Аромат лотоса. Книга 1. Рука об руку

Восемнадцатый год правления Сюан Чжена. Гусу. Облачные глубины были освещены первыми лучами солнца. Вокруг горных долин шумели водопады на ровне с мелодией ветра. Второпясь на занятия мчались Вэй Ин с растрепаными длинными черными волосами, явно не успел завязать ленту на высоком хвосте из-за того, что он почти проспал занятия у Лань Цижэня. Вслед за ним бежал его шиди, сын Главы Ордена Юньмэн Цзян, Цзян Чэн. Цзян Фэньмянь приютил Вэй Ина ещё маленьким, когда его родители умерли. Сам Глава относился к мальчику как к родному сыну в память о Цансэ Саньжень, когда-то давней подруги, которую он любил больше всего. И не смотря на то, что Вэй Ин был сыном слуги, Вэй Чанзэ, а-Чэн и а-Сянь были близки как братья. — Успели! Успели! Давай отдохнём немного! — кричал Усянь, когда он с Цзян Чэном добежали до каменного моста, заросший кустами и прочими зарослями. — Совсем чуть-чуть! Наконец-то остановившись, молодые заклинатели стали поправлять свои одежды и причёски, тем временем переводя дух после пробежки. Цзян Чэн, поправив пояс на фиолетовых одеяниях его Ордена, сказал, почти усмехаясь над другом. — Если опять проспишь, я тебя точно ждать не буду! — Подумаешь опоздаем! — сказал Вэй Ин, когда закончил завязывать ленту на волосах. — Максимум, заставят нас стоять весь урок. Чего боишься? Тут мимо них прошли адепты ордена Цзинь. Цзинь Цзысюань – сын главы ордена Цзинь –Цзинь Гуаньшаня. Законый наследник своего ордена. А также жених дочери главы ордена Цзян – Цзян Яньли. Старшей сестры Цзян Чэна и шицзе Вэй Ина. — Цзысюань-сюн! — произнёс Цзян Чэн и вместе с Усянем поклонились юноше в приветствующем жесте. Господин Цзинь с неохотой повторил жест, показывая свое почтение, сложил руки. — Он слишком высокого о себе мнения. И с каждым днем оно все растёт! — заметил Вэй Ин. — Орден Ланьлин Цзинь значительно богат, что может сравниться с самим императором. Всегда был баловнем судьбы. — пояснил Цзян Чэн. Заметив ухмылку своего друга, он толкнул локтем Усяня: — Даже не думай что нибудь выкинуть снова! Как бы там не было Цзинь Цзысюань - жених моей старшей сестры. Вскоре они должны стать мужем и женой. Так что тебе лучше смириться с ним! — Да понял я, понял! — в нервном тоне сказал Вэй Ин. Вэй Ин на это ничего не ответил. Он тут же переключился на другую тему: — Клан Лань прославился изысканными манерами. Но старик очень заканелый! — Но зато он сможет воспитать из любого оболтуса достойного юношу. — вздохнул Цзян Чэн, продолжая идти с Усянем. — Что? Неужели я сейчас ещё недостаточно притворяюсь благопристойным? В ответ ему Цзян Чэн пророческим тоном изрёк: — Ты-то точно станешь пятном позора на его безупречной репутации учителя. Когда они подошли к остальным, что стояли на каменном мосту, Не Хуайсан - из ордена Цинхэ Не, брат главы Ордена Не – Не Минцзюэ. И ещё кто-то из другого клана помахали руками и веером. Также можно заметить, что рядом с молодым господином Не стояла молодая девушка в голубом одеянии и белыми узорами, похожие на дракона. — Цзян-сюн, Вэй-сюн! — махал им веером Не Хуайсан. Когда девушка подошла к юноше ближе, она спросила. — Но Вэй-сюн обычный ученик Юньмэн Цзян, и допущен к обучениям? — в её голосе можно услышать ноту непонимания и отращения. Не Хуайсан повернулся к ней и с улыбкой ответил ей. — Дело в том, Юн-цзэ, Вэй-сюн сын почетного друга Главы Ордена, и Глава Цзян относся к нему как к родному...

