норм? Ну, типа, если он переживал… — Норм? — Сынхён недоверчиво хмыкает. — Ёнбэ, у него розовый твидовый пиджак и сто бус на шее. Если бы я пришёл в таком виде на работу, я клянусь, увидев себя в зеркале, сразу же прыгнул бы из окна. Благо, мы почти на самом последнем этаже. — А ты бы попробовал, — Ёнбэ хитро щурится. — Глядишь, аванс попросишь, будешь таким богатым, что даже мне, старому и верному другу, долг простишь. Да и к тому же, если ты уже знаешь, что такое какой-то «тюдоровый» пиджак, значит ты уже вливаешься. — Во-первых - твидовый, — Сынхён, кстати, в душе не чает, откуда он вообще знает, что это такое. — Во-вторых - отъебись. Сынхён закатывает глаза и отворачивается, но внутри него что-то неприятно шевелится. Не в том смысле, что он задумался о смене стиля. А в том, что воспоминание о розовом пиджаке и бусах почему-то не казалось ему таким уж раздражающим.

***

Джиён сидел в пустом кабинете, что освещался лишь его настольной лампой и светом исходящего от экрана его графического планшета. В руке стилус, а в голове ни одной мысли. Эскиз брюк для одного из последних образов из коллекции не давался ему уже несколько часов. Он перерисовывал штанины несколько раз, менял форму на талии, вырисовывал каждую складку, а потом снова стирал и рисовал сначала. Он не понимал, какую ткань использовать, какой силуэт выбрать, какой крой будет идеальным. Всё, что обычно давалось ему легко, сегодня ускользало, словно песок сквозь пальцы. Новости о судебном иске заставили его кровь кипеть в жилах, а творчеству отойти на второй план. Джиён впервые за очень много лет по-настоящему переживал. Он не был уверен, сможет ли их молодой юрист справиться с задачей, не мог знать наверняка, есть ли у обвиняемой стороны ещё какой-то компромат на него и станет ли это угрозой коллекции, на которую он потратил огромное количество времени и сил. Джиён раздражённо выдохнул и откинулся на спинку кресла, бросив стилус на стол. Его взгляд скользнул по комнате, остановившись на чашке остывшего кофе, а затем на часах. Почти двенадцать ночи. Он закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Достав из стоящей на полу сумки пачку сигарет, Джиён встал из-за стола. Открыв стеклянную дверь, ведущую на балкон прямо из его кабинета, он, закурив сигарету, сделал первую тягу. Теплота сигаретного дыма заполнила легкие, задурманивая такой перегруженный рассудок и, слетев с его губ, испарилась в неизвестности. Прямо сейчас Джиёну хотелось повторить её судьбу и просто испариться, но Месье Джи никому не позволит претендовать на то, что принадлежит только ему.

