haute couture

Офис бренда JIONЕ даже в девять утра был громким и хаотичным. Даже несмотря на то, что хозяин бренда Квон Джиён был фриком-перфекционистом, как по мнению таблоидов, так и по мнению своих сотрудников, работники бренда, особенно креативная часть рабочего состава, этой идеальной собранностью не обладали. По зданию бегали дизайнеры, волоча за собой манекены или таская огромные мотки разноцветной и разно узорной ткани из мастерской в мастерскую. Те, кто не занимался беготнёй, либо что-то усиленно чертили в своих графических планшетах, либо спорили друг с другом насчёт каких-то мельчайших деталей эскизов. Молодые ассистенты бегали туда-сюда, таская ещё не проснувшимся сотрудникам кофе или раскидывая по столам свежие выкройки и ткани, которые только что привезли из мастерской. В воздухе пахло смешением парфюма, текстиля и лёгкого нервного напряжения. Кто-то из стилистов отчаянно искал потерянную коробку с пуговицами, а другой ассистент уговаривал модель терпеливо стоять, пока дизайнер подкалывал на ней сырую версию платья. Из-за всей судебной неразберихи Джиён не успевал закончить всю коллекцию сам, и поэтому большей частью поручил её младшим дизайнерам, которые не привыкли делать что-то без точных детальных указаний Месье Джи. Тем не менее именно сегодня, собрав весь гнев в кулак, он решил покинуть свой кабинет впервые за неделю и проверить, как проходит работа. — Что это вообще такое­? Наён, я же говорил, что я не хочу использовать золотую фурнитуру для этого кардигана. — голос дизайнера был громким и резким. Квон, который чаще всего решает все проблемы саркастичной пассивной агрессией, сейчас кричал на стоящую перед ним молодую дизайнершу, которая, сложив руки на груди, смотрела в пол. Джиён, был на грани взрыва. Его голос эхом разносился по офису, заставляя всю прежнюю какофонию звуков исчезнуть, заменив её на звук его пылкого гнева и быстрое нервное постукивание сердец его подопечных. —Где мой чёрный шёлк?! —он с яростью швырнул на стол эскиз, отчего несколько бумажных листов разлетелись по полу. — Вы что, слепые?! Это же не тот оттенок! Я сказал — угольно-чёрный, а не этот серый кошмар! — Джиён манерно разводит руками, а затем запускает пятерню себе в волосы. Ассистенты в страхе бросились перерывать ящики с тканями, один споткнулся о манекен и едва не уронил его на пол. Джиён провёл рукой по лицу, пытаясь взять себя в руки, но затем снова взорвался: — И кто, чёрт возьми, сшил это платье?! — он схватил платье, едва не разорвав его в руках.— Посмотрите на этот шов! Это — позор! Модель испуганно замерла, не решаясь дышать, а швея, которая работала над платьем, судорожно сжимала игольницу. — У нас осталось два месяца! ДВА, мать вашу, месяца! А вы ведёте себя так, будто у нас целая вечность! — Джиён хлопнул ладонью по столу, заставив всех вздрогнуть. Он взъерошил волосы, сделал глубокий вдох, закрыв глаза в попытке самого себя успокоить, и продолжил: — Если я ещё раз увижу такую халатность, — спокойно начал дизайнер, слегка прикрыв глаза, чтобы остудить собственный пыл. — я лично вышью ваши увольнительные. Команда вздрогнула и бросилась к работе с удвоенной скоростью. Джиён стоял в центре этой модной бури, словно разъяренный ураган, готовый разрушить всё — но при этом создать нечто гениальное. Сынхён, увидев Джиёна, решил просто спокойно зайти в свой кабинет, не нарываясь на его гнев, но всё равно задержал на нем взгляд. Он не видел его сутки, и за эти 24 часа он изменился, будто сбросивший с себя кожу питон. Джиён был непривычно одет — во всё чёрное. Чёрные широкие брюки скрывали худобу. Из-под них виднелись такого же цвета ботинки на достаточно высоком каблуке, отчего стоящие рядом с ним молодые ассистентки казались ещё ниже. На плечах висел чёрный твидовый пиджак с большим количеством приколотых к нему золотых и жемчужных брошей, под ним чёрная футболка, а с шеи привычно свисали бусы и несколько кулонов. Его лицо тоже выглядело свежее, видимо ему всё-таки удалось выспаться. Тон кожи идеально ровный, но привычно бледный, глаза немного подведены темным карандашом, с мочек ушей свисают несколько жемчужных сережек, а густые чёрные пряди на затылке слегка скрывают набитые на шее крылья. Джиён замечает его краем взгляда, но не расстается при виде юриста со своим оскалом. Сынхён чувствует этот взгляд на своей коже. Он царапает его сознание, заставляет мелкую дрожь пройти по телу, оставляя едкий холодок, что резко сменяется на подступающий к лицу жар. Сынхён быстро отводит взгляд и продолжает идти в сторону своего кабинета, пытаясь не попадаться под хлест начальника.

