Taken (From You)

      —Ты любишь его? —спрашивает мужчина, и Стайл вспоминает, как прошлой ночью Фадель признался ему в любви.       Да. Боже, он чертовски любит его. Он любит его так сильно, что молится любому богу, который может существовать, чтобы этот мужчина не причинил вреда Фаделю и просто убил его. Он с радостью умрёт вместо него.       —Ответь мне, —теперь в голосе мужчины звучит злость.       —Да, —признаётся Стайл, потому что какой смысл лгать? К его лицу приставлен пистолет.           —Жалкий, —прошипел мужчина, —И ты действительно думаешь, что он тебя любит? Особенно после того, как узнал, какой опасности ты его подвергаешь. Ты ведь информатор, не так ли? Как ты узнал о нём?       Этот человек считает, что Стайл — информатор.       Вот в чём дело. Этот человек знает Фаделя лично. Кроме Байзона, Фадель ни о ком больше не говорил. Но он не наивен, он знает, что тот, кто направил на него пистолет, опасен. Он думает, что защищает Фаделя... от него. Но разве это не так?              Он должен был признаться, когда понял, что влюблён в Фаделя, но вместо этого он оказался трусом. Может быть, он заслужил это. Он может исполнить желание Фаделя — оставить его в покое. Точнее, его прежнее желание, но Стайл не думает, что это по-прежнему так. Проклятье. Ладно. Как бы то ни было, это то, что он должен сделать. Кант, по крайней мере, позаботится о его отце.       —Послушай, —Стайл пытается казаться храбрым, —Я информатор, но он не знает, ясно? Просто... забери меня. Делай что хочешь, и покончим с этим.       —Мило, что ты думаешь, будто у тебя есть выбор, —говорит мужчина, и это справедливо. Стайл просто пытается быть смелым, по крайней мере.       Стайл ничего не отвечает мужчине, зная, когда пора заткнуться. О боже, этот человек определённо собирается его убить. Он не сомневается, что это будет последний раз, когда его увидят живым. Фадель должен был остаться на ночь, но после всего, что произошло с Байзоном, которого ранили ножом... в общем, он не хотел этого делать. Честно говоря, теперь Стайл думает о том, как тот довольно зловеще говорил о том, что собирается домой. Он даже угрожал Стайлу, но тот списал это на раздражение. Он знает, что Фадель обычно раздражается, но находит это забавным.       —Могу я хотя бы оставить записку для папы? —спрашивает Стайл, —Так он не будет сразу звонить в полицию, когда не найдёт меня, и у тебя будет больше времени, чтобы скрыться.       Это хорошая сделка, и у Стайла есть план. Может быть, это и дерьмовый план, но это всё же план, и сейчас это всё, что у него есть. Мужчина, похоже, обдумывает это, и, в конце концов, соглашается.       —Не делай глупостей, иначе я тебя убью.       Стайл верит ему. Он всё равно сделает какую-нибудь глупость, потому что это он, но по крайней мере постарается избежать поимки. Ведь он всё равно умрёт, так какая разница? Может быть, умереть здесь будет хотя бы лучше.       —Я просто напишу, а ты прочтёшь.       Мужчина ничего не отвечает, но, по крайней мере, кивает, давая понять, что пора приступать к делу. Стайл так и делает: находит лист бумаги и ручку. Он быстро пишет записку, в которой сообщает отцу, что уезжает за город с друзьями. Он также просит его передать Канту, что в сушилке есть одежда. Что очень важно.       Мужчина читает записку и считает её приемлемой. Слава богу, блять. Мужчина прижимает пистолет к его спине, заставляя выйти из гаража, и Стайл подчиняется. Когда тот открывает багажник, Стайл жалеет о многих решениях, которые привели его сюда, но потом он вспоминает о Фаделе и... не может позволить себе пожалеть о нём.       Забираясь в багажник, он надеется, что, когда Фадель найдёт его труп, он не будет слишком зол. Всё, что Стайл сделал ради их отношений, пропало из-за того, что он оказался лжецом. Боже, он надеется, что Фадель знает: возможно, всё началось с неправильных побуждений, но он его очень любит. Если бы только Стайл мог написать это в письме, похититель наверняка не оставил бы это без внимания.       Он погружается в темноту, когда мужчина захлопывает багажник. По крайней мере, он не стал его связывать, что было ошибкой новичка. Если быть до конца честным, Стайл не думает, что этот человек слишком хорош в своём деле, потому что ему слишком легко достать свой телефон из рабочего ботинка, в который он сунул его, как только увидел пистолет. Мужчина не заметил этого и, когда попросил у Стайла телефон, он дал ему тот, который они используют в гараже.       С некоторым трудом, но ему удаётся достать телефон и набрать номер. Вопрос о том, кому звонить, даже не стоит. Он просто молится какому-нибудь богу, чтобы Фадель ответил ему.       —Что тебе нужно, Стайл? —Фадель отвечает после второго гудка.       Стайл никогда не думал, что испытает такое облегчение, услышав голос Фаделя, пусть даже тот и злится на него.       —Мне нужно, чтобы ты поверил в то, что я собираюсь сказать, —шепчет Стайл, рационально понимая, что мужчина не слышит его из багажника, но всё же, —Пожалуйста. Отнесись к этому серьёзно. У меня мало времени.       Он слышит, как Фадель шевелится по ту сторону.       —О чём ты говоришь? —в словах звучит жёсткость, которой Стайл никогда от него не слышал.       —Я информатор — ну, не совсем. Слушай, это чертовски длинная история, и я не знаю, как скоро этот парень привезёт меня к...       —Парень? —вклинился Фадель, и Стайлу показалось милым, что в его голосе слышится… ревность? О, его наивный Фадель.       —Просто… Да. Я в его багажнике, он пришёл в гараж, назвал меня информатором и сказал, что со мной нужно разобраться. Я не знаю, куда он меня везёт, но я просто хотел, чтобы ты знал, что... Боже, Фадель, мне так чертовски жаль, —Стайл понимает, что его слова звучат немного истерично, но ему кажется, что это оправданно. Ситуация накаляется, —Пожалуйста, знай, что я люблю тебя. Я знаю, что ты наёмный убийца, но мне всё равно, потому что для меня ты просто Фадель. Мне лишь нужно, чтобы ты это знал, хорошо?       —Стайл... блять, —в голосе Фаделя звучит искреннее беспокойство, Стайл будет очень скучать по нему, —Я знал это. Я уже знал.       —Оу, —ну вот и всё, —Мне жаль. Мне действительно чертовски жаль. Сначала я не знал, и я понимаю, что ты мне не поверишь, но сейчас у меня нет причин лгать, потому что я почти уверен, что умру...       —Не надо, —Фадель произносит это с такой решимостью, что Стайл закрывает глаза. Он так и сделает, —Не смей, блять, так говорить. Ты не... Ты хорошо рассмотрел парня?       —Нет, не очень, —разочарованно отвечает Стайл, —На нём была маска и, кажется, татуировка паука. Боже, я должен был присмотреться. Прости.       Фадель издаёт приглушённый стон.       —Не извиняйся. Блять. Твою мать. Ладно. Я найду тебя, Стайл.       Стайл медленно вдыхает через нос, желая поверить в то, что говорит ему Фадель, но он не дурак. Он понятия не имеет, куда они идут, поэтому даже не может сказать ему, где его искать. Когда он это сделает, будет уже слишком поздно.       —Фадель, пожалуйста, скажи моему отцу, что... —Стайл чувствует, как горят его глаза при одной мысли о том, что произойдёт с ним, —Скажи ему, что...       —Не делай этого со мной, Стайл, —голос Фаделя дрогнул, —Не начинай прощаться, как будто собираешься... —Фадель резко выдыхает через нос, похоже, не в силах произнести даже это слово.       —Мы с тобой оба знаем, что многое может случиться, прежде чем ты найдёшь меня, —Стайл изо всех сил старается казаться храбрым, но его голос дрожит, —Просто скажи ему, что я люблю его, хорошо? А ещё скажи Канту, что это не его вина. Это был мой выбор. Скажи ему, что я его не виню.       И это правда. Он вовсе не винит Канта, как можно? Особенно сейчас, даже если бы он и обвинял его, какой смысл говорить об этом? Кант и так разорвёт себя на части из-за этого. Кант также привёл его к Фаделю, он никогда не видел повода для сожалений, когда дело касалось его.       —Если они причинят тебе вред, я убью их нахрен, —Фадель произносит эти слова как обещание, и Стайл ещё никогда не слышал от него такого смертоносного голоса, —Я заставлю их страдать. Я убью всех, кто в этом замешан.       —Интересный способ сказать, что ты тоже меня любишь, —Стайл пытается рассмешить его — блять, хотя бы улыбнуться, что угодно, —Я люблю тебя. Правда люблю. Мне чертовски жаль, что я солгал тебе, но, пожалуйста, знай, что для меня всё было по-настоящему. Я знаю, нам нужно о многом поговорить, и я не думаю, что у нас будет шанс...       —Стайл... —Фадель говорит так сокрушённо, что Стайл ненавидит это, но не позволяет ему перебивать, потому что он должен это сказать.       —Меня не волнует, что ты наёмный убийца. Мне всё равно, что я добивался тебя не с теми намерениями. Я влюбился в тебя, —Стайл закрывает глаза, вспоминая, как впервые увидел искреннюю улыбку Фаделя, и как это заставило его сердце заколотиться в груди, —Я никогда не буду жалеть о тебе. Пожалуйста, не вини себя. Обещаешь мне? Ты будешь жить счастливо, хорошо?       —Стайл, не надо... пожалуйста, —сдавленно произносит Фадель, —Обещай мне, что будешь бороться. Ты не можешь бросить меня…       —Я... чёрт. Вот блять... —машина остановилась. Твою мать. Он не успеет положить телефон на место, а значит, это последний раз, когда он может поговорить с Фаделем.       —Стайл... —с болью произносит Фадель его имя, —Стайл, что происходит? Скажи мне? Ты в порядке? Стайл!       —Я люблю тебя. Прости меня. Пожалуйста, не ищи меня, хорошо? Просто возьми Байзона и беги, хорошо? Бегите отсюда.       Стайл не успевает ничего сказать, он слышит, как открывается багажник. Он бросает телефон в темноту позади себя, чтобы не дать мужчине заметить его. Когда он снова сталкивается с человеком в маске, у него перед лицом оказывается пистолет.       —Выходи, —говорит мужчина.       Стайл выполняет просьбу, понимая, что в данный момент драться бесполезно. Стайл оглядывается по сторонам, осматривая пустой склад.       —Зачем ты притащил меня на заброшенный склад? —громко говорит он, надеясь, что Фадель по-прежнему на связи, —Что это за пандусы для скейтов?       —Ты когда-нибудь затыкаешься, мать твою?! —практически выплёвывает мужчина.       —Вообще-то нет, в этом-то и проблема. Все говорят, что я слишком много болтаю. Разве это плохо, что я хочу завязать разговор с моим похитителем? Мы можем узнать друг друга немного лучше, как думаешь? Поскольку ты, вероятно, будешь последним, кого я увижу...       Его слова обрываются резким ударом пистолета по лицу. Удар был нанесён с достаточной силой, чтобы Стайл упал на землю, чем мужчина и пользуется. Он связывает Стайла и засовывает ему в рот какую-то тряпку, чтобы заставить его замолчать. Ему ничего не остаётся, кроме как последовать за ним, пока его ведут дальше на склад. Когда он видит расстеленный на земле брезент с одним-единственным стулом посреди него, в животе у него завязывается узел. Да, он точно умрёт.       Мужчина привязывает его к стулу и оставляет там. Стайл искренне не понимает, сколько времени прошло, когда мужчина возвращается. Он по-прежнему закрывает лицо, но теперь он одет в нечто похожее на костюм, что, как замечает Стайл, ему не идёт. Мужчина подходит к нему и вынимает тряпку у него изо рта. Стайл хватает слишком много воздуха за один раз.              —Так ты тот, ради кого он поставил на карту всё? —говорит мужчина, оглядывая его, —Казалось бы, он должен был усвоить урок с первого раза.       —Я не понимаю, о чём ты говоришь, Фадель не знает, что я информатор... —Стайла прерывают очередным ударом по лицу. На этот раз он задевает губу, и Стайл сразу чувствует вкус крови.       —Не ври мне, мать твою, —в голосе мужчины звучит ярость, —Он не дурак. Он знает, и он также знает о последствиях этого, так что ты должен поблагодарить его за это.              Стайл не успевает спросить, за что, как его снова бьют. Мужчина делает это снова и снова, но Стайл не в силах защититься от натиска ударов. Его руки дергаются на привязи, но это бесполезно. Остаётся только закрыть глаза и надеяться, что смерть наступит быстро — в этом он сомневается, похоже, этот человек хочет удовлетворить какую-то свою личную месть.       В конце концов удары прекратились, но облегчение было недолгим, потому что вскоре на смену пришла жгучая боль, пронизывающая всё тело. Каждое место, по которому бил мужчина, болезненно пульсировало.       —Чего ты хочешь? —спрашивает Стайл, потому что просто не понимает.       —Чтобы он страдал, —говорит мужчина, —Он всегда делает всё, что ему вздумается, не обращая внимания на то, как это отразится на нас. Он заслуживает того, чтобы ему показали, как опасно иметь кого-то дома. Он не заслуживает такого счастья.       —Пошёл ты, —прошипел Стайл, —Не смей говорить о том, что Фадель заслуживает, ты, грёбаный...       Мужчина наносит ему удар в спину достаточно сильно, что у Стайла сводит всё тело. Боль отзывается в его челюсти, но он не даёт себе труда отреагировать. Вместо этого Стайл находит взглядом мужчину и сплёвывает кровь к его ногам.       —Давай-ка проясним ситуацию, —мужчина наклоняется и кладёт руку на спинку стула, —Ты, он и его брат-идиот будете мертвы к концу дня. Понятно? Так что перестань строить из себя героя и заткнись на хрен. Твоё время вышло.       Стайл поддерживает зрительный контакт с мужчиной, но не произносит ни слова, зная, что это не приведёт ни к чему хорошему. Втайне он радуется, что имя Канта не было упомянуто, а значит, хотя бы один из них выйдет сухим из воды. Вскоре после этого мужчина уходит, и Стайл позволяет себе почувствовать боль.       Он надеется, что Фадель не станет его искать, потому что Стайл не может смириться с мыслью о том, что он пострадает из-за него. Может быть, Фадель последовал его совету и просто уехал из города. Стайл очень надеется на это, потому что он заслуживает гораздо большего, чем это.       Стайл не знает, когда он потерял сознание от боли, но в конце концов сон одолевает его. Фадель — последний человек, о котором он вспоминает, прежде чем всё вокруг погружается в темноту.       Когда он снова просыпается, на него выливают слишком холодную воду. Он задыхается, пытаясь сориентироваться. Когда ему наконец удаётся прийти в себя, он ожидает, что перед ним снова окажется человек в маске, но на этот раз перед ним женщина, которую он никогда раньше не видел.       Она улыбается ему, но не искренне.       —Стайл, верно?       Стайл не отвечает ей, он просто смотрит в ответ. Женщина хорошо одета, в подходящем костюме, её чёрные волосы зачёсаны назад. Стайлу она не нравится почти сразу.       —У меня сложилось впечатление, что ты довольно болтливый, —говорит она так, словно это маленькая шутка между ними, —Тебе нечего сказать? Может, Фадель сможет...       —Не впутывай в это Фаделя, —резко говорит Стайл, —Что тебе вообще от меня нужно? Он не придёт за мной. Скорее всего, он уже уехал из города. Просто убей меня и покончи с этим.       Женщина смеётся.       —Если я знаю своего сына, то он, скорее всего, уже едет сюда.       Сына?       Чёрт.       Подождите — разве родители Фаделя не умерли? Стайл помнит, как он говорил об этом, когда они были вместе в гараже. Он никогда не говорил, что его мать жива.              —Ты выглядишь растерянным, —говорит женщина, хватая Стайла за подбородок и заставляя его посмотреть на неё, —Для информатора ты не так уж много знаешь, верно?       Стайл вырывает свой подбородок из её хватки.       —Ты ничего обо мне не знаешь.       —Я знаю о тебе всё, —женщина заговорила, выпрямившись, —Ты механик, работаешь с отцом, а твоя мать умерла от рака. Тебе двадцать четыре года, и ты окончил университет в Бангкоке. Кажется, я кое-что о тебе знаю, не так ли?       Стайл не отвечает, но и не разрывает зрительного контакта. Он не боится её — ну, вообще-то боится, но ей не нужно этого знать. Если он в чём-то и хорош, так это в том, чтоб нести чушь.       —Ты милый. Уж точно симпатичнее, чем бывший Фаделя, —практически воркует она, похоже, ей это нравится, —Теперь я понимаю, почему он так упорно хочет уйти.       Стайл не хочет реагировать на это, но не может, на лице женщины внезапно появляется злобный взгляд. Она смеётся, откидывая голову назад. Затем она садится перед ним на корточки, так что они оказываются почти на одном уровне.       —А, так он не рассказал тебе о Флюке? Я не удивлена, —её это явно веселит, —Интересно, если я предложу тебе ту же сделку, что и ему, ты согласишься?       —О чём ты говоришь? —Стайл совсем запутался, ведь Фадель говорил ему, что никогда не был ни с кем другим.       —Флюк был бывшим парнем Фаделя. Он уже собирался уходить, понимаешь? Так что не чувствуй себя особенным. Я связалась с Флюком, предложила ему немного денег, и он исчез так же быстро, как и появился, —она ходит вокруг Стайла, пока говорит это, —А что, если я сделаю тебе такое же предложение? Я ненавижу пачкать руки, когда у меня есть другие средства.       —Да пошла ты, —говорит Стайл, потому что, блять, за кого она его принимает, —Я бы никогда не выбрал деньги вместо Фаделя.       —Хм, я догадывалась, —говорит она, ничуть не удивляясь, —В тебе есть огонь. Жаль, что тебе придётся умереть, потому что ты выбираешь такую глупость, как любовь, вместо своей жизни.       —Что за мать так поступает со своим ребёнком? —Стайл не понимает, как она может быть такой жестокой.       И у Фаделя, и у Байзона есть свои проблемы, но суть в том, что они невообразимо добры. У них обоих нежные сердца, независимо от того, как они их охраняют, и Стайл просто не понимает, как их мать могла поступать с ними подобным образом.       —Я всегда думала, что Байзон — причина их ухода, —продолжает она, прислонившись к столу прямо напротив Стайла, —То есть он всегда просил уйти, но не решился бы, если бы Фадель тоже не уходил. Так что я решила, что у нас всё будет хорошо, но тут появился ты, и Фадель снова заговорил об уходе. Я не могу этого допустить, верно?       —Ты делаешь это потому, что они больше не хотят быть наёмными убийцами? —недоверчиво спрашивает Стайл, —Разве ты не должна хотеть, чтобы они были счастливы?       —Они были счастливы до того, как ты появился в жизни Фаделя, —огрызнулась она, —Они были именно такими, какими я их хотела видеть.       —Значит, они были твоими марионетками? —боже, Стайл не может в это поверить.       —Не говори о том, чего не понимаешь, мальчик, —её тон стал злобным, —Ты ничего не знаешь о Фаделе, по крайней мере, по-настоящему. Так что не притворяйся, что знаешь.       Стайл хочет сказать ей, что это чушь, потому что он действительно знает Фаделя. Он знает, что Фадель замкнутый. Он знает, что Фадель начинает заводиться, когда Стайл его дразнит. Он знает, что Фадель любит готовить всевозможные блюда и пробовать новые рецепты, которые он находит в интернете. Он знает, что его любимый цвет — жёлтый, даже если он притворяется, что чёрный. Он знает, что Фадель любит подсолнухи и предпочитает сладкие напитки алкоголю. Он знает о Фаделе всё самое важное — он знает все его частички, которые заставили его влюбиться в него.       —Как только с тобой разберутся, я смогу вернуть в его жизнь порядок, —её слова заставили Стайла отпрянуть, —Я просто должна снова сломать его и собрать обратно.       Стайл хочет убить её — и это о многом говорит, ведь Стайл не отличается жестокостью, но сейчас для него нет ничего лучше, чем сомкнуть руки на её шее. Легко понять, почему Фадель был таким, каким он был в их первую встречу: эта женщина ломала его при каждом удобном случае, чтобы контролировать. Что ж, с этим покончено, Стайлу есть что сказать по этому поводу.       —Убив меня, ты только заставишь его возненавидеть тебя, —говорит Стайл. Женщина снова смеётся, подходя к нему ближе.       —Нет, если он никогда не узнает.       Ей кажется, что она на шаг впереди, но она никогда не была против Стайла, и в этом её ошибка. Фадель не дурак, отнюдь нет, и он найдёт его. Стайл в этом не сомневается. Она не может просто избавиться от него и списать всё на то, что Стайл просто взял и ушёл. Чёрт возьми, Стайл даже использовал свою кодовую фразу для Канта, и, если его лучший друг на что-то и способен, так это пойти на край земли ради тех, кого он любит.       —Ты мерзкая, —прошипел Стайл, —Надеюсь, он убьёт тебя на хрен.       Женщина не выглядит обескураженной его словами.       —Думаю, тебе стоит поучиться хорошим манерам. Кин?       В комнату входит человек с татуировкой паука, на этот раз без маски. Стайл смутно узнаёт его, но не может вспомнить, где именно его видел. Так вот, кто его похитил? В этом есть смысл, он не похож на похитителя. Возможно, именно поэтому он совершил так много глупых ошибок.       —Научи его хорошим манерам, —говорит она мужчине, —Только не убивай его, я ещё не закончила с ним.       Кин кивает ей, и она улыбается, легонько похлопывая его по плечу. Кин практически сияет от этого жеста, и у Стайла возникает ощущение, что ему нужно многое выяснить, но он не успевает об этом подумать, как к его горлу приставляют нож. Игры с ножом? Да, Стайл не в восторге от этого... может быть, он мог бы? Однажды Фадель провёл ножницами по его груди, и Стайл был не против.       —Не стоит так разговаривать с матерью, —говорит Кин, сильнее прижимая лезвие к его шее.       Стайл старается не морщиться от боли, не желая доставлять Кину удовольствие, но ему это не удаётся. Кровь струйками стекает по шее, и Стайл опасается, что Кин может просто убить его, невзирая на приказ, но, к счастью, отводит нож. Благодарность оказывается недолгой, потому что, как только Кин убирает нож, он начинает душить его. Стайл задыхается, не в силах вздохнуть, когда руки Кина обхватывают его шею. Как бы Стайл ни пытался бороться с его руками, это бесполезно. Он связан слишком крепко, поэтому любых его движений ничтожно мало, чтобы освободиться от Кина. В конце концов он начинает видеть чёрные пятна и понимает, что до потери сознания осталось недолго. Он очень надеется, что не умрёт прямо сейчас, но если это случится, то ничего страшного. Фадель найдёт его и будет знать, что он ушёл не по своей воле, даже если сердце Стайла будет болеть при мысли о том, что Фадель найдёт его мёртвым.       Фадель многогранен, но суть его — в мягкости. Она непоколебима и очень заметна в том, как он любит тех, кого подпускает к себе, например Байзона. Стайл считает, что Фадель не сможет снова пережить такую смерть, ведь он потерял родителей — родителя? Он не уверен в этом. Он может только надеяться, что с Фаделем всё будет в порядке.       Затем всё вокруг становится чёрным.       Стайл начинает ненавидеть темноту.

***

      Стайл не знает, сколько он пробыл в отключке, но когда он пришёл в себя, то обнаружил, что за его спиной стоит женщина и... о боже, Фадель. Стайл борется в своих путах, тело практически умоляет его приблизиться к Фаделю, но это бесполезно. Глаза Фаделя находят его почти мгновенно, и Стайл видит, как в них бурлит множество разных эмоций, но самая заметная — страх. Стайл может только представить, как он выглядел, когда тот пришёл, — наверное, Стайл выглядел мёртвым.       —Я в порядке, —одними губами произносит он, не желая привлекать к себе внимание.       Внешне Фадель никак не реагирует на заверения, по крайней мере, на первый взгляд, но Стайл провёл много времени, изучая мелкие жесты Фаделя. Он видит, как ослабевает напряжение в его плечах и как судорожно сжимаются пальцы, держащие пистолет.       —Какого хрена тебе надо? —спрашивает Фадель женщину, Стайл никогда не слышал его голоса таким. Он холоден как лёд, полностью лишён каких-либо эмоций, —Зачем ты попросила Кина похитить его?       —Ты наставляешь на свою мать пистолет из-за него? —спросила женщина, поднимая на него пистолет.       —Ты не моя мать, —говорит Фадель, глядя на неё стальным взглядом, —Почему ты похитила его, Лили?       Он практически выплёвывает имя женщины, и Стайл видит, как его почти трясёт от гнева. Стайл хотел бы хоть чем-то помочь, но сейчас он чувствует себя таким слабым. Ему приходится бороться за то, чтобы не закрывать глаза.       —Знаешь, —говорит Лили, игнорируя вопрос Фаделя, —Выстрел в голову — это почти гарантированно быстрая смерть. Возможно, ты даже не почувствуешь, как пуля застрянет у тебя между глаз...       Она замолкает, и всё тело Фаделя напрягается. Стайл не успевает подумать, почему, поскольку она вдруг хватает его за челюсть и крепко сжимает её. Стайл чувствует, как морщится, хотя и не хочет этого, и благодушно надеется, что Фадель этого не замечает. Стайл видит волну ярости, охватившую его, и понимает, что Фадель всё же это увидел.       —Но выстрел в сердце, насколько мне известно, более болезненный, —продолжает она, —Он медленнее. Ты почувствуешь, как медленно затягиваются раны, особенно если выстрелить в нужное место.       Стайл чувствует, как ствол пистолета прижимается к его виску. Он видит, как Фадель колеблется, как слегка опускает пистолет, прежде чем спохватиться и снова поднять его. Это небольшой просчёт, но его достаточно, чтобы Лили поняла, что делает всё правильно.       