Гриша и Тоха:ЭПИЗОД 2

На дворе лето, 2018 год. Два парня, Гриша и Тоха, оба по 17 лет, мирно спали в одной кровати. Летний ветерок шевелил занавески, а за окном начинался новый солнечный день. Спокойствие прервал резкий телефонный звонок. Тоха с трудом открыл один глаз и потянулся к телефону на тумбочке. На экране высветилось: «Бабуля». — Алло, бабуль… — пробормотал Тоха сонным голосом, глядя на часы. — Шесть пятьдесят четыре утра… Ты серьёзно? — Тоха, быстрее езжайте ко мне на каникулы! — бодро сказала бабушка. — Будет весело, воздух чистый, пирожки напекла, малины много. — Бабуль, ну зачем в такую рань? — простонал Тоха, прикрывая лицо рукой. — Ранняя пташка червячка клюёт! Собирайтесь и дуйте ко мне. Жду к обеду! — сказала бабушка и сбросила звонок. Тоха положил телефон на кровать и повернулся к мирно сопящему Грише. — Гриш, вставай… Бабушка зовёт. Пирожки, деревня, свежий воздух… В общем, мы едем! Гриша что-то пробормотал во сне и отвернулся к стене. — Ладно, — вздохнул Тоха, — сейчас я тебя подниму… Тоха, быстро умывшись ледяной водой из-за отключённого света, вздрогнул от холода и провёл рукой по лицу, окончательно просыпаясь. Он наскоро оделся в старые, но чистые джинсы и футболку. В это время Гриша, лениво зевая, сидел на кухне и ел холодную перловку с молоком прямо из кастрюли. — Ты бы хоть подогрел, — сказал Тоха, застёгивая кеды. — Ага, на костре, — буркнул Гриша, доедая остатки. Они переглянулись, кивнули друг другу и выбежали из старенького дома на улицу. День был солнечный, но прохладный утренний ветер пробирался под одежду. — Успеем на первую маршрутку? — спросил Гриша, закинув на плечо потёртый рюкзак. — Если не будем тормозить, — ответил Тоха, ускоряя шаг. Добравшись до остановки, они увидели подъезжающую маршрутку. Через окно было видно, что почти все сиденья заняты бабушками с огромными сумками, пакетами и корзинами. — Ну всё, Гриш, кажется, у нас нет шансов сесть, — усмехнулся Тоха. — Будем, как селёдки в бочке, — вздохнул Гриша. Двери маршрутки открылись со скрипом, и ребята вошли внутрь. Воздух был наполнен запахом пирожков, зелени и каких-то травяных настоев. Одна из бабушек посмотрела на них поверх очков и спросила: — Куда это вы, молодёжь, с утра пораньше? — К бабуле в деревню, — ответил Тоха с улыбкой. — Ох, молодцы! Правильное дело! — одобрительно кивнула бабушка. Ребята пристроились на свободное местечко на самом краю маршрутки, стараясь не задеть чужие сумки. Маршрутка тронулась, и летнее приключение началось! Гриша и Тоха вышли из маршрутки и вдохнули свежий, но немного затхлый деревенский воздух. — Вот мы всё-таки приехали, — сказал Гриша, растягивая спину после долгой поездки. — О боже, как я ненавижу вставать в шесть утра… Тут, наверное, опять бабе помогать огород полоть, — проворчал Тоха, закидывая рюкзак на плечо. — Ой, да не бухти ты, — махнул рукой Гриша. Они пошли по заброшенному району, вдоль старых, полусгнивших заборов и заросших кустами тропинок. Перед ними возвышался огромный, старый деревенский дом, краска на стенах облупилась, а окна были прикрыты занавесками. — Когда обосратушки… — пробормотал Тоха, разглядывая дом. Они вошли внутрь. Дом встретил их тяжёлым, застоявшимся воздухом. Комната, в которую они попали, выглядела типично по-бабушкиному: кружевные салфетки, старый ковёр на стене, деревянные стулья и скрипучий пол. Прямо перед коридором на банкетке валялись чёрные бананы, испорченные продукты и лекарства, хаотично разбросанные по поверхности. — Мда… будто время тут остановилось, — пробормотал Тоха, проводя пальцем по пыльной полке. Гриша тем