***

Сынхён ненавидел вставать по утрам. Ещё с раннего детства, когда юристу нужно было вставать в детский сад, он либо притворялся больным, либо убегал от мамы отказываясь надевать на себя штаны, либо просто спал прямо по дороге в ясли, из-за чего его маме приходилось нести его на руках. Проблема теперь была только в том, что Сынхёну было давно не пять, а на работу нужно было идти в любом случае. Нет, вы не подумайте, у Сынхёна было достаточно денег для того, чтобы целый месяц сидеть на больничном и каждый день заказывать еду навынос, но почему-то, из-за вчера сложившейся ситуации, он, как настоящий дипломированный юрист, чувствовал ответственность за своего клиента, хоть им и был эпатажный и до ужаса надоедливый Месье Квон Джиён. Поэтому, натянув на себя тёмно-синий костюм, как и полагалось в среду, он, взяв со столика ключи от машины, отправился в офис. Дорога до офиса не занимала много времени. Сынхён очень любил свою новую машину и гордился тем, что смог позволить себе что-то такое. Новенький, прямо из салона чёрный джип с белым кожаным салоном и панорамной крышей, через которую в утренние часы заливался мягкий свет. Сенсорная панель управления с футуристической подсветкой, плавный ход и почти бесшумный двигатель — всё в этой машине кричало о статусе и комфорте. Когда он сидел в водительском кресле, обтянутом мягкой кожей, с идеально подогнанными подлокотниками, он чувствовал себя не каким-то там скучным юристом, а успешным мужчиной, который хотя бы в чём-то своей жизни сделал правильный выбор и давал Сынхёну хотя бы иллюзию, что у него всё под контролем. Припарковав машину на подземной парковке здания их офисного комплекса, Сынхён, с огромной улыбкой на лице и подхваченным по-дороге на работу стаканчиком его любимого американо, плелся в свой кабинет, зная, что сегодня у него наверняка выдастся отличный день. Хоть и вчерашняя проблема с плагиатом только появилась - он знал, что всё разрулит. Для того, чтобы защитить абсолютно надоедливого начальника господина Квон Джиёна, он собирался использовать ровно три метода: Первый: он убедит Джиёна дать обвиняемой стороне взятку. Ведь все любят деньги, и так можно решить любую проблему. Если вдруг Джиён не согласится, то он прибегнет к другому методу. Он же второй: он скажет в суде, что Джиён ничего не делал, даже если делал, а Джиён, будучи до ужаса упёртым, доведет судью до нервного срыва и дело замнут. Если же даже это не сработает, то Сынхён, будучи профессионалом, приберег последний спасительный туз в рукаве: Метод третий: он просто спросит у чата джипити. Потому что чат джипити может всё, и кто Сынхён вообще такой, чтобы с ним спорить. К тому же, Сынхён вчера подслушал разговор своего ассистента и одной из работниц отдела по маркетингу, в котором они обсуждали какую-то встречу века в Шанхае, на которую Джиён сегодня собирается полететь, из-за которого его не будет минимум дня три, что означало для Сынхёна, что он может выдохнуть. Нет, вы не подумайте, Сынхён, будучи, напоминаю, дипломированным юристом, собирался замять это дело, хоть и, честно говоря, вообще не понимал, как это сделать, не прибегая к трём вышеперечисленным методам. И вообще, он был очень ответственным. Как-то раз, Ёнбэ попросил его посидеть с их ребёнком, потому что они с женой хотели сходить в ресторан на годовщину, так Сынхён его даже ни разу не уронил и, попрошу заметить, не забыл его покормить. Если это не первый признак ответственности, то что тогда? Но даже несмотря на всю его невероятную ответственность, Сынхён, вальяжно рассевшись в кресле в своем кабинете, первым делом зашёл в интернет, чтобы почитать новости. Мягкое кресло, ещё не остывший кофе, и очередной скандал какого-то второсортного рэпера и его девушки-модели были самой пиздатой эстетикой, которую Сынхён себе мог представить. Чего он не мог себе представить, так это того, как этот уродливый рэпер мог изменить своей невероятно красивой женщине. Полный идиот. От разглядывания фотографий супермодели на показе нижнего белья, Сынхёна отвлек стук в дверь. — Войдите. — выдохнул Сынхён, сворачивая окошко браузера и по привычке открывая единственную папку на рабочем столе. Маленькая голова его вечно растрепанного ассистента Дэсона показалась в дверном проеме. Парень как всегда неуверенно ступил в кабинет, до этого поклонившись аж на девяносто градусов, показывая огромное уважение к старшему. — Господин Чхве, я знаю, что Вы только пришли, но месье Джи, ой, Господи, то-есть господин Квон зовет Вас в свой кабинет. Да блять.