Лили хватает его за волосы, грубо дёргает его голову вперёд, и он смотрит прямо на Фаделя. Она прижимает пистолет к его горлу, и Стайл чувствует, как колотится его сердце. Стайл не смеет пошевелиться, зная, что одно неверное движение может убить его. Он пытается взглядом дать понять Фаделю, что с ним всё в порядке, но Фадель выглядит так, словно он сейчас не в своём теле.       —Ты согласен? —спрашивает она, звуча тошнотворно сладко, —Что скажешь? Как насчёт того, чтобы прострелить тебе сердце, а не голову?       Фадель бурно реагирует на её слова, всё его тело напрягается, и на мгновение Стайлу кажется, что он собирается броситься на неё, но вовремя останавливается. Стайл понимает, что она намекает на то, что он — сердце Фаделя: она знает, что, убив его, уничтожит Фаделя так, как не уничтожил бы его простой выстрел. Стайл ненавидит выражение лица Фаделя, он больше всего на свете хочет, чтобы тот никогда не выглядел таким опустошённым, как сейчас.       —Пожалуйста, —в голосе Фаделя звучит отчаяние, его прежнее самообладание пошатнулось, —Чего ты хочешь?       —Ты любишь его, —Лили говорит это как утверждение, она не спрашивает его, любит ли он. Похоже, она уже знает ответ, —Ты предпочтёшь его своей семье?       Стайл хочет рассмеяться — семья? Это не семья. Стайл — его семья, единственная семья, которая ему нужна, не считая Байзона.       —Чего ты хочешь? —Фадель смотрит на Лили, его глаза полны едва сдерживаемой ярости.       Лили сначала ничего не говорит, а когда говорит, то практически усмехается.       —На колени.       Она хочет смутить его, унизить ещё больше, чем уже это сделала. Фадель делает то, что она просит, опускается на колени и смотрит на неё всё это время. Стайл не хочет, чтобы он это делал. Он не хочет, чтобы Фадель доставлял Лили такое удовольствие.       —Склонись передо мной, —продолжает она, и Стайл желает ей смерти, —Встань на колени и умоляй о прощении. После всего, что я тебе дала, вот как ты мне отплатил? Он наклоняется, и Стайл двигается вперёд, потому что нет. Стайл не позволит Фейделю сделать это, ему плевать на последствия.       —Пожалуйста, просто убей меня, —умоляет Стайл.       Фадель вдруг поднимает голову и смотрит на него широко раскрытыми глазами.       —Стайл, блять, не смей.       —Не делай этого для меня, пожалуйста, она убьёт тебя, —говорит Стайл и пытается пошевелиться, но Лили даёт ему пощёчину.       Стайл чувствует, как боль пронзает его, его тело уже ослабло от побоев и от того, что он не ел и не пил, как он полагает, целый день. Реакция Фаделя мгновенна: он напрягается и практически обнажает зубы. Стайл видит, что ему требуется всё его самообладание, чтобы не реагировать дальше.       —Прекрати, —прорычал Фадель, —Не смей, блять, его трогать. Оставь его, на хрен, в покое.       —Умоляй, —холодно говорит Лили, —Умоляй о его жизни.       —Фадель, не надо, пожалуйста... —говорит Стайл, но Фадель лишь качает головой.       —Пожалуйста, не убивай его, —говорит Фадель, слова выходят с трудом, —Мне плевать, что ты со мной сделаешь, но, пожалуйста... пожалуйста, не причиняй ему больше вреда. Я сделаю всё, что ты захочешь. Я стану тем, кем ты захочешь. Он не имеет к этому никакого отношения. Отпусти его и распоряжайся мной, как хочешь.       Стайл чувствует, как горят его глаза, потому что это так неправильно. Фаделя контролировали всю его жизнь, и вот он по собственной воле отказывается от хоть какого-то подобия власти, которую он обрёл, чтобы защитить его. Стайл скорее умрёт, чем позволит Фаделю вернуться в ту полую оболочку, которой он был до этого.       —Но, если ты причинишь ему ещё больше вреда, —продолжает Фадель, и слова звучат на удивление ровно, —Ты не сможешь убежать от меня. Я убью тебя и заставлю смотреть, как я убиваю всех, кто тебе дорог. Я буду разрывать тебя на части, пока ты не начнёшь умолять меня остановиться. Может, ты и вырастила меня, но я хочу, чтобы ты помнила, кем ты меня воспитала. Я покажу тебе, почему я никогда не промахивался. Тебе придётся убить меня самой, чтобы я остановился.       Если Лили и чувствует угрозу в этих словах, она никак не реагирует. Вместо этого она убирает пистолет от Стайла и позволяет его голове упасть назад. Она обходит его и встаёт прямо перед лежащим на полу Фаделем. Опустившись на корточки, она просто смотрит на него.       —Ты отказываешься от всего, что мы построили, ради чего? —спрашивает она почти риторически, —Ради любви? Что я тебе всегда говорила? Любовь делает тебя слабым. Ты на коленях умоляешь меня пощадить его. Неужели ты не понимаешь, насколько это жалко? Ты думаешь, что можешь угрожать мне, когда склоняешься у моих ног?       —Я не угрожаю, —холодно говорит Фадель, —Я даю обещание. Я разрушу всё, что ты построила, и сожгу твою империю дотла. Я не остановлюсь, пока ты, мать твою, не убьёшь меня, если ещё хоть раз прикоснёшься к нему. Если ты думаешь, что я шучу, просто попробуй, блять.       Между ними повисла напряжённая тишина, у Стайла закружилась голова. В глазах двоится, и он чувствует себя почти как в воде. У него такое чувство, что, если он не выберется отсюда, то может умереть от всего, через что прошёл.       —Ты готов отдать свою жизнь за него? —спрашивает Лили.       Фадель смотрит на него, а Стайл качает головой, потому что нет. Фадель и так от многого отказался, не стоит из-за него расставаться с жизнью. Стайл умоляюще смотрит на него, и взгляд Фаделя чуть-чуть смягчается. Если бы Стайл не смотрел на него так пристально, он бы не заметил этого, потому что это исчезло почти так же быстро, как и появилось.       —Не раздумывая, —слова прозвучали с такой уверенностью, которую невозможно не признать.       —Нет, —умоляет Стайл, —Нет, Фадель. Не надо...       —Я люблю тебя, —прерывает его Фадель.       Стайл чувствует, что плачет, особенно когда Лили направляет на Фаделя пистолет. Фадель не вздрагивает, позволяя холодному металлу ствола давить ему между глаз. Взгляд Фаделя остаётся непоколебимым, его глаза не отрываются от глаз Стайла.       —Я тоже тебя люблю, —Стайл чувствует себя таким беспомощным, —Я так чертовски сильно тебя люблю.       Губы Фаделя слегка подрагивают — призрак улыбки. Сердце Стайла замирает в груди.       Как раз в тот момент, когда Лили готовится нажать на курок, раздаётся громкий стук, заставляющий всех подпрыгнуть от неожиданности. Фадель, воспользовавшись отвлекающим манёвром, хватает Лили за руку и яростно выкручивает её. Стайл слышит треск, и Лили вскрикивает, когда пистолет выскальзывает из её рук. Теперь Фадель держит пистолет у её головы.       —Ты собираешься убить меня? —спрашивает она, тщательно подбирая слова, —Сделай это.       —Он не убьёт, но я убью, —никогда ещё Стайл не испытывал такого облегчения, слыша голос Байзона.       Байзон заходит с той стороны, где раздаётся громкий взрыв, а Кант следует за ним. Стайл чувствует, как его тело обмякает от облегчения. Это хорошо. С ними всё будет в порядке. Слава богу, чёрт возьми. Он так устал, так хочется спать.       —Стайл? —о, это Фадель.       Он обожает голос Фаделя.       —Стайл, милый, хей, —Фадель теперь в поле его зрения, и выражение лица у него расстроенное.       —Эй, не хмурься, —мягко говорит Стайл, проводя кончиком пальца между бровями. О, его руки свободны. Когда это случилось? —Ты выглядишь грустным.       Стайл никогда не был таким усталым.       —Всё в порядке, я держу тебя, —голос Фаделя звучит так, будто он больше пытается убедить себя, чем Стайла.       —Мой Фадель, —только и может прошептать Стайл. Его горло горит, —Ты прощаешь меня?       Лицо Фаделя скривилось.       —Конечно, малыш. Прощаю. Просто...       —Я хочу спать, —внезапно говорит Стайл, и вся борьба из него полностью уходит, потому что Фадель здесь. Он здесь, прикасается к нему и прощает его.       Это хорошо. Стайл рад, что он его простил.       —Эй, Стайл, малыш, не надо, —в голосе Фаделя звучит напряжённость, и Стайл хмурится, —Не засыпай. Оставайся со мной, хорошо?       —Не плачь, —он протягивает руку, используя все силы, чтобы вытереть слезу, скатившуюся с глаз Фаделя, —Мне не больно, правда. Спасибо, что спас меня. Люблю тебя.       —Я тоже тебя люблю, —Фадель всё ещё плачет.       Стайл хочет, чтобы он не плакал.       Ему не нравится, когда Фадель плачет.       —Стайл? Стайл...       Стайл пытается сказать, что он ещё не спит, но у него ничего не получается. Его тело обмякает, и он падает на Фаделя, который легко ловит его. Или, по крайней мере, он так думает. Стайл не знает, так ли это, потому что внезапно снова погружается во тьму.

***

      Когда Стайл снова приходит в себя, его взору предстаёт белая комната и раздражающий звуковой сигнал.       Он обводит глазами комнату, и взгляд его почти сразу же падает на спящего рядом с ним Фаделя. Его поза выглядит крайне неудобной: тело сгорблено, а руки скрещены, чтобы поддержать голову. Стайл думает, что у него наверняка будет болеть шея, когда он проснётся.       Стайл понимает, что находится в больничной палате и что сейчас ночь, если судить по темноте за окном. В его руке находится капельница, и теперь он чувствует, что она слегка пульсирует. Но это наименьшая из его болей, потому что болит всё тело. Почти каждый его дюйм пульсирует, но больше всего болит голова. Стайл закрывает глаза, прижимаясь к подушке, так как его голова словно разрывается на части изнутри.       Должно быть, он дёргается или что-то в этом роде, потому что Фадель вдруг приподнимается и осторожно берёт его голову между ладонями.       —Ты в порядке, малыш, —мягко говорит Фадель, его голос хриплый, как будто он слишком много кричал, —Ты в порядке. Тебе больно? Хочешь, я позову медсестру?       Фадель собирается уходить, и вдруг в голове Стайла раздаются тревожные звонки. Его рука тянется к руке Фаделя, и он прикладывает все силы, чтобы не дать ему уйти. Он не может уйти. Он может сделать всё, что угодно, но только не уходить.       —Не уходи, —эти слова должны были прозвучать как крик, но они больше похожи на жалкий шёпот. Он вдруг осознаёт, как сильно хочет пить.       —Я никуда не уйду, —обещает Фадель, осторожно высвобождая руки Стайла из своих объятий, —Давай я принесу тебе воды. Она вон там, на столе, хорошо?       Фадель показывает на стол у окна, и там оказывается несколько бутылок с водой. Стайл отпускает его, слегка кивнув. Фадель может идти в ту сторону, лишь бы он оставался в комнате. Стайл просто должен его видеть.       Фадель быстро возвращается и прижимает горлышко к его губам. Стайл пьёт, стараясь не делать слишком большие глотки, потому что знает, что его организм, скорее всего, не справится с этим. Когда Фадель считает, что он выпил достаточно, он ставит бутылку на маленький столик рядом с ними. Стайл наблюдает, как тот откидывается в кресле рядом с кроватью и осторожно берёт его за руку, на что Стайл с готовностью отвечает.       —Ты в порядке? —спрашивает Стайл, когда Фадель молчит.              Фадель чуть не смеётся, и Стайл немного разочарован, что он этого не делает.       —Разве это не я должен спрашивать тебя об этом? Ты чуть не умер.       —Правда? —спрашивает Стайл, сбитый с толку. Он пытается вспомнить, что именно произошло, и, хотя помнит почти всё, концовка немного туманна.       —Да, —голос Фаделя звучит неправильно, —Ты был очень обезвожен, и твоё тело... —Фадель выдыхает через нос, явно пытаясь держать себя в руках, —Тебя сильно избили. И твоё тело просто не выдержало. Ты был в отключке четыре дня.       Глаза Стайла при этом расширяются.       —Ни хрена себе. Подожди... мой отец. Он знает...       Сердцебиение Стайла на мониторе резко учащается и успокаивается только тогда, когда Фадель встаёт и снова берёт его лицо в свои руки. Стайл заставляет себя вдыхать через нос и выдыхать через рот, чтобы успокоиться. Фадель тихонько поглаживает его по щеке, пока сердце Стайла не успокаивается. Как только Стайл снова начинает нормально дышать, Фадель садится обратно, и он сразу же начинает скучать по его прикосновениям.       —Он знает обо всём, —говорит Фадель, когда убеждается, что Стайл выдержит, —Я рассказал ему обо всём, кроме того, что касается убийств. Сначала он был... ну, он был чертовски зол и не хотел разрешать мне остаться, но, к счастью, Кант его уговорил. Он знал, что ты захочешь, чтобы я был здесь, когда ты проснёшься... —слова Фаделя внезапно оборвались, —Ты всё ещё хочешь, чтобы я был здесь?       Фадель внезапно становится меньше, словно ребёнок, который боится, что ему откажут. Если честно, Стайл даже не задумывается об этом. Он берёт руку Фаделя в свою.       —Да, я хочу, чтобы ты был здесь, —уверяет Стайл, —Я уже сказал тебе, что мне плевать на то, что ты киллер. Я просто... я переживаю за тебя. Ты всё ещё хочешь быть здесь?       