***

Всё то же мягкое кресло, всё тот же новенький компьютер, для полного счастья не хватало только пасьянса. Сынхён, на самом деле, до безумия скучал по привычному спокойствию на работе. Он скучал за длинными обеденными перерывами в ресторане напротив офиса или в его любимом кафе в центре. Скучал за офисным кофе, который не приходилось пить впопыхах. Скучал по своему лучшему другу и главному противнику @Asif2008, с которым они всегда играли в шахматы онлайн. Тогда жизнь казалась идиллией. Сынхён спокойно приходил на работу, спокойно ничего не делал, лишь иногда подписывая документы, иногда не до конца вчитываясь в содержимое, потом спокойно шёл обедать, потом спокойно раскладывал пасьянс и в конце ехал домой, чтобы поспать, предварительно подрочив на какую-то второсортную университетскую порнушку. Тогда ему не приходилось ни о чём думать. Не приходилось спать по четыре часа, выискивая в документах архива бренда подозрительные документы. Не приходилось проверять каждую транзакцию их счетов. Не приходилось звонить чёрт возьми кому, пытаясь говорить на ломаном английском. Но больше всего он скучает по времени, когда ему не приходилось каждый день видеть Квона Джиёна. Сынхён не может объяснить самому себе свое внезапное помешательство на своем начальнике. Квон Джиён подходил под каждое мельчайшее описание людей, которых Чхве Сынхён не переносил на дух. Его грузила его наигранная драматичность, он ненавидел вечное желание дизайнера превратить весь мир в декорацию своего грандиозного перформанса. Он терпеть не мог его самоуверенный лик, что шлейфом заставлял каждого в его присутствии приклоняться пред ним, как пред монархом. Сынхёна раздражал его перфекционизм, что, в смешении с его эгоцентричной беспечностью, был способен разрушить ментальную стабильность любого живого существа. Тем не менее, образ Квона Джиёна представал перед ним даже в черноте закрытых век. Сынхён думал о его шелковистых волосах. О чёрных крыльях на его тонкой лебединой шее. О пухлых губах и об узкой талии, в которую хотелось вцепиться мёртвой хваткой. Он негодовал каждый раз, когда Джиён открывал юристу взор на свою бледную идеальную кожу, когда случайно оголял участки тела наклонившись к чему-то. Сынхёна сводили с ума его тонкие пальцы, меж которых тлела сигарета. Сынхёна убивала его такая неожиданная и внезапная невинность, которую он имел шанс увидеть, каждый раз, когда Джиён от усталости и беспомощности снимал свою железную маску идеалиста. Он Маркиоли — вечный узник своими же руками построенной темницы, а Сынхёну за эти последние семь дней довелось стать его покорным смотрителем. Но сейчас, смотря на него такого разъяренного, грубого и инфантильного, ему хотелось вырезать выгравированный в его черепной коробке образ Квона Джиёна, что воспрял в нем так внезапно и неожиданно. Сынхёну хотелось вырвать каждую страницу, написанную его разумом о дизайнере. Хотелось уволиться, чтобы наконец перестать думать о нём так мучительно часто, ведь чем больше Сынхён убеждал себя в том, что он о нём совершенно не думает, тем больше он начинал о нем думать. С их первой встречи прошло чуть больше недели, и Сынхён совсем не понимал, как кто-то может засесть в голове так быстро и цепко. И почему Сынхён вообще думает о другом мужчине и, хуже всего, засматривается на него? Из незамедлительно потока удручающих его