***

Джиён сидел в своем кресле и выглядел так, будто кто-то влил в него пять шотов эспрессо, смешанного с энергетиком, а потом ещё и, для уверенности, шибанул током. Хоть и внешний вид дизайнера был как всегда идеальным, в глазах виднелась страшная усталость и даже какое-то безумство. На нем был жёлтый кардиган, под которым было видно полосатую футболку, всё те же очки и шелковая косынка на голове, из-под которой виднелась одна темная выпавшая на лоб прядь. — Что Вам удалось узнать? — голос начальника был хриплым и уставшим. Он даже не поднимал взгляда на Сынхёна, а дальше смотрел в экран своего компьютера. Сынхён вздохнул. — При всём уважении, господин Квон, я пришёл на работу… — юрист сделал паузу, чтобы кинуть взгляд на наручные часы. — Двенадцать минут назад. Пока что - ничего, но я разбираюсь. Джиён поднимает взгляд на юриста, и Сынхён видит в нём что-то пугающее. Джиён выглядит разочарованным, и Сынхён совершенно никогда в своей жизни не хочет больше видеть этот взгляд. — Разбираетесь? — переспросил он. — Вы же понимаете, что, если это дело дойдёт до суда, удар по репутации бренда будет катастрофическим? — Конечно, понимаю, — кивнул Сынхён, складывая руки на груди. — И? — И… разбираюсь. Джиён выдохнул, провёл рукой по лицу, будто пытаясь сдержать раздражение, и, наконец, встал, проходя к окну. Он молчал, глядя вниз, на улицу, где сновали люди, не подозревавшие о проблемах гиганта модной индустрии. Именно в этот момент Сынхён смог осмотреть весь образ его начальника. На худых ногах идеально сидели голубые джинсы. Образ дополняли обычные кроссовки белого цвета с тремя черными полосками сбоку. Когда Квон поднял руку, чтобы снять с себя косынку, его футболка задралась, открывая вид на небольшую полоску идеальной светлой кожи и выпирающие тазобедренные кости. Сынхёну, почему-то было сложно оторвать от него взгляд, но, взяв все оставшиеся силы в кулак, он наклонил взгляд, осматривая ковер в кабинете дизайнера. — Отлично. — произнёс он наконец, обернувшись. — Тогда, раз уж вы пока ни к чему не пришли, предлагаю поехать и разобраться на месте. — В смысле? — Сынхён моргнул. — В магазин конкурентов, господин Чхве, — отчеканил Джиён, скрестив руки на груди. — Раз вы не смогли добыть нужную информацию, сделаем это сами. У вас есть машина? — Ну, да… — Отлично, нам нельзя подавать виду, а если поедем на моей, то сразу соберутся журналисты. Вы за рулём. Мы выезжаем через пятнадцать минут. — Что? — Пятнадцать минут, господин Чхве. Вам нужно больше времени, чтобы собраться? Сынхён открыл рот, но понял, что спорить бессмысленно. Джиён уже снова сел за стол, не оставляя ему ни единого шанса на отступление. — Конечно, нет. — Тогда не задерживайтесь. — Джиён снова перевёл взгляд на монитор, давая понять, что разговор окончен. Сынхён поправил пиджак и, выходя из кабинета, выдохнул сквозь зубы: — Просто замечательно.

