А если бы они выжили?

Тащится до какого-то заброшенного домика на берегу было до ужаса тяжело. Песок то и дело засасывал босые ноги, которые и без того еле передвигались. Было тяжело, особенно тащить на себе истекающего кровью Ганнибала, который был готов в любой момент отключится прямо у него на руках. Ну уж нет, оставаться одному у него нет никакого желания, тот его сделал таким, а значит будет с ним до конца. Дверь кое-как отпирается, внутри темно и пусто, везде паутина и неприятный запах тухлой рыбы, которая валялась в углах помещения. Чужую тушу он аккуратно опрокидывает на пол, а сам судорожно начинает искать что-то похожее на аптечку. И слава богам, та лежала на кухне, спрятанная за посудой. Уилл буквально падает на колени, достает аптечный спирт и приподнимает чужую кофту, которая была вся в песке и ужасно мокрой. Вот только его руку останавливают и он понимает, что тот справится сам и Уилл ему доверяет, отходит в сторону как послушный пёс и только наблюдает. Его взгляд бегает по телу, он наблюдает за тем, как корчит лицо Ганнибал, как зашивает себя даже не смотря на него. Это будоражило. Но было занимательно то, что они всё спланировали. Ещё там, на той вилле. До дракона, до падения, до всего..это было планом. Вот их замысел. Уилл согласился на всё это тогда, когда говорил «пожалуйста» и садился к тому в машину, всё это было замыслом. Ноги ужасно болят и предательски дрожали, единственным вариантом было сесть рядом и немного отдохнуть, а после снова отправляться в путь на моторной лодке. Ганнибал уже закончил себя штопать и теперь приходил в себя, пока Уилл уселся рядом и смотрел на волны через открытую входную дверь. Почему-то казалось, что в неё кто-то зайдет, найдёт их и сдаст властям, а то и вовсе прикончит, но это лишь мысли, которые прервали прикосновением к его изрезанной щеке. Черт, её ведь тоже нужно обработать и зашить. Анестезии не было, а кожа на щеке довольно упругая и неподатливая, придётся постараться. Уилл чувствует иглу в щеке, чувствует ужасную боль из-за спирта, а так же чужую руку на своем затылке. Его придерживают чтоб не вертелся, но это прикосновение такое нежное и аккуратное, приятное и трепетное. Он не помнит, как провалился в сон, не помнит, сколько он спал и спал ли вообще. Помнит только чужие губы на своей скуле, горячее дыхание и собственное имя, которое произносят очень трепетно. Снова галлюцинации? Вряд ли, он понимает сейчас, что не спит и от этого становилось так..спокойно? Да, спокойно. Ему теперь никуда не нужно, на нем не лежит ответственность и сейчас он волен делать всё, что пожелает. В своей руке он чувствует чужую, а на собственном плече лежит голова и было не очень понятно, спит ли тот или же вообще мёртв, но грудная клетка вроде двигается, значит жив. Нужно двигаться дальше, пусть рассвет ещё не скоро, но нужно устранить улики и хотя бы добраться до другого берега. Плыть придётся больше часа, но это меньшее из зол. Будить того не пришлось, тот уже понял, что Уилл не спит и поэтому опрокинул голову обратно на шкаф, давая мужчине возможность поискать сменную одежду. Она здесь должна быть. Уиллу удалось найти какие-то футболки со старыми рыбацкими куртками, а так же джинсы с небольшими дырками, всяко лучше, чем ничего. Горящий дом, который в скором времени сметёт волной из-за сильного шторма, что должен был начаться буквально через два часа. Шум лодки, которая разрезала волны и неслась прочь от берега, подальше от суши и неприятных камней, царапающих её дно. Её место было в море, её создали для него. В куртках было тепло, морская вода брызгами попадала на лицо, чайки кричали где-то в облаках, которые становились только темнее и где-то вдалеке проблёскивали первые вспышки молний. Огонёк в виде горящего дома уже растворился из виду, волны из-за ветра стали сильнее качать лодку, но берег близко, осталось проплыть всего несколько метров.