мыслей юриста вывел Дэсон, который резко появился прямо перед ним со стопкой документов в руках. Ассистент выглядел крайне жалко. Взгляд был до ужаса поникшим, руки немного тряслись, и он неуверенно переступал с ноги на ногу. Дэсон не мог похвастаться непомерной уверенностью, но сегодня он выглядел расстроенным, а не нервным. Даже испуганным. — На тебя Джиён сорвался? — Сынхён понимает, что впервые зовет начальника по имени. Обычно, если они с Ёнбэ говорили о Квоне, то либо звали его «дизайнером», либо «начальником», либо, как его любил называть Ёнбэ, «цветочком». Имя дизайнера на языке приобрело горький вкус, и Сынхён пожалел, что испробовал его. Дэсон попятился от вопроса, не ожидая, наверное, что причина его состояния настолько очевидна. — Эмм, — промямлил ассистент. — Господин Квон сегодня в плохом настроении. — Это я уже понял, — фыркнул Сынхён, бросая взгляд в сторону двери, за которой остался «цветочек». Сегодня этот цветок был с шипами, которые больно цеплялись за кожу, и у Сынхёна не было сил их вытаскивать. Он снова посмотрел на Дэсона, который так и не осмелился уйти. — Он тебя сильно достал? — чуть мягче спросил Сынхён. Дэсон поспешно замотал головой. — Нет-нет! Всё в порядке, — он попытался выдавить улыбку, но у него получилось скорее жалкое подобие гримасы. — Просто… он попросил меня найти кое-какие старые отчёты, а я… — ассистент сглотнул, глядя на стопку в своих руках, — нашёл не все. Сынхён тяжело выдохнул. Он прекрасно представлял, как Джиён реагирует на такие «ошибки». Вопрос даже не в том, что он кричал или грубил — его ледяное раздражение было хуже любого крика. — Давай сюда, — сказал он, протягивая руку. — Я посмотрю, что можно сделать. Дэсон заморгал. — Правда? — Конечно. Только не раскисай, — Сынхён кивнул ему, аккуратно забирая часть документов. — А то тебя выгонят раньше, чем ты сам этого захочешь. Ассистент кивнул, выглядя немного ободрённым. — Спасибо, — пробормотал он. — Я, наверное, пойду… — Отдохни минут десять. Потом продолжишь искать, — бросил ему Сынхён, уже углубляясь в бумаги. Дэсон не стал спорить. Сынхён слышал, как его шаги удаляются, но сам уже был занят. Он мельком взглянул на список отчётов, отмечая, какие именно были найдены, а каких не хватало. Он поднял голову и успел заметить, как Дэсон уже почти вышел из комнаты. — Эй, подожди, — окликнул его Сынхён. Ассистент замер, обернулся, всё ещё выглядя растерянным. — Сегодня вечером, — продолжил Сынхён, отложив бумаги. — После работы. Давай выпьем? Дэсон моргнул. — Ч-что? — Ну, знаешь, как нормальные люди. Бар, пиво, отвлечься от работы, — Сынхён пожал плечами. — Я всё равно сегодня хотел встретиться с другом, можешь к нам присоединиться, если хочешь, конечно. Дэсон нервно переступил с ноги на ногу, но в его взгляде мелькнуло что-то вроде радости. — Правда? Вы хотите… вместе? Сынхён закатил глаза. — Что, думаешь, я сижу по вечерам и пересматриваю судебные документы? Дэсон задумчиво склонил голову. — Ну… да? Сынхён тяжело вздохнул. — Вот поэтому ты точно должен прийти. Чтобы убедиться, что я не настолько скучный. Дэсон хихикнул. — Ладно… Тогда, до вечера! — скромная, но яркая улыбка Дэсона осветила позитивной энергией такой пустой кабинет Сынхёна. — Отлично, — кивнул Сынхён. — Я еду сразу после работы, поэтому можем поехать вместе. Дэсон, кажется, ушёл в чуть лучшем настроении.