***

Сынхён молча проклинал тех людей, которые подали в суд на Джиёна. И нет, он проклинал их не потому, что они обвиняемая сторона, а он юрист, а потому что просто снова хотел в свой офис раскладывать чертов пасьянс. Вместо этого он, облокотившись о капот своей машины, ждал на подземной парковке Квона Джиёна, который уже просто начинал его пугать. Нет, вы не подумайте, Чхве Сынхён трусом не был. Он, например, не боится насекомых, и, когда они с Ёнбэ делили общежитие, то всегда убивал тараканов, которые бегали по комнате или даже выносил пауков из их общей ванны на улицу. А ещё он частенько защищал девушек на улице, если к ним приставали, даже несмотря на то, что ему как-то раз так влетело, что пришлось зашивать бровь. Тем не менее, когда он видел Квона Джиёна, в Сынхёне срабатывал только один инстинкт: Кричи и беги. И Сынхён даже и не знал особо почему. Квон Джиён не обладал телом трёхметрового бодибилдера и явно не выглядел как человек, который носит пистолет в своей маленькой дамской сумочке. Но что-то в его виде, особенно когда он злился, выдавало в нем человека, который проткнет тебе горло ручкой, если ты не подпишешь нужный ему документ в сроки или скинет тебя с балкона своего кабинета, если узнает, что ты сделал что-то не так, как ему нужно. Поэтому, поджидая начальника на подземной парковке их офисного здания, Сынхён, облокотившись на капот своего автомобиля, молился всем богам, чтобы Квон Джиён его не убил. Не то, чтобы Сынхён сделал что-то, что Джиёну не понравилось бы, (как минимум потому, что Сынхён в принципе ничего особо-то и не делал), а просто, на всякий случай. Через несколько минут послышались шаги, и Сынхён выпрямился, стараясь выглядеть так, будто он был готов к этой поездке с самого начала. Джиён появился в поле зрения так же уверенно, как всегда. Он сменил кардиган на длинное чёрное пальто, а шелковую косынку заменил простой бейсболкой. Он молча подошёл к капоту автомобиля и облокотился об него. Так же молча вытащил пачку сигарет из кармана своего пальто и закурил. — Вы курите, господин Чхве? — спрашивает Джиён, повернувшись к юристу лицом. — Да, но мы на парковке, господин Квон, и здесь запрещено курить. Тонкие пальцы Джиёна элегантно держали сигарету, кончик которой тлел мягким оранжевым светом. Он затянулся неторопливо, сдержанно, словно продлевая мгновение, а затем выдохнул — дым струился между его губ, растворяясь в прохладном воздухе. Запах табака смешивался с дорогим парфюмом, оставляя за ним тёплый, терпкий след. От Джиёна пахло вишней. Сынхён не знает, почему заметил это, но, когда Джиён подошёл к капоту его машины, всё стало пахнуть вишней. Не слащавой, а терпкой и насыщенной. Сынхёну при этом, почему-то не было противно, как ему было противно обычно, когда он задумывался о шлейфовых духах Джиёна. Почему-то спелая вишня дурманила Сынхёну рассудок так, что тот аж потрусил головой, чтобы очнуться от этих мыслей. — Это мое здание. — абсолютно спокойно говорит Джиён, снова выпуская дым со своих губ. Дизайнер поднимает пачку сигарет, большим пальцем открывая её, и протягивает Сынхёну, тем самым приглашая его взять одну. — А раз уж оно мое, я курю в нем, где захочется, и сейчас даже разрешаю Вам. Сынхён подумал, что отказываться, особенно, когда предлагает начальник, было бы крайне некорректно, поэтому, вытянув сигарету из пачки, он подкуривает её своей зажигалкой и тоже облокачивается о капот. Сигареты, которые курил Джиён, были легче чем те, что предпочитал курить юрист, даже от них веяло этой эпатажностью и манерностью дизайнера. — Какой у нас план? — спрашивает Сынхён, вглядываясь в другие припаркованные тут автомобили. — Ничего особенного, но мне нужно потрогать их вещи своими руками. Осмотрим коллекцию поближе, сделаем пару снимков. Мне просто до ужаса интересно, что же я мог украсть у такого второсортного бренда. — Господин Квон, Вы же не хотите сказать, что мы едем туда только для того, чтобы удовлетворить Ваше самолюбие? Сынхён жалеет о том, что только что это сказал. Как минимум потому, что Джиён поворачивается к нему с широко раскрытыми глазами. Он смотрит на него так ровно одно мгновение, а потом неожиданно начинает смеяться. Его улыбка искренняя. Он смеется, оголив зубы, и звук его смеха такой яркий и неожиданный, что в Сынхёне что-то срабатывает. Будто он только что увидел милейшего щенка. — Невероятно, — говорит Джиён. — Вы знаете, господин Чхве, ещё никто из моих работников не осмеливался грубить мне так открыто. — Джиён делает паузу. — Но Вы отчасти правы. Мне правда нужно убедиться, что ничего не было украдено. Уж точно не мной, но и не сотрудниками моей компании. — И Вы сможете определить это на взгляд? Сынхён понимает, насколько глупым был вопрос, когда Джиён снова усмехается. Уже второй раз за этот день. — Я знаю свою работу, господин Чхве. Я знаю каждую строчку, каждую складку, каждую ткань, которую мы используем. Если хоть один шов покажется мне знакомым - я это замечу. — Джиён нетерпеливо перебивает, бросая сигарету на асфальт, притаптывая её носком кроссовка. — Они утверждают, что мы украли их дизайн? Прекрасно. Тогда в их магазине должны быть вещи, которые они выпустили первыми. — Но, если подделали именно Вы… — Сынхён намеренно делает паузу, наблюдая, как у Джиёна раздражённо дёргается уголок губ. — Если бы подделали мы, я бы уже сидел в своём офисе, готовя пресс-релиз, а не тратил время на сомнительные прогулки с Вами. — Ну, конечно, — не сдерживается Сынхён, но всё же продолжает рассуждать. — Если Вы правы, и они врут, то их архив может показать, что эти вещи появились у них позже, чем они заявляют. — Именно. И если мы найдём хоть одну деталь, которой не может быть в их дизайнах, но которая точно есть у нас… — То это перевернёт дело. Джиён довольно улыбается и впервые за весь разговор смотрит на Сынхёна с одобрением. Дизайнер идет в сторону пассажирского сидения, напоследок кинув: — Видите, господин Чхве, Вы не так безнадёжны.

