Спасибо, Генрике

Очертания тускло освещённой королевской спальни расплывались перед глазами, и Шико, сделав ещё пару шагов от потайного входа, с трудом снял плащ, отстегнул шпагу и наконец опустился в кресло, чтобы хоть немного отдышаться. Он, конечно, понимал, что госпожа фортуна не всегда должна служить на его стороне, но не предполагал, что он мог так крупно дать маху. Просто потрясающе. Дай Бог, чтобы на завтрашнем собрании никто не заметил, что с ним что-то не так, иначе проблемы у него будут гораздо серьёзнее нынешней: второй раз так легко отделаться у него не выйдет. Шут зажмурился и чуть склонил ставшую тяжёлой голову к плечу. Всё тело неприятно ломило, как перед надвигающейся лихорадкой, а рёбра с левой стороны отзывались на каждый вздох или мало-мальское движение вспышками боли. Нехорошо, конечно, но вражеский клинок хотя бы не проник внутрь, просто оставив длинный глубокий порез. Несмотря на то, что на памяти гасконца это была далеко не самая страшная его рана, давно забытое ощущение подкашивающей усталости неприятно дезориентировало. Пропитавшаяся кровью рубашка липла к телу, отчего её хотелось как можно скорее снять, однако встать, добраться до своих покоев и что-то с этим сделать у него пока не было сил. Погружённый в свои мысли, он не заметил, что всё это время, приподнявшись в постели на локтях, его удивлённо рассматривал король. Прождав с минуту в надежде, что Шико скажет хоть слово, тот не выдержал, наконец сел ровнее, шурша одеялом, и задал безумно интересовавший его насущный вопрос: — И где ты был? Шут ответил не сразу и даже не поднял головы. Только когда Валуа окликнул его чуть громче и более требовательно, он проговорил медленнее обычного: — Прости, Генрике, я задержался… Не хотел тебя будить. — Вообще-то, я не спал, а ждал тебя! — недовольно воскликнул король. — Ты обещал прийти три часа назад! — Надеюсь, без меня тут не случился дворцовый переворот… Давай поговорим утром? — почти попросил Шико. От слишком громких звуков давление на виски усилилось. — Признаться, сейчас я вымотан. А завтра ещё совет. — Совета не будет, — тут же парировал Его Величество. — Да-а? Почему? — немного оживился гасконец. Пожалуй, это была единственная хорошая новость за вечер. — Переворот всё же случился? — Если бы ты пришёл раньше — узнал бы, почему, — обиженно пробурчал Валуа. Шико тяжело вздохнул. Генрих, как всегда, был в своём репертуаре. Впрочем, как-то спорить с королём и выведывать у него информацию шут не собирался — его ждали более насущные дела. Пожалуй, гордый гасконец мог бы остаться здесь и попросить Валуа о помощи, но… Ничего серьёзного, с чем он не справился бы сам, не было, ведь так? Тем более, к чему тревожить впечатлительную душу на ночь глядя? Уж лучше шут сегодня побудет легкомысленным негодяем, бродившим весь день один чёрт знает где и покинувшим своего друга. Ко всему прочему, вспоминать, как именно он, прекрасный фехтовальщик, умудрился проиграть в такой глупой ситуации, да ещё и косвенно признаваться в этом другому, у Шико не было абсолютно никакого желания. — Послушай, я правда хотел прийти раньше, но не смог. Не сердись. — Он опёрся обеими руками о деревянные подлокотники в готовности уходить. — Я буду у себя. — Значит, это всё, что ты мне скажешь? Брови короля недоумённо взлетели вверх. Он явно не планировал заканчивать разговор так скоро. Тем более, он видел, что шут вёл себя несколько странно, а потому ему стало до жути любопытно выяснить, что произошло. — Доброй ночи, Генрике. — Смерть Христова, ну уж нет, — Валуа проворно вскочил с кровати, намереваясь задержать своего друга, — сначала ты мне объяснишь, что проис-… Поднявшийся было гасконец не смог устоять ровно и, опасно