Фадель быстро кивает и внезапно оказывается в объятиях Стайла, прижимаясь лицом к его шее. Действия нежные, Фадель старается не причинить ему боли, но очевидно, что он нуждается в прикосновениях так же, как и Стайл. Они проводят так некоторое время, просто позволяя своим сердцам биться в унисон.       —Я думал, ты умрёшь, —говорит Фадель ему в шею. Стайл не совсем уверен, но ему кажется, что Фадель плачет, —Я думал, что никогда больше не увижу тебя.       Стайл хочет провести руками по его спине, чтобы хоть как-то утешить его, но его руки тяжелеют. Если честно, он по-прежнему измотан, но отказывается закрывать глаза. Часть его души боится, что, проснувшись, он снова окажется на складе.       —Я всё ещё здесь, —говорит Стайл, чтобы успокоить Фаделя, так как он слишком устал, чтобы делать что-то ещё, —От меня так просто не избавиться.       —Я бы никогда не хотел от тебя избавляться, —слова прозвучали искренне, и Стайл сглотнул внезапный комок в горле.       —Я устал, —говорит Стайл вместо того, чтобы признать, как много это для него значит.       Что поделать, ему позволили пойти по лёгкому пути после похищения. Фадель отстраняется, но снова берёт Стайла за руку, так что они по-прежнему соприкасаются. Стайл благодарен ему за это.       —Спи, —мягко говорит Фадель, —Я буду здесь, когда ты проснёшься.       Стайл хочет поспорить с ним и не спать, но его глаза тяжелеют, а тело практически обмякает на кровати. Хоть раз он послушает Фаделя и не будет ему возражать. Только один раз. Он смотрит на Фаделя до тех пор, пока его глаза не закрываются. Когда он погружается в темноту, его сердце начинает биться быстрее. Он чувствует страх, которого никогда раньше не испытывал, но затем Фадель нежно сжимает его руку, и он может позволить сну одолеть себя.       Верный своему слову, Фадель оказывается рядом, когда он снова просыпается, но на этот раз он не у его постели. Стайл не знает, сколько времени прошло, но за окном всё ещё темно. Хотя, насколько он знает, мог пройти и целый день.       Фадель сидит на двухместном диване, прижавшись к стене, его голова лежит на плече Байзона. Байзон листает свой телефон, но останавливается, когда чувствует, что на него смотрят. Его глаза находят глаза Стайла, и он поднимает бровь. Стайл улыбается в ответ.       Байзон осторожно перемещает Фаделя, пока ему не удаётся выскользнуть из-под него. Фадель дёргается, но устраивается поудобнее на диване, где есть свободное место. Байзон перебирается в кресло рядом с его кроватью.       —Как ты себя чувствуешь? —спрашивает он.       Стайл на мгновение задумывается.       —Как будто мне надрали задницу.       Байзон фыркнул.       —Ну да, в этом есть смысл.       Стайл любит Байзона именно за это. Он не задирает нос и не пытается задобрить Стайла. Он это ценит, особенно в такой ситуации.       —Он вообще уезжал домой? —спрашивает Стайл, оглядываясь на Фаделя.       Он замечает, что тот одет в ту же одежду, что и в последний раз, когда он его видел. Байзон следит за его взглядом и смотрит на брата, прежде чем снова повернуться к Стайлу.       —Нет, он ещё ни разу не уходил, —Байзон слегка забавляется, —Я никогда не видел его таким. Ты знаешь, он чуть не оторвал руку медсестре, потому что посчитал, что та слишком груба с тобой. Нам с Кантом пришлось физически сдерживать его. Когда он пришёл ко мне в палату после того, как ты позвонил ему после похищения, он был совсем не в себе. Я бы ни в коем случае не назвал Фаделя кровожадным, но в тот момент, я думаю, он был готов разорвать людей на части голыми руками.       Стайл улыбается, потому что это так похоже на Фаделя, но потом вдруг вспоминает — о, чёрт. Байзон и Фадель знают всё, они должны знать всё, потому что Лили знала. О боже, Лили и Кин. Что случилось...       —Пожалуйста, перестань думать, пока твой пульс не разбудил Фаделя, —говорит Байзон, но слова его звучат мягко. Он берёт руку Стайла в свою, —О чём ты думаешь?       —Мне так жаль, —внезапно говорит Стайл, —За то, что мы сделали. Пожалуйста, не сердись на Канта. Он действительно очень любит тебя…       —Я знаю, —говорит Байзон, прерывая его прежде, чем тот успевает запаниковать, —Он мне всё рассказал. Я не скажу, что у нас всё в полном порядке, но мы работаем над этим. Мы также сдали Лили вместо того, чтобы убить её, и заставили её во всём признаться. У них недостаточно улик на меня и Фаделя, так что с нами, к счастью, ничего не случится. Кина тоже арестовали, так что тебе не о чем беспокоиться.       Стайл выдохнул: напряжение, о котором он даже не подозревал, внезапно улетучилось. Теперь он чувствует себя легче — словно парит. Всё в порядке. Теперь все знают правду, и всё закончилось.       Только он собирается что-то сказать, как дверь открывается и входит Кант с едой. Это будит Фаделя, и он вдруг хватает пистолет и направляет его на Канта. Это, должно быть, обычное явление, потому что ни Байзон, ни Кант не реагируют, а пистолет убирается почти так же быстро, как и появляется.       Когда Фадель ловит его взгляд, Стайл почти готов поклясться, что он краснеет.              —Извини. Просто на нервах.       Стайл улыбается, ничуть не расстроенный. Он подзывает Фаделя к себе, и Байзон отодвигается, чтобы тот мог занять место рядом с ним. Фадель тут же хватает его за руку и быстро сжимает её.       —Я люблю тебя, —говорит Стайл, не в силах сдержаться.       Фадель улыбается, слабо, но искренне.       —Я тоже тебя люблю.       —Да, вы двое влюблены, —вклинивается Кант, но в его голосе звучит радость, —А теперь давайте поедим, потому что доктор наконец-то разрешил тебе что-то не жидкое.       После того как Кант упомянул о еде, у Стайла заурчало в животе, и он понял, как сильно проголодался. Кант, как всегда, принёс ему любимые блюда из разных ларьков на рынке. Фадель не позволяет ему есть самому, предпочитая делать это за него — к немалому удовольствию Байзона и Канта, но никто из них ничего не говорит. И это хорошо. Стайл надрал бы им задницу, если бы они это сделали, потому что Фадель может быть таким мягким, если захочет.       Они едят вместе, но Байзон и Кант вскоре уходят, пообещав вернуться завтра с новой порцией еды. Фадель не делает никаких попыток уйти, за что Стайл ему благодарен. Они включают фильм, но Стайл не может сосредоточиться на нём.       