временем заметил множество дверей, ведущих в разные комнаты. Он осторожно толкнул одну из них и заглянул внутрь. Там была комната, заваленная сушёными травами, банками с таблетками и каким-то медицинским хламом. — Это странно… — тихо произнёс он. Тоха открыл другую дверь. Это оказался старый шкаф, почти пустой, но с открытым люком, ведущим в подвал. — Что за… Зачем его оставили открытым? — удивился Тоха. Гриша, медленно ступая, подошёл к ещё одной двери. Она была чуть приоткрыта. Он осторожно заглянул внутрь и понял, что это бывшая комната дедушки, которого уже давно не было в живых. Пыльные фото, старая одежда и кресло, накрытое пледом, создавали гнетущую атмосферу. В этот момент из глубины дома раздался дрожащий голос: — Мои внучки… Мои родные… Как жаль, что я вас убила… Гриша застыл. В горле пересохло, а ноги словно вросли в пол. Тоха обернулся, его глаза расширились от страха. — Что? — выдавил Гриша, с трудом переводя дыхание. Из-за занавески появилась бабушка. Её седые волосы растрёпаны, взгляд пустой, а в руке она держала какой-то старый платок. — Бабуль… — тихо произнёс Тоха. Дом вдруг показался ещё более холодным и мрачным. Сквозняк шевелил занавески, а тишина давила на уши. Гриша быстро схватил Тоху за руку и прошипел: — Да тихо ты, балда! Сука, а то опять меня до обморока доведёшь. Давай лучше осматривать дом. — Ой, да ладно, хорошо, — проворчал Тоха, разглядывая коридор. Он шагнул в сторону кухни. На первый взгляд, она выглядела как обычная старая деревенская кухня: облупившаяся краска на стенах, старый стол, за которым когда-то собиралась вся семья, и затёртый до дыр половик. Но что-то было не так — все шкафы были перевёрнуты и прибиты к стенам вверх ногами. — Ну, кухня как кухня… — пробормотал Тоха. — Думаю, тут, как и у всех бабушек, одна посуда, которую никто не использует, а только на Новый год достают. Тоха подошёл к одному из шкафов и аккуратно потянул дверцу на себя. Она со скрипом открылась. Внутри, среди пыльных тарелок и старых банок, он увидел… отрубленные человеческие руки. Кровь уже давно высохла, а кожа приобрела сероватый оттенок. — Твою мать… — прошептал Тоха, пятясь назад и чуть не опрокидывая стул. Гриша, услышав шёпот друга, подошёл к нему. Его глаза расширились, когда он увидел то же самое. — Что за… — еле выговорил Гриша, прикрывая рот рукой. Внезапно где-то в глубине дома послышался тихий шёпот и скрип половиц, будто кто-то осторожно передвигался по коридору. Дом дышал чем-то зловещим и мрачным. Тоха закрыл шкаф и прошипел: — Мы не должны были сюда приезжать… Гриша положил руку на плечо Тохи и тихо сказал: — Спокойно, Тоха, не ссы. Конечно, вот продолжение рассказа, стараясь сохранить напряжение и атмосферу: Гриша положил руку на плечо Тохи и тихо сказал: — Спокойно, Тоха, не ссы. Всё хорошо. Ты только не умирай посреди дома. Тоха тяжело вздохнул, провёл рукой по лицу и выдавил: — Ладно… Я взрослый мужчина. Будущий защитник Родины. Они медленно пошли по коридору и вышли в зал, где у окна стояла бабушка. Она смотрела куда-то вдаль, а её руки дрожали. — Здравствуй, бабушка, — осторожно произнёс Гриша. Старуха медленно повернула голову к ним. В её глазах было что-то неестественное, пустое, будто перед ними стоял не человек, а кукла. — Кто вы такие? — спросила она тихим, но ледяным голосом. — Это же я, твой внук, Тоха Андреев, — сказал Тоха, подходя на шаг ближе. Бабушка на мгновение замерла, а затем её лицо расплылось в слабой улыбке. — Внучата… Это хорошо… — пробормотала она. В этот момент Тоха вздрогнул и схватился за голову. Где-то из глубины дома раздался