покачнувшись, мёртвой хваткой вцепился одной рукой в кресло. Другая, при этом, инстинктивно легла на больное место. — Что с тобой, Шико? — Тем временем, Генрих, стремительно преодолевший расстояние между ними, уже не злился и не возмущался, а был откровенно озадачен. У него поселилось дурное предчувствие. — Неужели ты пьян? — Нет, — сквозь зубы ответил он, выпрямляясь. И едва слышно подметил: — Но ощущения почти такие же. — О, Боже мой! Только теперь, стоя совсем рядом, Валуа смог заметить, что правая кисть шута, сжимавшая складки колета, была перепачкана в крови. Общая картина моментально сложилась в голове Его Величества. — Ты ранен! — поражённо констатировал король. — Ерунда. Просто царапина. — И вовсе не ерунда — ты еле стоишь! — Генрих, будто боясь лишний раз навредить, аккуратно потянул его за локоть, пытаясь усадить обратно. — Как?.. Почему ты сразу не… — Лицо и голос внезапно приобрели оттенок серьёзности. — Я немедленно зову лекаря. Шико почувствовал, как внутри всё похолодело. — Не надо. — Что за глупости? Конечно, надо. Гасконец тут же вскинул голову и подался в сторону Валуа в попытке остановить его. — Стой! — От резкого движения перед глазами опять всё поплыло, боль в боку усилилась. — Прошу тебя. Только хуже сделаешь. — Хуже? — Подобранное слово, казалось, очень впечатлило короля. — Как это возможно? — Если позовёшь хоть кого-то, у меня могут быть проблемы побольше этой. Генрих на несколько мгновений задумался. С одной стороны, он не был настолько сведущим в медицине, а применять свои знания на практике ему никогда не приходилось. К тому же, сам факт того, что помощь требовалась не кому-то другому, а именно Шико, накладывал дополнительную ответственность и отчего-то крайне его беспокоил. С другой стороны, привлечь кого-то третьего не получится. Едва ли Валуа мог представить, чего именно боялся шут, однако идти наперекор просьбе, пусть и столь странной, не хотелось. Оставить Шико самостоятельно разбираться с раной он не мог, а значит, больше вариантов не было. К счастью, со времён Варфоломеевской ночи хранить в королевских покоях Лувра что-то наподобие набора первой помощи стало традицией. Мысленно собрав всю свою решимость и почти поборов нервную дрожь, король более настойчиво положил руку на плечо шута. — Для начала, давай-ка ты сядешь и объяснишься, а я пока добавлю света. — Он отошёл к столу, подхватил подсвечник и принялся по очереди зажигать каждую из свечей. Потом добавил: — Ах да, будет хорошо, если ты сможешь снять колет и рубашку. Это упростит работу. — Оставь, не надо со мной возиться. — Гасконец двинулся в сторону двери, что вела к нему в обитель. — Я разберусь сам. Неожиданно Генрих преградил ему путь, уперев свободную руку в бок для большей грозности. Уверенно сжав горящий подсвечник, он в эту минуту чем-то напоминал Ангела Господня с пламенным мечом. — Не позволю! Ты бы себя со стороны видел. Бледный, как покойник! — Преувеличиваешь, Генрике. Просто свет так нелестно на меня падает, — попытался отшутиться Шико, но вышло не очень убедительно. — Клянусь Богом, я ещё не встречал человека более упрямого, чем ты! Признай, что тебе явно нужна помощь! Шут хотел было возразить, что это пустяковое дело, а Генрих, вообще-то, не менее упрям, но не учёл того, что долго стоять без опоры оказалось весьма тяжело. Новая внезапная волна боли заставила его опять пошатнуться. И, чёрт возьми, надо признать, что королевская рука, тут же поддержавшая его, была как нельзя кстати. Похоже, свои силы он переоценил. Кроме того, он для себя с удивлением отметил, что осознавать, что кто-то рядом хочет о тебе позаботиться, было… приятно. Сдавшись, гасконец отступил назад, с тихим стоном упал в кресло и прикрыл глаза. — Твоя