***

Сынхён не хотел сегодня напиваться. Алкоголь не решил бы его проблем, не нашёл бы источник юридической проблемы, над которой он сидел днями и ночами и не выкурил бы образ Джиёна из головы. Поэтому Сынхён даже не брал такси до бара, а ехал сам. На пассажирском сидении пристроился Дэсон. Парень, оказывается, был ненамного моложе Сынхёна, просто из-за своей застенчивости и не высокой позиции на работе выглядел как школьник на практике. Ассистент рассказывал Сынхёну про отдел маркетинга, про их проекты и о том, как тяжело бывает работать с их начальником, но он не кидал о нём недовольных комментариев, а с уважением относился к его взбалмошному характеру, ссылая его поведение на стресс. Ещё в словах Дэсона часто проскальзывало имя секретарши Джиёна, о которой младший отзывался лишь крайне позитивно. — Я недавно помог ей с принтером, и она отблагодарила меня тем, что испекла мне маффины на следующий день. — восхищённо произнёс Дэсон. Сынхён скептически поднял брови: — Маффины? За принтер? Дэсон кивнул, в салоне автомобиля было темно, но Сынхён был уверен, что младший покраснел. — Она очень добрая. Сынхён усмехнулся и вернул внимание к дороге. Они с Сыльги пересекались всего несколько раз. Однажды, она даже сама заходила к нему за какими-то документами. Сыльги казалась Сынхёну милой и очень позитивной девушкой. Всегда одетая с иголочки, секретарша обладала натуральным шармом настоящей модницы и отлично вписывалась в отдельный штаб владельца модного бренда. Тем не менее, она была лишь тенью, которая всегда мелькала рядом, готовая исправить любую ошибку Джиёна. И теперь, слушая Дэсона, он впервые задумался: а каково вообще работать с Квоном так близко? Каково это видеть его каждый день на протяжении многих лет? Какого знать все его привычки, улавливать перемены в настроении ещё до того, как он сам их осознает? Каково это — привыкнуть к его раздраженному взгляду, к манере морщить лоб, когда что-то не нравится, к тону, которым он отдает распоряжения, не терпя возражений? Сынхён хмурится, едва заметно сжимая руль. Он не должен об этом думать. Но мысли цепляются друг за друга, складываются в бесконечные вопросы. Каково это видеть Джиёна не только таким, каким он показывает себя на публике, но и в моменты слабости? Видеть, когда он устал, когда он больше не скрывает раздражения, когда молчит слишком долго, будто собираясь с силами. Даже несмотря на то, что Сынхён уже видел его мимолётные слабости. Уже узрел вид его невинных закрытых век, отбрасывающих тень от длинных ресниц. Сынхёну довелось почувствовать на себе его прикосновения, хоть и мимолётные. Он уже успел услышать его звонкий смех, увидеть его яркую десневую улыбку. Сынхён всё равно знал, что не знает его. Не знает так, как его знает Сыльги, порхающая пред ним, как покорная бабочка, каждый божий день. Он не знает его так, как его знают его друзья, наверное, такие же высокопоставленные и фантасмагоричные, как он сам. Он не знает его так же, как кто-то, кому уже доводилось видеть его любым. — Думаешь, ей сложно с ним? — спросил он скорее сам у себя. Сынхён перестал спорить с самим собой по поводу того, что не хочет знать ответа на каждый заданный о Джиёне вопрос. Дэсон пожал плечами. — Не знаю. Но если сложно, она никогда этого не покажет. И почему именно эта мысль застревает в голове? Сынхён сердито переключает на спорт-режим, сжимая челюсти. Всё это неважно. Джиён всего лишь его начальник. И чем скорее он выбросит ненужные размышления из головы, тем лучше.