громкий, пронзительный плач ребёнка. Этот звук был настолько жутким, что казалось, будто он доносится не из одного места, а сразу отовсюду. — Господи… Это кто там орёт? — испуганно спросил Гриша, оглядываясь по сторонам. Бабушка медленно повернулась в сторону звука и прошептала: — Пойду успокою ребёнка… Она развернулась и медленно пошла по коридору, её силуэт растворялся в темноте. — Чёрт… — выдавил Тоха, всё ещё сжимая голову руками. На мгновение наступила тишина. Ребята стояли на месте, не решаясь двинуться. Но вдруг воздух прорезали выстрелы. Один, второй, третий. Гриша и Тоха замерли. Где-то в глубине дома раздалось приглушённое, глухое эхо. Затем — тишина. — Тоха… — тихо сказал Гриша, его голос дрожал. — Что здесь происходит?.. Тоха не ответил. Он только медленно двинулся вперёд, туда, где исчезла бабушка. Дом казался живым, будто стены слушали их каждый вздох. Тоха, пытаясь разрядить напряжение, усмехнулся и пробормотал: — Это, наверное, ты пукаешь после горохового супа. Гриша обернулся, его лицо было бледным. — Я не ел гороховый суп, мать твою налево… Но прежде чем они успели сказать что-то ещё, из темноты коридора появилась бабушка. Её платье было в пятнах крови, а в руках она держала чёрный полиэтиленовый пакет, из которого медленно стекала какая-то густая жидкость. Она остановилась прямо перед Гришей, поставила пакет у его ног и подняла на него свой пустой, стеклянный взгляд. — Держи… Это тебе, внучок, — произнесла она с маниакальной улыбкой. Тоха и Гриша не двигались. Воздух в доме стал холодным, как будто сквозь стены пробрался зимний мороз. Тишину прервал приглушённый звук — что-то шевельнулось внутри пакета. — Что… что там? — прохрипел Гриша, не отрывая взгляда от пакета. Тоха медленно потянулся к руке друга, но бабушка резко наклонилась вперёд, её лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица Гриши. — Не смотри туда, внучок… Не открывай… — прошептала она с зловещей ухмылкой. Тоха сделал шаг назад, его руки дрожали. — Бабуль, что ты натворила? — спросил он, едва сдерживая рвотный позыв. Бабушка выпрямилась, медленно развернулась и, волоча ноги, скрылась в одной из комнат, оставив после себя только тишину, запах крови и этот злополучный чёрный пакет у ног Гриши. — Гриш… — выдавил Тоха. — Нам надо уходить… Прямо сейчас. Тоха, глядя на чёрный пакет, тихо сказал: — Только не говори, что там… Но бабушка, будто не услышав, улыбнулась и произнесла: — Я пока вам приготовлю обед. Она медленно направилась на кухню, её босые ноги бесшумно ступали по скрипучему полу. — Гриш, — шепнул Тоха, — я хочу заглянуть в комнату твоего мёртвого дедушки. — С ума сошёл? — ответил Гриша, но Тоха уже шагнул вперёд. Тоха открыл дверь в комнату. Запах старости, пыли и чеснока ударил ему в нос. Комната выглядела, как будто здесь никто не убирался уже много лет. Мебель была покрыта толстым слоем пыли, на полу валялись старые газеты, а на тумбочке стояли пожелтевшие фотографии. — Обычная комната… — пробормотал Тоха. — Из моего детства. Хорошо, что я это пережил, и мне уже 17. Он глубоко вдохнул и закрыл глаза, стараясь не обращать внимания на давящий запах. Тем временем Гриша наткнулся на старый фотоальбом. Открыв его, он с удивлением заметил, что внутри не было ни одной фотографии. Только пустые страницы, на которых остались следы от старых снимков. — Странно… — сказал Гриша. — Она же говорила, что убила детей… Почему тогда альбом пустой? Он взглянул на старые настенные часы. Стрелки показывали 23:00, хотя сейчас было около 7 утра. — Это ненормально, — выдохнул Гриша. Тоха, роясь в шкафу, наткнулся на