взяла, — чуть слышно сказал он. Генрих, тем временем, поставил подсвечник обратно на стол, и, судя по звукам, налил что-то в бокал, после чего вернулся. Мягкое прикосновение чужих пальцев к плечу заставило Шико приподнять веки. — Вот, держи. Чего-то лучше у меня нет, но вино довольно крепкое. Шут ухмыльнулся и медленно выпил всё до дна. Валуа отошёл к комоду на поиски бальзамов и бинтов. — Отлично. Теперь я точно буду ещё и пьян. — Лучше бы ты был просто пьян. — Король тяжело вздохнул. — Что же с тобой случилось? Только, прошу, будь со мной честен. Ты ведь не просто так вошёл сюда через чёрный ход, верно? Какое-то время гасконец молчал. Сведения, что он получил, напрямую касались Его Величества, но ему хотелось сначала самому до конца во всём разобраться. Ладно, о них можно рассказать и позже, а вот врать о том, что произошло, и правда не было смысла. Недомолвки могли только усугубить проблемы. — Если коротко, — он всё-таки начал осторожно расстёгивать верх и распускать шнуровку у рубашки, — я перешёл дорогу людям твоего дражайшего кузена. — Господь милосердный! — Генрих кинул через плечо шокированный взгляд. Потом его лицо приобрело строгое, почти злое выражение. — На тебя напали по приказу де Гиза? Кто посмел? Их имена! — Нет, всё было не так. Дорогу, как я сказал, перешёл им я, а не наоборот. Считай, что… это моя вина. — Пресвятая Дева, но как ты умудрился это сделать? Шико подавил вздох и отвёл взгляд. — Случайно. Я надеялся на другой исход… Их имён я не знаю, лиц не видел. И, надо сказать, пока они не поняли, кто был наглецом, нарушившим их планы. Я скрылся от них через потайной ход. Покажись я на глаза охране или вообще хоть кому-то — те, кто меня преследовал, имели бы шансы узнать, кому мстить. Так что, я бы не хотел никак афишировать произошедшее. — Вот, значит, в чём дело. — Валуа нашёл и извлёк нужную ему шкатулку и, развернувшись, прислонился к комоду. Казалось, он почти успокоился. — Что ж, это многое объясняет. Ты поэтому попросил меня не звать Мирона? — М-хм. Гизы господа хитрые, а твоему лекарю, как и всем остальным, я не то чтобы доверяю… В общем: «что знают трое — знает и свинья». — Шико, я не ослышался? Ты только что назвал моего кузена свиньёй? — В ответ раздался смешок, что был на середине прерван невольно вырвавшимся стоном. — И, погоди, почему «трое», если должно быть «двое»? — Ну… — шут сосредоточенно воевал с рукавами и будто нарочно не смотрел на своего собеседника, — не наш случай, ты-то тоже знаешь… Тем более, ты совсем другое дело. Король почувствовал, как от этих слов что-то приятно потеплело в груди. Разложив для удобства содержимое шкатулки из комода и принеся с туалетного столика таз и кувшин с чистой водой, Валуа придвинул второе кресло и разместился в нём. Шико кое-как снял колет и рубашку, по которой успело расползтись довольно большое кровавое пятно, и пытался выровнять сбившееся дыхание. При одном взгляде на рану у Генриха у самого на миг закружилась голова, но он быстро взял себя в руки. — Друг мой, как ты? — Не переживай, бывало хуже, — резонно подметил гасконец. — Может, выпьешь ещё вина, чтобы было не так больно? — Нет, мне хватит. Король покачал головой и, вооружившись кусочком ткани, начал осторожно смывать кровь. Стоило ему дотронуться до пореза, шут вздрогнул и стиснул пальцами подлокотники кресла. — Прости, я пытаюсь быть аккуратным. — Всё в порядке. — Чтобы не думать о боли, Шико решил отвлечь себя разговором. Необходимость подбирать слова и не терять нить мысли отлично помогала переключиться, хоть и быстро утомляла. Парадоксально, что ещё четверть часа назад он предлагал отложить все беседы до утра, но пути Его Величества оказались неисповедимы. — Так, на чём мы