<{Цветы жизни}>

В анти-пустоте всё было так же обычно, как и в любых других АУ. Всё как и было до этого момента. Белый пол, если его можно было так назвать, невидимый потолок, с которого свисали синие нити, пуфик и телевизор с Андерновеллой. Ничего нового. Вот в телевизоре кто-то побежал спасать свою возлюбленную... А вот теперь сражается со злом какой-то положительный персонаж. Ну и скука... Эррору это надоело, он встал с пригретого пуфика и открыл портал. Это был проход в Оутертейл. И каково же было его удивление... — Инк?! ИНК ТВОЮ МАТЬ! Эррор быстро подбежал к лежащему на холмике неподалёку Инку. Почему он побежал? Сердце, если его можно было так назвать, забилось быстрее. Художник лежал и не двигался, хотя вроде дыхание было. Хотя какая разница, умер и умер... Но что-то в душе больно кольнуло. Совесть? Сочувствие? Когда он подошёл ближе, увидел ужасную... Вернее, ужасно прекрасную картину. Инк лежал и еле дышал, в одном глазу торачала веточка лаванды, а по всем костям вились тёмно-зелёные стебли с несколькими прекрасными цветами. Что это твою мать значит?! — Инк! Что ты, чёрт возьми творишь?! Что ты сделал?! — Э... Эррор?.. Инк немного приоткрыл один глаз и чуть повернул голову в сторону Эррора. Он слабо улыбался. — Инк! Я повторяю, что происходит?! Было видно, что каждое действие, каждое движение отдаётся болью. Это то, о чём думает Эррор?.. — Хах... Просто... Так вышло... Он кашлянул и вылетело пару лепестков лаванды. — Я... Не бери в голову, теперь у тебя не будет врага... Голос у него был слабый, похожий на шепот, но различимый. Боже, нужно что-то сделать. Эррор не может это так оставить! Хотя почему же? У него может не быть главного врага, и наконец всё будет так, как он того хочет! Но что-то не даёт... Что-то не даёт ему оставить этого художника, который словно цветок увядал на глазах. Почему же?! Он понял что тянуть нельзя, и поцеловал Инка в губы. По телу прошлись ошибки, ибо он взял лицо художника в свои руки чтобы было удобнее, но спустя несколько секунд они понемногу утихли. Грёбаная гаптофобия!.. Стебли на руках Инка начали отпадать, как и цветок в глазу. Он от удивления раскрыл оба глаза и не поверил. Художник ведь уже хотел себя хоронить... — Оши?.. Еле слышно прошептал Инк. В глазах мелькали сердечки, знаки вопросов и другие фигуры. Он посмотрел в красные глаза, что были до невозможного, словно что-то запретное, близко. — Заткнись. Эррор лишь нахмурился, но в душе сразу стало теплее то ли от того что ему нравилось, когда Инк звал его разными милыми сокращениями, то ли от того что теперь этот художник не умрёт. На его лице появился радужный румянец, который выглядел до невозможного мило!.. Чёрт. — Зачем ты... — начал уже было Инк, но его вновь заткнули поцелуем. На щеках самого Эррора тоже выступил ультрамариновый румянец. Чёрт, как же он до такого докатился? Докатился до того, что его враг вызывает бурю эмоций в душе. Что именно тот, кого он по идее ненавидит, завтавляет его краснеть, смущаться, отводить взгляд и ощущать это магическое биение души за рёбрами. Как же жаль осознавать, что у скелета напротив этой души нет... Поцелуй прервал Инк. — Оши, обьясни, прошу, зачем?.. Господи, его лицо было такое милое и смущённое!.. — Не знаю... — Еле слышно сказал Эррор. Он и сам не понимал, для чего. Инк обнял того за шею, из-за чего по телу второго пошла новая волна глюков. Инк быстро опомнился и отодвинулся, боязливо и виновато смотря на Эррора. — Прости, прости я забыл! Прости... — Аргх... Черт бы тебя побрал... — Душа всё еще билась в груди от эмоций. Эти касания были не такими болезненными, как у других... Но всё равно неприятно. — Ну... — хотел начать разговор художник. — Мне стоит что-то говорить?.. — Плевать уже, радужный... — Эррор всё еще не мог отойти от этих ощущений. Слишком сильные и неожиданные они были. И до чёртиков, до ошибок в глазах, приятные. — Просто... Он посмотрел в эти постоянно меняющиеся глаза, на радужный румянец, и невольно засмотрелся. Всё таки эти глаза манили к себе. — Ненавижу тебя. — Как-то очень мило выдохнул Эррор. Совсем без ненависти, а, скорее, с любовью. — И я тебя люблю, Оши. Инк улыбнулся и посмотрел в глаза Эррору. Художник знал, что Эррор его не ненавидит. Это просто защитная реакция на смущение. И божечки, он был похож на злого, но чертовски милого котика! Так и хотелось его затискать! Инк подошёл в Оши, и робко, медленно хотел обнять того, чтобы он не испугался. Сначала Эррор был загипнотизирован взгоядом Инка, но как только почувствовал слабое прикосновение, прикрыл глаза и чуть зашипел, словно