***

Их с Ёнбэ любимый бар был неизменным. Бар был старым, таким старым, что Сынхён даже не помнил, когда впервые сюда попал. Кажется, ещё в студенческие годы, когда у него и Ёнбэ не было денег даже на нормальную еду, но на дешёвое пиво всегда хватало. Теперь они могли ходить по более дорогим ресторанам (за счёт Сынхёна, конечно же), могли ходить по барам ближе к их домам, но всё равно всегда ходили именно в этот. В этом заведении Сынхён когда-то рассказывал Ёнбэ о своем первом сексе в туалете клуба. Тут Ёнбэ впервые показал Сынхёну фотографию Хёрин на его старом телефоне-раскладушке. Здесь они впервые напились так, что проснулись на следующее утро в полицейском участке, потому что писали в фонтан в центре города. Ностальгия, что витала в этом месте, была уже неотъемлемой частью их жизни, и была им роднее чем их съемные квартиры и купленные в ипотеку дома. Внутри почти ничего не менялось: те же потёртые деревянные столы с высеченными на них инициалами, те же тёмные стены, напитавшиеся запахом алкоголя и табака, тот же хрипловатый голос неизменного официанта, который, кажется, видел всё на свете. Только посетители стали старше, но даже среди них можно было встретить знакомые лица людей, что когда-то так же, как они, сидели здесь после экзаменов, отмечали победы или запивали неудачи. Потолок был низким, а свет тусклым, но в этом и крылась особая атмосфера бара — он не пытался нравиться, не старался выглядеть современным. Он просто был. Местом, куда возвращались не из-за качества напитков, а из-за воспоминаний, что здесь хранились. — Так чем ты занимаешься, Дэсон? — Ёнбэ вальяжно сидел за их любимым столиком, попивая холодное пиво из кружки. Дэсон, сидевший напротив скрестил руки на груди. — Ну, я тоже работаю в JIONE. — попятившись, ответил на его вопрос Дэсон. — Нет, ну мне это понятно, Сынхён же представил тебя своим коллегой. Мне просто искренне интересно, что происходит у вас на работе. Сынхён, будучи «профессиональным юристом», — передразнил Сынхёна давний друг. — никогда и ничего мне не рассказывает. Дэсон нервно улыбнулся, бросив взгляд на Сынхёна, словно ища у него поддержки. — Ну… — он замялся, потирая ладони. — Я… э… приношу кофе, копирую документы и отношу их на подпись, занимаюсь письмами. Иногда бегаю по поручениям. — Короче, таскаешь на себе всю компанию, пока начальство курит в сторонке? — хмыкнул Ёнбэ, приподняв бровь. — Ну, не всю… — Дэсон смущённо отвёл взгляд. — А дизайнеришка хоть раз сказал тебе спасибо? Дэсон задумался. — Однажды… кивнул. Кажется. — Великодушно, — фыркнул Ёнбэ, откидываясь на спинку дивана. — Цветочек прямо сама щедрость. — Кто? — переспросил недоумевающий Дэсон. — Ну, твой босс. Цветочек. — со смешком отвечает Ёнбэ. — Ёнбэ называет его так, потому что считает, что он слишком капризный. — поясняет Сынхён. Дэсон захихикал. — Наверное, если его не поливать комплиментами и не удобрять похвалой, он вянет и орёт. — буркнул Ёнбэ. — Давай без этого. Ты его даже не знаешь. — вдруг заступается за начальника Сынхён, ставя кружку с пивом на стол чуть сильнее, чем нужно. Ёнбэ вскидывает брови и с ухмылкой облокачивается на спинку стула. В воздухе на секунду повисает напряжённая пауза, наполненная приглушёнными голосами посетителей бара и тихим звоном стаканов у стойки. — Воу, господин Чхве, с каких это пор Вы так защищаете своего начальника? Сынхён лишь кинул на него грозный взгляд. — Эй, не ссорьтесь, ладно? — вмешивается Дэсон. — Господин Квон бывает грубым и инфантильным, и ужасно раздражающим. И