Вместо этого он фокусируется на Фаделе. Его лицо расслаблено, и это так приятно видеть: в кои-то веки за его обычно настороженным выражением нет тяжести. Фадель, должно быть, чувствует, что он смотрит на него, потому что поворачивается к нему, приподнимая бровь. Стайл не отводит взгляд, ничуть не смущаясь.       —Могу я спросить тебя кое о чём?       Фадель кивает.       —Конечно. О чём угодно.       —Как ты меня нашёл? —с любопытством спрашивает Стайл.       —Когда ты рассказал мне о татуировке с пауком, я сразу понял, что это Кин, поэтому мы с Байзоном разыскали его и заставили рассказать нам всё.       По тому, как Фадель это говорит, выходит, что всё просто, но Стайл знает, что так просто это не бывает.       —Что ты сделал, чтобы вытянуть из него это?       Фадель, не сводивший с него взгляда, смотрит на их переплетённые руки. Стайл ждёт, не торопясь.              —Не знаю, хочешь ли ты знать, —наконец говорит Фадель после нескольких минут тишины, —Когда... когда я услышал, что он отвёз тебя на склад, я вроде как потерял рассудок. Я обезумел, и Байзону пришлось останавливать меня, чтобы я не пошёл к нему и не застрелил его на месте.       Стайл хватает Фаделя за лицо, заставляя посмотреть на него. Фадель делает это, и на его лице появляется чуждая нервозность. Кажется, он боится того, что собирается сказать Стайл.       —Я не боюсь тебя, —говорит он, зная, что Фаделю нужно услышать именно это, —Я бы тоже свихнулся, если бы ситуация была обратной.       Фадель выдыхает через нос.       —Стайл... во мне есть очень тёмные стороны. Я был честен с тобой почти во всём, но во мне до сих пор есть часть, которая убивает людей ради денег. Когда тебя забрали, я не мог себя контролировать. Я был весь в ярости, и это... я не знаю. Я никогда не чувствовал такого раньше. Я был готов убить любого, кто встанет у меня на пути, чтобы найти тебя.       Стайл не может сказать, что понимает это, потому что у него никогда не было склонности к насилию или... убийству, но он, по крайней мере, может понять, как чувствовать себя не в своей тарелке. Стайл смотрит на Фаделя, размышляя, пытаясь найти нужные слова. Лицо Фаделя немного опускается, и Стайл может сказать, что он вот-вот снова замкнётся в себе, чего Стайл совсем не хочет.       —Слушай, моё заявление остаётся в силе. Я не боюсь тебя. Может, и боялся секунд двенадцать, когда впервые узнал, но в остальном ты для меня просто Фадель, —говорит Стайл, надеясь передать, как сильно он заботится о нём, —У тебя была не самая лучшая жизнь, и я не собираюсь винить тебя за то, как тебя воспитывали. Ты был всего лишь ребёнком. Ничего из этого ты не просил, так что, пожалуйста, перестань быть таким строгим к себе.       Выражение лица Фаделя становится более мягким и уязвимым.       —Ты пострадал из-за меня.       О нет, он этого не сделает. Фадель же не будет винить себя за действия своей безумной матери? Он до сих пор не уверен, но это вопрос для другого дня. Руки, по-прежнему ласкающие лицо Фаделя, тянутся к нему, пока тот не понимает намёка и не усаживается на кровать. Она немного маловата для них, поскольку они оба высокие и не совсем миниатюрные, но Стайл всё равно находит её идеальной, поскольку Фадель старается не причинить Стайлу боли, а сам устраивается поудобнее: спина Фаделя прижимается к подушке, а голова Стайла покоится на его груди.       —Я не позволю тебе винить себя, —решительно заявляет Стайл, глядя на Фаделя, —Это не то, что мы собираемся делать. Я не виню тебя, так что не смей винить себя.       Фадель выглядит так, будто хочет с ним поспорить, поэтому Стайл делает то, что всегда заставляет его замолчать — он целует его. Фадель сначала удивляется, застигнутый врасплох внезапным прикосновением губ к его губам, но быстро понимает, что к чему. Он целует его в ответ, позволяя их губам прижаться друг к другу. Как ни странно, но именно то, что монитор сердца Стайла сходит с ума, заставляет их отстраниться друг от друга.       —Я тебе нравлюсь, —поддразнивает Фадель, и Стайл краснеет, а всё его лицо начинает пылать.       —Заткнись, —ворчит он, но не отрицает этого.       Это правда. Стайл любит, очень любит Фаделя. Он не слишком много знает о любви. Это первый раз, когда он сталкивается с этим чувством, выходящим за рамки семейной или дружеской любви. Здесь всё гораздо глубже, Стайл почти уверен, что Фадель — любовь всей его жизни. Он доверяет ему полностью, всем своим сердцем, разумом, телом и душой. Каждая частичка Стайла принадлежит Фаделю.       —Я знаю, что нам нужно о многом поговорить, —произносит Стайл, играя их переплетёнными руками, которые лежат на животе Фаделя, —Есть вещи, которые я не знаю о тебе, но которые мне нужно знать, и я уверен, что у тебя есть много вопросов ко мне. Я не пытаюсь убежать от этого, обещаю, я хочу быть твоим на сто процентов, но давай оставим это на потом, когда я буду дома? Я просто... очень хочу быть с тобой прямо сейчас, не думая ни о чём другом.       Фадель крепче сжимает талию Стайла.       —Конечно. Я никуда не уйду. Я не собираюсь притворяться, что не чувствую множество разных эмоций, но я люблю тебя, Стайл. Это преобладает над всем остальным, что я могу чувствовать.       Стайл кивает, прижимаясь к его груди.       —Я тоже тебя люблю. Очень сильно.       Фадель целует его волосы.       —Я знаю, малыш. У нас есть целая жизнь, чтобы разобраться во всём, а пока тебе нужно просто отдохнуть.       Стайлу нравится слушать, как Фадель говорит об их будущем, как будто он уже знает, что это правда. Он согласен с ним: всё можно уладить позже. Сейчас они заслуживают право просто свободно любить друг друга.       —Ты можешь остаться со мной на ночь? —спрашивает Стайл, хотя на самом деле ему не нужно спрашивать.       —Я никуда не уйду, —обещает Фадель.       Стайла больше не волнует темнота, не после тех событий, которые произошли. Темнота кажется зловещей — как будто он сейчас откроет глаза и снова окажется на складе, но с Фаделем, обнимающим его, она не такая удушающая. Сейчас он чувствует себя в безопасности, словно Фадель никогда не позволит, чтобы с ним что-то случилось.       Поэтому он засыпает.       Когда он проснётся, то сможет справиться со всем остальным, потому что знает, что Фадель будет рядом с ним, а это всё, что ему нужно.