обжёгся. Но не сопротивлялся. Художник так же медленно подходил всё ближе. И вот руки уже лежат на плечах Эррора, взявшись друг за друга за спиной. Оши был почти на голову выше Инка, поэтому немного наклонился. Чуть чуть. А Инк в свою очередь встал на цыпочки. Прсле того, как лицо творца оказалось совсем близко, Эррор сообразил что ему возможно неудобно стоять, и робко обхватил того за талию, так, чтобы новые ошибки не появились в глазах и по телу, ну или же место где она была у людей и чуть приподнял беднягу. Какой он лёгкий... И маленький. Господи, да за что его ненавидеть-то можно?! Такой комочек счастья в руках Эррор держал впервые. Не хватало ушек и хвоста котика сзади, ей богу. Инк на действия Эррора лишь ещё больше зашёлся разноцветным румянцем и отвёл взгляд, приподняв шарф одной рукой до носа. Если бы у него была душа, она бы уже точно отбивала быстрый темп. Но даже на месте, где она должна быть у монстров, и где сейчас было пусто, было довольно странное ощущение. Почему? — Не прячься. — прошептал Эррор и приспустил шарф с лица Инка, поворачивая голову того на себя. В эти глаза, на это лицо, на него самого впринципе можно было смотреть вечно. Как на зваёзды в Оутертейле, в котором они сейчас были. В темноте его лицо было еще прекраснее. Он сам был в разы прекраснее. Словно впитывал и отдавал ночную красоту. Словно был не нарисованным персонажем и врагом без души, а настоящим, открытым и смущённым другом. Или даже больше? Плевать что у него нет души. Эррор готов отдать тому свою. Достать для него новую. Сделать что угодно, лишь бы он смог подарить этому художнику эти эмоции. Душа Эррора снова начала быстро биться. Казалось, что это ощущает даже Инк. И да, он почувствовал, что в районе груди у Оши отдаются тёплые магические волны. Хотелось потрогать, залезть глубже, посмотреть, что же это. До того были эти биения ощутимыми и приятными, до опьянения и потери способности трезво мыслить. Хотелось изучить каждую косточку этого чёрного скелета, настолько он был прекрасен для Инка. Художник невольно прошёлся пальцами по шейным позвонкам Эррора, еле ощутимо, но до звёздочек в глазах приятно. Эти касания даже не отдавались волной ошибок у Эррора. Оши же эти касания нравились. Впервые в жизни, ведь гаптофобам любые касания неприятны, но эти... Словно Инк понял, что нужно было Эррору, еле ощутимые, но такие нежные и приятные прикосновения. Как бы это странно ни звучало, но у Эррора был тактильный голод. Да, у гаптофоба. И Инк буквально нашел подходящие действия и движения, чтобы этот голод наконец-то отпустил. Глаза Оши невольно прикрылись. — Эрри? — прошептал художник. — Чего тебе?.. — так же тихо спросил Оши и отвёл взгляд. Посмотрел на руку Инка и невольно подметил, что у того на костях довольно красивый рисунок. Или узоры?.. Не важно, почему он раньше их не замечал? — У твоей души приятная магия. Эррор залился голубым румянцем еще сильнее, и закрыл глаза, пытаясь скрыть или спрятаться от смущения. Творец тихо хихикнул и положил голову на место, где у другого билась душа от этой близости. Действительно, это приятное тепло от неё... Как же оно манит к себе. Оши почувствовал как Инк расслабился у него на груди. Какой же он, чёрт возьми, милый... Хотелось пустить его ближе. Защитить от всего плохого. И ведь цветок, что пророс у Инка в теле олицетворяет восхищение и одиночество. Так же, как и начали проростать чёрные пионы в груди Эррора. Да, он тоже был влюблён, хоть и отрицал это. Но эта болезнь началась буквально пару дней назад, в то время как у художника она длилась уже почти месяц. Но теперь они живы-здоровы, и теперь они есть друг у друга. Эррор одной рукой оттянул край своего плаща и как бы укрыл им Инка, словно пуская прямо к душе и укрывая от внешних бед. Творец же на это действие сложил обе руки на груди Оши. Потеряв равновесие Эррор не устоял и упал на спину. Благо хотя бы трава была мягкая... Теперь Инк лежал на нём сверху, а за ним было видно тысячи звезд прекрасного Оутертейла. Художник опёрся на руки, которые поставил по бокам и посмотрел в лицо Эррора, игриво улыбаясь. На фоне звёзд его лицо было еще лучше... Оши засмотрелся на него. И он это признаёт. Признаёт что смотрел намеренно. Душа в его груди уже давно отбивала ощутимые тёплые волны магии. И Инка эта магия манила. — Оши. Опять это сокращение его имени, что вызывает мурашки по костям. — Можно... — он отвёл взгляд, словно могло быть что-то еще более смущающее. И да, было. — Я... Эррор тихо усмехнулся смущённому лицу. — Дай угадаю... Хочешь посмотреть на душу?.. Инк на это лишь