      Фэн Юн, имя в быту Вэньцянь, дочь главы Клана Хань Фэн и покойной мадам Фэн, падчерица мадам Чу.

Заметив, что оба парня дружески толкали себя и смеялись, хмыкнула на слова собеседника. — То-то я вижу, что они не похожи на хозяина и слугу. Ведут себя как братья, — сказала с долей раздражения. Когда Цзян Чэн и Вэй Усянь подошли к ним, Хуайсан с улыбкой приветсвовал их, а молодая госпожа Фэн не меняла свой хмурый взор. — Ваньинь-сюн, Усянь-сюнь. Вы впервые в Гусу? Наверняка умераете со скуки? — спросил Хуайсан. — Ну скучать мы не скучаем! – ответил Вэй Усянь. — Только вставать надо слишком рано! — В Облачных Глубинах пять часов утра считается не так уж и рано! — заметил Не Хуайсан, размахивая веером. — Интересно мне знать, во сколько встают адепты Ордена Цзян, раз пять часов утра слишком рано для них? А когда вы встаёте? — холодно спросила Вэньцянь, скрестив руки на груди. Цзян Чэн хмыкнул: — Он-то? Он встаёт в девять утра и ложится в час ночи. А проснувшись, катается на лодке, собирает лотосы и охотится на фазанов, вместо того, чтобы упражняться в фехтовании или медитировать. Вэй Усянь парировал: — И сколько бы фазанов я ни поймал — я всё равно остаюсь первым. Один из юношей воскликнул: — В следующем году я поеду учиться в Юньмэн! И никто меня не остановит! Фэн Юн быстро остудила его пыл своим холодным взглядом: — А никто и не будет тебя останавливать. Твой старший брат просто сломает тебе ноги. Вэй Усянь заметил: — Справедливости ради, в Гусу тоже не так уж и плохо. Не Хуайсан вдруг сказал: — Ты шутишь, Вэй-сюн, послушай моего дружеского совета. Облачные Глубины — это совсем не Пристань Лотоса. Пока находишься здесь, не вздумай дразнить одного человека. — И кого же? Лань Цижэня? – спросил юноша. — Нет, не этого старика, а его самой большой гордости. Одного из главных нефритов – Лань Чжаня! — То есть Лань Ванцзи? — спросил Усянь. — Он самый! — сказала Фэн Юн, идя с остальными в класс. Не Хуайсан уверенно ответил: — Но он же медитировал в уединении последние несколько дней. Вэньцянь села за свой стол и открыла «Сборник благовоспитанности», погружаясь в чтиво, она бы ещё посидела так спокойно, пока в комнату вошел Лань Цижэнь. — Приветствуем учителя! — все хором скахили ученики, поклонившись старейшине. — Садитесь! — сказал хмуро Цижэнь. Все сели. Учитель был высок и подтянут, с такой же идеальной осанкой, что и Лань Ванцзи, и совсем не стар, хотя и носил чёрную длинную козлиную бородку. Кроме того, он полностью соответствовал традициям, принятым в Ордене Гусу Лань, потому имел весьма и весьма приятную наружность. В одной руке он держал свиток, который не замедлил развернуть, да так что добрая часть бумаги оказалась на полу, и невозмутимо начал зачитывать правила Ордена Гусу Лань. «И как только они оба могут слушать эту скукотищу с таким вниманием?» — подумал он про себя. Потом посмотрел на Вэньцянь. Точно так же она сидела в той же позе, что и господин Лань. Вдруг Лань Цижэнь с грохотом бросил свиток на пол и едко улыбнулся: — Правила на стене послушания никто не читает. Поэтому я повторяю их специально для вас. С этого момента никто не посмеет нарушать их и прикрываться незнанием. Но если кое кто столь небрежно относится к моим словам, тогда я вас послушаю. Эти слова могли относиться с равным успехом к любому в ланьши, но чутьё подсказало Вэй Усяню, что это был камень в его огород. Как он и ожидал, Лань Цижэнь произнёс: — Вэй Ин. Вэй У Сянь отозвался: — Здесь. — Кто впервые в истории сконцентрировался на прославлении и возвышении своего клана, а не ордена? — Родоначальник Ордена Цишань Вэнь, Вэнь Мао. — Кто был по профессии родоначальник Ордена Цинхэ Не? — Мясник. Тем временем учитель продолжил: — К примеру, жил на свете один палач, и были у него родители, жена и дети. За всю свою жизнь он обезглавил больше сотни человек, а сам внезапно скончался прямо посреди городской площади, и в наказание за его деяния труп выставили на солнце на семь дней. Потом он восстал и начал убивать. Как ты поступишь? — Ну... — на этот раз Вэй Усянь медлил. Все остальные подумали, что он не знает ответа, и заёрзали от волнения. Лань Цижэнь забранился: Все не могли ответить или даже помочь товарищу. Цижэнь только помотал головой и сказал: — Ванцзи, объясни ему, как следует поступить. Лань Ванцзи не удостоил Вэй Усяня даже взглядом. Он слегка кивнул в знак уважения к учителю и бесцветным голосом отчеканил: — Сначала следует обратиться к его родственникам и исполнить его последнюю волю — дать ему возможность отпустить свои земные заботы и упокоиться с миром. Если это не сработает — усмирить его. Если же он зашёл слишком далеко, и преступления его столь сильны, что тёмная энергия злобы не рассеивается, — полностью уничтожить. Все заклинатели обязаны строго придерживаться этого правила. Никакие отклонения недопустимы. Тем временем Вэй Ин что-то рисовал на холсте. После произнёс, когда Ванцзи закончил. — А у меня есть сомнение. «Упокоение» и идёт всегда первым, всё же зачастую его невозможно выполнить. «Исполнить последнюю волю и дать возможность отпустить земные заботы» только кажется простым. Хорошо, если усопший хотел новую одежду. Но что если он желал отмщения и убийства множества людей, как поступить в таком случае? Лань Ванцзи сказал: — Именно поэтому за упокоением следует усмирение, а при необходимости — уничтожение. Все заклинатели должны следовать этому пути. Улыбка тронула губы Вэй Усяня: — Какое расточительство. — Помолчав, он добавил. — На самом деле я знал ответ, просто размышлял о четвёртом способе. Ванцзи произнес: — Я никогда не слышал ни о каком четвёртом способе. Вэй Усянь заговорил, повернулся к ней сунув ей в лицо этот рисунок: — Ну, смотри! При жизни палач обезглавил более сотни человек, а в смерти преобразился в лютого мертвеца, что совершенно очевидно проистекает из условий его кончины. Так почему бы заклинателю не вскрыть могилы его жертв, пробудить в них затаённую злобу, собрать из них сотенную армию и использовать в битве против лютого мертвеца… Цижэнь, подойдя к ней, сам был в бешенстве. — Упокоение — это сама квинтэссенция заклинания тварей! Ты отрицаешь этику и мораль и извращаешь естественный порядок вещей!!! Вэй Усянь, у вернувшись от летящей в его сторону книгу от учителя, спокойно ответил: — Духовное начало — это светлая энергия, затаённая злоба — тёмная энергия. Так почему же нам не научиться использовать и тёмную энергию? Лань Цижэнь жёстко отрезал: — Тогда ответь мне на ещё один вопрос! Как ты можешь гарантировать, что тёмная энергия будет подчиняться тебе полностью и не навредит остальным? Вэй Усянь уклонился от пролетевшей книги, одновременно отвечая: — Я ещё не думал об этом! Лань Цижэнь в ярости выдохнул: — Что ж, если ты подумаешь об этом, то заклинатели всего мира просто не позволят тебе существовать! А теперь пошёл прочь! Вэй Усянь и мечтать о большем не смел и пулей вылетел из класса.