***

Дорога до магазина не занимает много времени. Адрес, который Джиён предварительно загуглил, был в двадцати минутах езды от их офиса. Когда Сынхён припарковал машину перед входом в магазин, Джиён наконец оборвал тишину. — Нам нужно выглядеть более естественно. — Джиён резко придвигается к юристу, от чего тот хочет отскочить, но почему-то продолжает сидеть смирно. Джиён снимает с него галстук и кладет его на заднее сидение, предварительно сложив. Затем он снова тянется ко всё ещё ошарашенному Сынхёну и расстегивает две пуговицы на его воротнике, случайно касаясь холодными пальцами шеи юриста. — Так намного лучше. Они молча заходят в магазин. На Джиёне кепка, солнечные очки и маска, чтобы его никто наверняка не узнал. Сынхён, если честно, не считал, что появиться в таком виде вообще считается естественным, но ничего не говорил. — Добрый день! — говорит при входе стройная высокая девушка, одетая в серый брючный костюм. — Добро пожаловать в VALIENNE, я могу Вам помочь? Джиён продолжает идти вглубь магазина, предварительно кинув сухое: — Мы просто осматриваемся, но спасибо. Интерьер магазина был достаточно минималистичным. Помещение было залито теплым светом, повсюду стояли манекены, а посередине красовалась стеклянная винтовая лестница. Джиён медленно рассматривал висящие на вешалках наряды, осматривая каждый миллиметр ткани, каждый шов, каждую пуговицу. Сынхён действительно понимал, что Джиён профессионал своего дела. Только разбирающийся человек, будет осматривать вещь так, будто хотел рассмотреть её молекулярную часть. То, где Сынхён видел красное платье, Джиён видел точность кроя, баланс оттенка, качество подкладки и даже то, как струится ткань при движении. Его пальцы пробегали по швам, ловя мельчайшие неровности, а взгляд скользил по силуэту с такой внимательностью, будто он не просто смотрел, а читал между строк. Сынхён стоял рядом, делая вид, что занят своим телефоном, но украдкой наблюдал. Впервые ему казалось, что Джиён не просто человек, зацикленный на своей работе, а настоящий мастер, для которого мода — это не просто одежда, а искусство, требующее предельной точности. — Потрясающе, — вдруг произнёс Джиён, не отрываясь от изучаемого платья. — В смысле? Оно Вам нравится? — спросил Сынхён, искренне удивлённый. Джиён бросил на него быстрый взгляд, прищурившись. — Нет, господин Чхве. Я говорю «потрясающе», потому что это действительно плагиат. Сынхён моргнул. — Простите, но я вижу просто красное платье. — Потому что Вы юрист, а не дизайнер, — хмыкнул Джиён и чуть повернул платье, показывая внутренний шов. — Но посмотрите сюда. Этот шов делается только на заказных моделях нашего бренда. Его невозможно повторить без доступа к нашим технологиям и материалам. Потому что я сам придумал эту технологию. Она моя. Сынхён наклонился ближе. Действительно, шов выглядел необычно. — То есть, они украли Вашу коллекцию и обвинили при этом в плагиате Вас. — пробормотал он. Это был не вопрос, а утверждение. — Как низко. — Именно, — Джиён резко убрал руку и шагнул назад. — И теперь мне интересно, как это произошло. Сынхён ожидал увидеть раздражение, гнев, но вместо этого в глазах дизайнера читалась холодная сосредоточенность. Впервые он почувствовал, что дело не просто оскорбляет Джиёна — оно задевает его честь, его имя, его труд. И что-то в этом вызвало у Сынхёна странное, незнакомое чувство. Ему хотелось найти этого дизайнера и хорошенько дать ему по морде.