зажмурился и чуть отвернул голову, еле заметно кивнув. Боже правые создатели, он так мило смущается! Его так и хотелось вогнать в краску. Эррор тихо усмехнулся и улыбнулся. Художник посмотрел одним глазом на него и чуть расслабился, но всё еще не поворачивался. — Инки-Инки... — тихо прошептал Оши, улыбаясь. — Ты так мило смущаешься, тебя так и хочется смутить. — он усмехнулся и притянул голову творца к себе, поцеловав в лоб. На это художник лишь что-то "мкнул" и положил руки на Эррора, будто вжимаясь в одежду, чтобы он не видел его смущения. Вот же гадость, на сквозь красочного видит!.. В "отместку" на все эти слова, Инк полез рукой под красную футболку и начал водить рукой по рёбрам Эррора. Теперь уже Оши вгоняли в краску. Все касания отдавались приятными мурашками и слабостью. Хотелось расствориться в этих до дрожи притяных ощущениях... Эррор невольно тихо простонал. Даже не так, он с голосом выдохнул. Инк это заметил, и продолжил изучать каждую косточку рукой, но дальше не лез. Совесть и характер не позволял. Хотя тепло, которое немного усилилось под рёбрами приятно согревало пальцы и манило к себе, словно свет манил мотыльков. Оши немного приподнял футболку, как бы разрешая посмотреть дальше. Чёрт, да что он творит! Что этот цветастый с ним творит! Почему ему хочется открыться полностью?.. Творец заметил это действие и стал обводить пальцами рёбра уже с внутренней стороны, доставляя тем самым, сам того не подозревая, неимоверное удовольствие Эррору вперемешку с лёгким покалыванием. Это даже круче наркотиков и крепкого алкоголя выбивало мысли и трезвый разум из головы. Оши параллельно с касаниями Инка (до маленьких ошибок в глазах!) снимал с того шарф, но не более. Уж очень этот объёмный кусок ткани мешал. Художник на это не среагировал, хотя на пару секунд поднял взгляд на Эррора, и в глазах в этот момент было два сердечка. Чертовски мило. И правда, кости у творца были исписаны красивыми чёрными витиеватыми линиями. Так еще и по всему телу!.. Эррор невольно дотронулся до шеи Инка, как бы пытаясь ощутить этот узор на пальцах. Выглядтит красиво... И почему же художник носит столько одежды и скрывает это всё? Резко Эррора охватила приятная, очень приятная волна чувств. Эйфория. Чистейшее блаженство. Без каких либо покалываний. Он невольно выгнулся и вздохнул. Как оказалось это Инк, загипнотизированный теплотой души Оши, прикоснулся к столь манящему свету в груди. Он увидел и почувствовал, что Эррору это ощутилось вполне сильно, поэтому поднял взгляд на него. В одном глазу было сердечко, в другом знак вопроса. — Оши?.. — В-всё н-нормально... — На лице у него была улыбка, а голос дрожал. Надо же, даже без глюков... Ну, по крайней мере ему не больно?.. — Тебе не больно?.. Прости!.. — Тихо прошептал Инк. Он даже не думал что делал! Чёрт. — Нет... Не п-переживай... — Он выдохнул, и еле разборчиво проговорил "продолжай". Инк это услышал. Так вот каково иметь душу... Творец докоснулся до души вновь. Новые вздохи послышались со стороны Эррора. Тот же решил не мелочится и вытащил своё глючное сердечко, которое теперь спокойно левитировало у него на руке. И правда, отдаёт теплом... Выглядело оно настолько совершенно и несовершенно одновременно, что даже выразить ничем нельзя. Ни словами, ни красками, ни картинами. А Инк художник, он то знает в этом толк! И всё же он ничего красивее не видел. Полупрозрачное голубое сердечко светилось приятным голубым светом, на нём постоянно мелькали надписи "Error" и глючные прямоугольнички, а в середине был виден небольшой, но белый кусок. Словно от чьей-то души взял... Неимоверно красиво. Эррор в это время смотрел на художника и улыбался, с настолько смущающим, детским интересом он разглядывал его душу. Причём буквально. Даже неловко стало... Словно показал самого себя, то, какой ты есть. Инк, вновь заворожённый красотой этого свечения прикоснулся к голубой оболочке. На этот раз ощущения не такие резкие и явные... Но всё равно ничего приятнее этого Эррор еще не чувствовал. Через какое-то время творец всё-же посмотрел на Оши. Божечки-кошечки, какой он милый! Этот ультрамариновый румянец, которые уже не сходил с его лица, очень красово контрастировал с красными глазами, которые сейчас были прикрыты. И разрные зрачки тоже смотрелись неимоверно прекрасно. Они встретились глазами. Эррор подметил, что у художника два одинаковых сердечка в глазах, что смотрелось очень необычно, ведь у него всегда разные зрачки. А это пятно от чернил на щеке уже кажется не чем-то бесящим или неуместным, а напротив, очень красивой и привлекательной деталью.