Магистр дьявольского культа

Глава 14: Там, где начинается будущее Деревня, в которую они пришли, была небольшой, уютной, будто вырезанной из полотна спокойной жизни. Деревянные дома с соломенными крышами, кривые тропинки между полями, запах дыма и свежего хлеба. Здесь всё дышало миром — миром, к которому они не привыкли. Вэй У Сянь огляделся, потянув воздух носом. — Знаешь, я уже чувствую себя стариком, который хочет осесть. Лань Чжань посмотрел на него. — Ты ведь и есть старик. — Эй! — возмутился Вэй У Сянь. — Это что, шутка? Лань Чжань не ответил, но уголки его губ едва заметно дрогнули. Они провели в деревне всего несколько дней, но даже этого хватило, чтобы понять — задерживаться здесь нельзя. Слухи о двух незнакомцах, живущих в горах, могли быстро разлететься, а лишнего внимания им не нужно. И всё же было приятно хотя бы ненадолго притвориться, что они просто двое путников, ищущих место для жизни. Они купили себе немного еды, новую одежду, взяли пару простых циновок и, главное, нашли то, что искали. Дом. На пологом склоне, где тропа терялась в лесу, стояла старая хижина. Когда-то в ней явно жили, но теперь она пустовала. Стены из тёмного дерева потемнели от времени, крыша кое-где прохудилась, но дом всё ещё стоял. — Думаешь, мы можем остаться? — спросил Вэй У Сянь, кружа вокруг строения. Лань Чжань внимательно осмотрел стены, затем кивнул. — Починим. — О, так ты ещё и плотник? — усмехнулся Вэй У Сянь. — Я умею. Вэй У Сянь покачал головой, усмехнувшись. — Конечно, умеешь. Они принялись за работу. Первое время приходилось довольствоваться тем, что было. Дыры в крыше Вэй У Сянь закрыл тряпками, пока Лань Чжань подыскивал подходящее дерево. Пол пришлось чистить целый день, выбрасывая старые, прогнившие доски. Кухни как таковой не было, но Вэй У Сянь соорудил небольшую печь во дворе, радостно объявив, что теперь они смогут готовить «настоящую деревенскую еду». Лань Чжань скептически посмотрел на него. — Ты умеешь готовить? — Да! — … — Ты опять молчишь! — Вэй У Сянь ткнул его в бок. Лань Чжань промолчал, но лёгкое движение его плеч намекнуло, что он едва удержался от улыбки. Жизнь в горах оказалась странной. Днём они работали: укрепляли стены, таскали камни, собирали хворост. Вэй У Сянь охотился, иногда уговаривал Лань Чжаня сходить в деревню за рисом или овощами. Ночью же… Ночью становилось по-настоящему тихо. Когда хижина была более-менее пригодна для жилья, они впервые по-настоящему почувствовали себя дома. Вэй У Сянь сидел на пороге, грея в руках чашку с чем-то горячим. Рядом, на тонком деревянном настиле, сидел Лань Чжань, задумчиво глядя в темноту. Они не разговаривали. Но тишина между ними больше не была тяжёлой, наполненной недосказанностью. Она была… уютной. Вэй У Сянь задумчиво посмотрел на Лань Чжаня. Лунный свет мягко ложился на его черты, подсвечивая точёный профиль, тёмные ресницы, ровную линию губ. — Лань Чжань. — Мм? — Ты счастлив? Лань Чжань повернулся к нему. И Вэй У Сянь понял, что не нужен никакой ответ. Дни, что стали похожи на жизнь Жизнь в горах оказалась проще, чем они ожидали. Днём Лань Чжань медитировал или тренировался. Вэй У Сянь либо помогал ему, либо исследовал окрестности, либо просто валялся в траве, наблюдая за облаками. Они не обсуждали, что будет дальше. Не думали о прошлом. Просто жили. Но иногда… Иногда Вэй У Сянь ловил Лань Чжаня на том, что тот долго смотрит в сторону, где-то далеко за горизонтом. Иногда сам останавливался, слушая ветер, и чувствовал, как в груди что-то сжимается. Однажды ночью Вэй У Сянь проснулся от того, что Лань Чжань не спал. Он сидел у окна, спиной к нему, глядя в темноту. — Что случилось? — тихо спросил Вэй У Сянь. Лань Чжань не ответил сразу. — Думаю… о Гусу. Вэй У Сянь сел, потирая сонные глаза. — Жалеешь? Лань Чжань повернулся к нему. — Нет. И всё же в его глазах читалось что-то тёмное, не дающее покоя. Вэй У Сянь протянул руку, коснувшись его запястья. — Лань Чжань… Лань Чжань перевёл на него взгляд. И в этом взгляде было всё. Он знал, что тот скучает. Знал, что отказ от прошлого не был лёгким. Знал, что Лань Цы Жэнь, возможно, никогда его не простит. Но также знал и то, что Лань Чжань не сожалеет. Тот взял его ладонь, переплетая пальцы. — Я выбрал тебя. И этого было достаточно. **Первая зима. Зима в горах пришла быстро. Они заранее запаслись едой, но холода всё равно заставили привыкать к новому укладу. Вэй У Сянь, кутаясь в тёплый плащ, сидел у огня, когда Лань Чжань вернулся с улицы, стряхивая снег с плеч. — Замёрз? — спросил он. Лань Чжань молча сел рядом. Вэй У Сянь фыркнул, взял его руки в свои, согревая дыханием. Лань Чжань не отстранился. А потом, чуть сжав его пальцы, тихо сказал: — Пойдём спать. И Вэй У Сянь вдруг понял, что впервые за долгие годы чувствует себя в безопасности. Прошло несколько месяцев. Они привыкли к этой жизни. К тишине. К утреннему свету, проникающему в хижину. К тому, что каждое утро просыпаются рядом. Однажды Вэй У Сянь, глядя, как Лань Чжань варит чай, внезапно сказал: — Мы ведь правда живём, да? Лань Чжань посмотрел на него, вопросительно склонив голову. Вэй У Сянь улыбнулся. — Да ничего… Просто. Я рад. Лань Чжань подал ему чашку. — Я тоже. И в этом не было сомнений.