остановились? — Я вспомнил, что ещё хотел у тебя спросить, — включился Генрих. Врачевание под беседу со своим пациентом почему-то давалось ему гораздо легче. — Будь совет завтра… ты же не смог бы на него явиться, так? А там присутствовали бы Гизы. — Я об этом думал, — скривился гасконец. — Мне пришлось бы прийти, как бы я себя ни чувствовал. — А дальше? — Идеи лучше, чем сослаться на скуку и уснуть на месте, я не нашёл. — Ужасно. — Шут красноречиво вздохнул и слегка развёл руками — мол, что поделать? — Выходит, я, сам того не зная, избавил тебя от необходимости так скоро с этим разбираться? — Получается, да… Генрике, почему ты решил отменить совет? — Я не отменил его, а перенёс на два дня. Король взял оставшееся вино и принялся сосредоточенно обрабатывать рану. Несмотря на то, что он и правда старался действовать быстро, осторожно и причинять как можно меньше боли, у Шико потемнело в глазах. На несколько мгновений он потерял ориентацию в пространстве и даже забыл, как правильно дышать. Только когда ему на грудь мягко легла прохладная ладонь, он смог уцепиться за это ощущение и вынырнул обратно, сделав судорожный вдох. Да уж, предположение, что он смог бы разобраться с раной самостоятельно, было слишком самонадеянным. Генрих, сочувственно хмурясь, вглядывался в черты бледного лица, исказившегося от боли. — Всё-всё, я почти закончил. Осталось немного. — У меня жар? — совсем тихо спросил гасконец. — Твоя рука… — Холодная? Это от воды. — Он коснулся своего лба, чтобы проверить. — Хотя, боюсь, ты всё-таки прав. Но ничего, тебе просто нужно отдохнуть и сейчас не тратить силы. Шут чуть склонился вбок и уронил голову на руку, прикрыв ладонью глаза. — Говори со мной, ладно?.. — попросил он. — Мне так легче. — Хорошо. Значит, совет… — Валуа вспомнил мысль и потянулся к флакону с заживляющим бальзамом. — Тебе, к сожалению, всё равно нужно будет на него прийти, но это хотя бы уже не так плохо, как если бы он стоял завтра. А перенёс я его по причине сразу нескольких поступивших ко мне прошений. В частности, к этому времени Крийон обещал добыть для меня какие-то ценные сведения. — Клянусь святым чревом, — едва заметно ухмыльнулся Шико, — я, кажется, знаю, о чём они… И правда, весьма ценная информация. Дорого обходится. Король не сразу понял, на что именно был намёк, но потом отодвинулся и посмотрел на своего пациента с большим подозрением. — Погоди. Надеюсь, я прямо сейчас врачую не следствие твоих знаний? — М-м-м… — Шико? — С твоего позволения, это мы обсудим завтра… не на больные головы. Генрих, поджав губы, замолчал, обдумывая всё сказанное. Наконец, наложив повязку, он притянул к себе правую ладонь гасконца, чтобы смыть с неё оставшуюся кровь, и расстроенно произнёс: — Ты очень рисковал. Я бы не хотел, чтобы такие сведения стоили дороже жизни кого-то из моих друзей. Сердце шута забилось чаще в ответ на эту фразу, но сказать хоть что-нибудь вслух для него было уже слишком тяжело. Признаться, он в тот момент и не знал, что на такое можно ответить… …Он плохо помнил, что было дальше, но почувствовал себя уже лежащим под одеялом на подушках королевской постели. Его Величество сидел на другой половине кровати и что-то говорил; голос его был спокойным и размеренным. Читал молитву? Или неужто так буквально воспринял просьбу? От этой мысли захотелось улыбнуться. Он не понял, было всё это адресовано ему или же Валуа беседовал сам с собой, поскольку сил разбирать слова не было. Вместо этого он сам негромко позвал короля: — Генрике… Спасибо. Голос затих. Но вскоре Шико почувствовал сквозь одеяло прикосновение к своему плечу. Генрих придвинулся ближе и ответил; слова его звучали тепло. А что до их сути… пожалуй, это было не так уж и важно.