мне иногда хочется ему врезать, когда он начинает отчитывать Сыльги, — в Дэсоне говорил задурманивший его разум алкоголь. — но он хороший человек. Иногда. Он проводит рукой по затылку, подбирая слова. — Ему очень тяжело тащить всю эту работу лишь на своих плечах — продолжает Дэсон, — и, думаю, поэтому он срывается. Он ещё молод. К тому же, Сынхён прав, Ёнбэ, ты его знаешь только с рассказов Сынхёна и меня даже не удивляет, что образ, который ты мог составить в своей голове о нем — не особо приятный. Мало кому из нас удавалось видеть господина Квона не в полном стрессе. Сынхён удивлённо посмотрел на Дэсона. Мальчишка, который пару часов назад выглядел так, будто вот-вот скроется за ближайшей дверью от одного взгляда начальства, теперь сидел напротив него и рассуждал о Квоне с неожиданной зрелостью. Ёнбэ вздохнул, потёр шею и хмыкнул: — Ну ладно, допустим, он не исчадие ада. Но, если он в следующий раз разобьёт что-нибудь у тебя над головой, Дэсон, знай: я тебя предупреждал. Ассистент только рассмеялся и покачал головой. Ёнбэ цокает языком, барабаня пальцами по деревянной поверхности стола. — Ладно, ты прав, Дэсон. Я перегнул, признаю. — говорит Ёнбэ, откинувшись на спинку стула. Парень перекидывает ногу на ногу и кладёт одну руку набок. Он протягивает свободную руку к своей кружке и делает глоток, а затем ухмыляется. — Но, если однажды он начнёт вести себя как нормальный человек, обещаю — я первый пожму ему руку. Сынхён закатывает глаза, а Дэсон фыркает, прикрывая рот рукой. Барная лампа над их столом отбрасывает мягкий тёплый свет, делая эту сцену почти уютной, несмотря на тему разговора. — Я просто надеюсь, что однажды он позволит кому-нибудь помочь ему. — спокойно отвечает ассистент. На губах появляется грустная улыбка. Ёнбэ усмехнулся, переведя взгляд на Сынхёна: — Может, этим кем-то будешь ты? Юрист поперхнулся пивом и поспешно отвёл взгляд. — С чего бы это мне? Я просто выполняю свою работу. — Конечно-конечно, — протянул Ёнбэ, ухмыльнувшись. Сынхён не ответил. Он лишь допил остатки пива, отставил кружку и посмотрел на часы. Было уже поздно. — Нам пора, — сказал он, поднимаясь. Ёнбэ закатил глаза, но тоже встал, вытянувшись в полный рост. — Ладно, господа офисные работники, не буду вас задерживать. Они расплатились и вышли на улицу, где пахло ночной прохладой и мокрым асфальтом. — Я пройду пешком, — сказал Дэсон, делая глубокий вдох. — Я тебя подвезу, — предложил Сынхён. — Не, я недалеко живу — улыбнулся ассистент. — Спасибо за вечер, было весело. Мне нужно было немного развеяться. — Извини, если Ёнбэ показался тебе грубым. — О нет, совсем нет, он очень интересный. И он просто заботится о тебе, поэтому и критичен насчет Месье Джи. Я бы на его месте был таким же. — говорит Дэсон. Его глаза немного поникли от алкоголя, но в голосе была неизменная робость и слышался какой-то уже забытый Сынхёном юношеский максимализм. — Что ж, тогда до завтра. — отвечает Сынхён. Дэсон попрощался и улыбнулся своей фирменной улыбкой напоследок. Сынхён посмотрел, как он шагает по тротуару, а затем перевёл взгляд на Ёнбэ. Вытащив пачку сигарет из кармана пальто, он, достав одну из пачки, закурил. Теплый дым согревал прохладным апрельским вечером. — Ты не изменился, — сказал он, обращаясь к Ёнбэ. — А ты — изменился, — усмехнулся Ёнбэ, хлопнув его по плечу. — И не в лучшую сторону. Тебя эта работа когда-нибудь доведет. Или начальник тебя доведет. Сынхён только закатил глаза, но, садясь в машину, поймал себя на мысли: может, Ёнбэ прав?

