Вдали от чужих глаз

      — Любимый колдун Ангелины Изосимовой — Максим Левин. Ангелина, я прав? Любимй колдун? Или просто любимый мужчина, Ангелина? — Башаров хитро ухмыляются, а от других экстрасенсов слышаться смешки — Ну так, что, Геля, будете болеть?       — Ну что, вы меня снова смущаете, я потеряла все слова! — питерская колдовка разводит руками, пытается не краснеть, но чувствует взгляд родных глаз на себе. Ну что за фарс. Почему так тяжело скрывать.       Максим, а вы оправдаете надежды Гели? — Башаров теперь обращается к колдуну, которого до этого обходил стороной.       — Я постараюсь проявить максимальный профессионализм, — как всегда коротко и сдержанно отвечает мужчина.       Ангелина радуется, что Марат переводит тему, незаметно выдыхая и чувствуя энергетическую поддержку от стоящего рядом мужчины. Редакция словно издевается над ними, вновь ставит их рядом, вновь эти шутки ведущего. Иногда Изосимова думает, что не выдержит, просто уйдет из кадра.       Они снимали только начало, а оставалось еще выставление оценок. Ангелине иногда кажется, что она умрет на съемках. Однако ее колдун этого не допустит. Когда съемочная группа объявила перерыв после нескольких часов непрерывной съемки, они по очереди, один за другим, сбегают от камер в какую-то гримерку, скрытую ото всех. От всей усталости, от всех мыслей ее могут спасти только его объятия. Она падает лбом на его плечо, измученно вздыхая. Левин гладит ее по волосам, не боясь испортить великолепные кудри. Все равно ей придумают новый образ для конца серии. Новый шикарный образ.       — Ангел, чего ты чего так нервничаешь? — Максим поднимает лицо женщины за подбородок, вглядываясь в бегающие глаза колдовки. — Где моя боевая Ангелина, которая может и по лицу ударить, и послать всех?       Изосимова бьет смеющегося колдуна кулаком в грудь, а он перехватывает ее запястье, оставляя на нем ласковый поцелуй.       — Твоих шуток мне еще не хватало. — ворчит женщина, улыбаясь такому невинному жесту. — Достали! То Башаров ерунду говорит, то Влад ему поддакивает! Базар развели, а я краснею, как школьница!       — И почему же вы краснеете, Ангелина Юрьевна? — Усмехается Максим, заключая Ангелину в объятия.       — Да потому что правду говорят. — Изосимова воровато оглядывается, словно боится, что их кто-то поймает, хотя дверь закрыта, и с легкой улыбкой приникает к родным губам. Поцелуй наполнен нежностью и лаской. Сколько бы они не были вместе, женщине трудно передать все свои чувства и эмоции. Они столько пережили вместе, столько прошли. Они заслужили свое счастье.                                                                                                 

***

             Наслаждаться тишиной и друг другом времени было мало, поэтому уже через пять минут все приступили к съемке второй части: голосование. И снова эти шутки. Снова эти фразы Марата. Еще и Череватый со своим «похорошела». Ангелина готова провалиться сквозь землю, лишь бы не слышать постоянных подколов. Она и так слишком часто смотрит на Левина в поисках поддержки.              Наконец-то съемки готического зала закончились. Наконец-то они могут быть настоящими, без всех камер и людей. Она первая, он, немного погодя, за ней, защищая и оберегая. Ведьма чувствует его взгляд. Чувствует его защиту. Изосимова быстро забирает свои вещи, покидая особняк первой, скрываясь от всех чужих глаз. Колдовка ждет лишь родные карие. Немного погодя к ней подходит Максим, немного раздраженный, немного уставший. Ангелина сразу это замечает, но не спрашивает, лишь смотрит. Она знает, что он сам все расскажет.       — Боже, Ангел, я тоже устал от этого фарса. Сейчас говорил с редакторами, они сказали, что не могут такое не делать, рейтинги и все такое. — Левин жалуется, закуривая. Он смотрит на своего Ангела, переплетая свои пальцы с ее. — Мне иногда хочется, чтобы узнали, Гель. Я так устал скрываться.       Ангелина лишь поджимает губы и молчит. Она понимает, что им все равно сейчас этого никто не позволит. Но внутри теплиться надежда, что когда-нибудь все узнают.       — Думаю, что наши коллеги и так все прекрасно понимают, родной, — говорит Изосимова прижимаясь боком к мужчине. Они оглядываются и быстро идут к машине колдуна. — Но ты сам понимаешь, редакция.       Они садятся в машину, быстро выезжая с территории особняка, чтобы никто их не заметил. Максим материться под нос, а Геля тихо смеется. Сейчас можно быть без масок, настоящими.       — Да в рот я эту редакцию! Может я хочу на весь мир заявить о любви к тебе? — Мужчина поворачивается к покрасневшей ведьме, хитро улыбаясь. Он снова берет ее руку в свою, переплетая пальцы.       — А ты думаешь я этого не хочу?.. — Изосимова наклоняется и быстро целует Левина в губы. Она поглаживает его щетину и тут же остраняется. — Не переживай, родной. Все у нас еще будет.       — Что, даже в ЗАГС со мной пойдешь? — Хитро щурится колудн.       — Вообще-то предложения мне никто не делал, — ведьма растерялась от слов мужчины, хотя она много думала о таком серьезном шаге.       — Это дело времени, — шепчет колдун так, чтобы Ангелина не услышала.       

***

      В своей московской квартире, вдали от чужих глаз, где на них не направлены камеры, они улыбаются и смеются, целуются и обнимаются. Они настоящие, и кто знает, что ждет их впереди.