***

Они молча сидели в машине. Сынхён знал, что ему нужно помолчать. Он давал ему на это время. Между тонкими пальцами дизайнера была сигарета, и дым медленно стелился по пространству, словно отражая туман мыслей Джиёна. — Что теперь? — наконец спросил Сынхён, когда тишина начала давить слишком сильно. Джиён затянулся, опустил стекло, выдохнул дым в холодный воздух и устало потер переносицу. Сынхён никогда его таким не видел. Джиён, который вкладывает столько усилий в свой образ, выглядел подавленным, расстроенным и до ужаса униженным. Будто кто-то только что посмеялся ему в лицо. — Теперь мне нужно понять, как именно они это сделали. Подделка этой сложности — это не просто случайность. Кто-то слил информацию. — Джиён глубоко вздохнул. — Какой ужас, я теперь даже в собственной компании никому не могу доверять. Сынхён задумался. — В теории, вариантов немного. Либо кто-то из Ваших сотрудников передал им детали коллекции, либо… — Либо они получили доступ к материалам через сторонние поставки, — закончил за него Джиён. — Или взломали наши серверы, я не знаю. — Последний вариант маловероятен, — качнул головой юрист. — Если бы речь шла о полном сливе данных, мы бы уже увидели больше утечек. Скорее всего, кто-то передал им информацию до показа. Джиён снова глубоко затянулся и выдохнул, откидываясь на спинку сиденья. — В таком случае, нам нужно узнать, какие материалы использует этот бренд и откуда они их получают. Если они работают с нашими поставщиками, это будет подозрительно. Сынхён кивнул. — Хорошо. Я проверю контракты, контакты, платежи. Вы пока выясните, кто мог иметь доступ к эскизам и выкройкам. — Господин Чхве, — Джиён повернул голову и впервые за всё время посмотрел на него пристально, без раздражения или насмешки. — Вы правда хотите в это влезать? Сынхён не сразу ответил. Он смотрел, как тот до конца докурил сигарету и аккуратно затушил её в пепельнице. — А как иначе? Это же моя работа. — Спасибо. — почти шёпотом сказал Джиён. Сынхён уверен, это слово давалось ему сложно. Он уверен, что он никому из своих сотрудников этого ещё не говорил, не так искренне, не так отчаянно. Сынхёну почему-то искренне хотелось помочь ему. Сбросить эту ношу с его плеч, даже несмотря на то, что он не был особо опытным в своем деле. Юристу хотелось защитить своего эпатажного клиента. Сынхёну хотелось защитить Джиёна. Поэтому, когда он заводит машину, чтобы увести их в офис, он знает — его ждёт много работы.