***

Офис жил своей привычной жизнью: мерцали экраны мониторов, кто-то быстро печатал по клавиатуре, ассистенты сновали между столами с кипами бумаг, а где-то вдалеке слышался глухой стук закрывающихся дверей переговорных. Шикарный минимализм пространства, характерный для JIONE, казался в такие моменты почти стерильным — строгие линии мебели, белые стены, приглушённые оттенки дерева и стеклянные перегородки создавали иллюзию абсолютного порядка. Сынхён искренне рад тому, что вчера особо не пил. Тело не ноет, разум не затуманен, и он контролирует ситуацию. Чего не скажешь о Дэсоне, который устало ползал по офису, пытаясь сконцентрироваться на работе. Юрист медленно прошёлся по коридору, наблюдая, как Дэсон, согнувшись над принтером, что-то безуспешно тыкал в панель. Он выглядел бледным, с тёмными кругами под глазами, и едва ли мог сосредоточиться на чём-то дольше пяти секунд. — Ты в порядке? — бросил Сынхён, останавливаясь рядом. — Просто… ужасно хочу спать, — простонал Дэсон, не поднимая головы. — Я опоздал утром, так что кофе не успел купить… А этот проклятый принтер… Сынхён скрестил руки на груди и хмыкнул. — Вот поэтому я пытаюсь не пить по будням. Пройдя по коридору в свой кабинет, Сынхён, сняв с себя пальто и уместившись в кожаном кресле, принялся читать пришедшие на рабочую электронную почту письма. Он откинулся на спинку кресла, пробежался пальцами по вискам и сделал медленный вдох. Офисный шум был приглушённым — гул далёких голосов, стук клавиатур, звук шагов в коридоре. За окном хмурилось небо, серый свет заливал пространство, делая его ещё более стерильным и холодным. Сынхён провёл ладонью по гладкой поверхности стола, цепляясь за мгновение спокойствия, прежде чем рабочий день окончательно захватит его в свой водоворот. Телефон на столе вдруг пронзительно зазвонил, заставив его вздрогнуть. — Сынхён, — вдруг неожиданно фамильярно произнес начальник на другом конце провода. — Явитесь в мой кабинет, немедленно. Голос Джиёна грубый, режет лезвием по голой коже. Сынхён сглатывает то гадкое, горькое чувство грусти, что вдруг возникает в горле, сменяя его неожиданным, терпким и горячим чувством гнева, что разливается по жилам и отдается в до хруста сомкнутых в костяшках кулаках.

***

Кабинет Джиёна выглядел пустым. Минимализм этой комнаты всегда удивлял Сынхёна своей беспримерной опрятностью и чрезмерным аскетизмом, который хоть и вписывался в перфекционистичные рамки Квона Джиёна, не подходил самому дизайнеру. Эклектика и излишняя пёстрость его кричащего эго создавали иллюзию человека, который преобразит все свое окружение в свой максималистичный ойконос. Когда Сынхён впервые зашёл в его кабинет, он ожидал увидеть творческий хаос, яркие картины, мебель необычной формы — что угодно, кроме стерильного порядка и монохромной палитры. Здесь не было ни личных вещей, ни разбросанных тканей, ни эскизов, небрежно лежащих на столе. Только идеально расставленные книги, аккуратно сложенные документы и безукоризненно ровные линии мебели. На этом фоне сам Джиён выглядел едва ли не самым живым объектом в комнате. Дизайнер стоял у окна, опираясь плечом на холодное стекло, и курил. Тонкая струйка дыма медленно поднималась к потолку, смешиваясь с утренним светом, пробивающимся сквозь жалюзи. В его свободной руке сжата зажигалка, которую он механически щёлкал, словно в такт своим мыслям. Свет из большого окна падал на его лицо, выделяя острые скулы и тени под глазами. Он был одет в широкие, расклешённые шёлковые брюки на высокой талии. Вместо пояса они были перевязаны на талии бордовым галстуком, длинный край которого свисал с его бедра. Ноги визуально удлиняли всё те же ботинки на каблуках. Сверху на нем был шерстяной жилет, одетый на нагое тело и открывавший вид на худые татуированные руки. На запястьях привычно звенели всевозможные браслеты, а тонкие пальцы были украшены кольцами. Джиён выглядел до невозможности красивым. Сынхён впервые признается себе в этом. Джиён совмещал в себе каждую деталь, которую Сынхён ненавидел и презирал, и которая потом отчаянно откликалась громким биением его собственного сердца. На него не хотелось смотреть, хотелось отвернуться, но лик дизайнера манил, как самый едкий наркотик, и вызывал чувство непоколебимой и вязкой эйфории, что быстро сменялось чувством совестного раскаяния и в конце топило удручающей аддикцией. Джиён наконец поворачивается к Сынхёну. Ещё не до конца дотлевшая сигарета меж тонких пальцев в последний раз дотрагивается до пухлых губ. — Я надеюсь, Вы не пришли сюда, чтобы сказать, что всё ещё не связались с поставщиками. — Я пришёл сюда, потому что Вы меня вызвали, и нет, господин Квон, я всё ещё не связался с поставщиками. — Вы хотя бы понимаете, насколько катастрофична эта ситуация?! — рявкнул Джиён, сверкая гневным взглядом. — Или мне уже начать подыскивать вам замену?! Сынхён сжал зубы. Он был уставшим. Уставшим от его постоянного недовольства, от раздражённого тона, от бесконечного стресса, который Джиён вымещал на всех вокруг. — Увольняйте, если считаете нужным, — процедил он, не скрывая раздражения. — Думаете, без меня дело пойдёт быстрее? — Не переходите границы, Чхве, — холодно бросил Джиён, прищурившись. — Вы здесь не для того, чтобы умничать. Дверь кабинета внезапно распахнулась, и внутрь робко заглянула Сыльги. — Господин Квон, я хотела напомнить, что у Вас через десять минут звонок с… — И ты решила зайти сюда без стука, чтобы сказать мне это? — Джиён резко шагнул к столу, бросая в неё ледяной взгляд. — Или, может быть, ты посчитала, что я сам не в состоянии запомнить такую мелкую деталь, как телефонный звонок? Сыльги побледнела и тут же опустила голову. — Простите… — её голос дрогнул. — Выйди. Она быстро кивнула и вышла, аккуратно закрыв за собой дверь. Сынхён провёл ладонью по лицу и устало вздохнул. — Вам не кажется, что срываться на всех подряд — не лучшая стратегия? Бедная девушка итак изо всех сил старается Вам угодить. — Мне назначить Вам двоим свидание, раз она Вас так заботит? У меня, по мнению моих сотрудников, наверное, очень много свободного времени. — Джиён насмешливо приподнял бровь. — К тому же, господин Чхве, я не держу здесь людей, если им что-то не нравится, пусть уходят. — Может, тогда и мне уйти? — едко бросил Сынхён. В кабинете повисла напряжённая тишина. Джиён смотрел на него долгим, ледяным взглядом, словно раздумывал, стоит ли сейчас избавиться ещё и от него. В конце концов, он резко затушил сигарету и усмехнулся. — Вас никто не держит, господин Чхве. Хотите уйти — уходите. Только сначала разберитесь с поставщиками. Или мне уволить Вас прямо сейчас? Сынхён стиснул зубы, подавляя раздражение. — Делайте, как хотите. Джиён долго смотрел на него, потом скептически усмехнулся. — Как же Вы меня раздражаете, — выдохнул он, проходя мимо и снова щёлкая зажигалкой. — Слишком правильный, слишком гордый. Хотите, чтобы я перед Вами извинился? Не дождётесь. — Джиён задумывается на минуту. Дизайнер прикрывает глаза и делает глубокий вздох, пытаясь усмирить пыл и перейти к делу. Терять сотрудника, особенно юриста, сейчас было, как финансово, так и логистически невыгодно. На поиски другого сотрудника у него не было, ни времени, ни сил. Поэтому, присев на стул и пригладив волосы на голове, он продолжил уже более спокойным тоном: — Если поставщики нас игнорируют, мы сами найдём способ их разговорить. — Он бросил взгляд на Сынхёна. — Готовьте документы. Мы летим в Гонконг.