розовую рубашку. Он поднял её и с раздражением пробормотал: — Это всё западло. Мне кажется, тут ничего интересного. — Ладно, пойдём уже, — сказал Гриша, захлопывая альбом. Они направились к выходу. Гриша взялся за дверную ручку, но она не поддавалась. — Заперто… — сказал он, дёргая ручку сильнее. Тоха подошёл к другу, на его лице появилось напряжение. — Гриш, давай вместе… Раз, два, три! Они оба нажали на ручку, но дверь даже не сдвинулась. В этот момент с кухни послышался тихий, мелодичный напев бабушки. — Обед… почти готов, внучата… — донёсся её голос. Дом будто сжался вокруг них, и воздух стал тяжёлым и удушающим. За окном сгущались сумерки, хотя утро только начиналось. Тоха, сжимая стул в руках, глубоко вдохнул и закричал на всю комнату: — ЗА ПОЛЬШУ!!! Словно одержимый, он размахнулся и со всей силы швырнул стул в дверь. Деревянная конструкция с треском поддалась, дверь распахнулась, и стул полетел вперёд, ударив бабушку прямо в грудь. — УХХХ! — выдохнула она, падая на пол с глухим стуком. На мгновение всё замерло. Тишина повисла в воздухе, а старый дом будто задержал дыхание. — Тоха, что ты наделал?! — заорал Гриша, ошеломлённый произошедшим. Тоха тяжело дышал, его руки тряслись, а глаза были широко открыты. — Я… Я не хотел… — пробормотал он. Бабушка медленно пошевелилась. Её дрожащие пальцы вцепились в деревянный пол, и она попыталась приподняться. Из её рта вырвался хриплый, почти животный звук. — Бежим! — крикнул Гриша, схватив Тоху за руку. Они рванули к выходу, пролетая через коридор и перескакивая через старые половики. За спиной раздавался скрежет и странные хлюпающие звуки — бабушка снова поднималась. На улице их встретил свежий воздух и слабый рассветный свет. Но в доме всё ещё слышался пронзительный, пугающий смех старухи. — Тоха… — прохрипел Гриша, согнувшись и пытаясь отдышаться. — Что это, чёрт возьми, было?.. — Не знаю, — ответил Тоха, проводя рукой по лицу. — Но я туда больше не вернусь. Дом позади них стоял недвижимым, но окна, казалось, следили за ними, словно глаза чудовища. Бабушка вдруг поднялась, но не как старая, измученная женщина — она выпрямилась и стояла теперь, как молодой парень, с резкими, уверенными движениями. В её взгляде скользило нечто зловещее, будто в её теле больше не было старости, а была только какая-то злая сила. Тоха с Гришей молча переглянулись, но в голове каждого из них уже ясно крутился один вопрос: Что здесь происходит? — Ладно, — сказал Тоха, вздохнув и шагнув в сторону кухни. — Я видел эти пальцы… фу… — Я вам приготовила очень вкусную капусту, внучата, — прозвучал её голос, и Тоха почувствовал, как по спине пробежал холодок. Они зашли на кухню, где на столе уже стояла глубокая тарелка с чем-то зелёным. Бабушка широко улыбалась, наблюдая за ними. — Ну хотя бы тут где-то нормальный обед будет, наверное, — сказал Тоха, пытаясь сохранить спокойствие. Но когда бабушка раскрыла тарелку, всё изменилось. Вместо капусты, которую они ожидали увидеть, внутри находились опарыши — ползучие, белые, жирные личинки, жутко шевелящиеся в гуще пищи. Тоха отшатнулся, почти потеряв сознание от отвращения. — ЧТО ЭТО?! — выпалил он, отходя от стола. Гриша стоял неподвижно, его лицо побледнело. — Бабушка… — тихо сказал он. — Что ты с нами хочешь сделать? Бабушка посмотрела на них с улыбкой, которая становилась всё более неестественной и зловещей. — Не бойтесь, это всего лишь… вкусная капусточка, — сказала она, глаза её сузились. — Попробуйте, вам понравится. В этот момент что-то в доме снова зашевелилось. Тоха и Гриша одновременно почувствовали, как вокруг них становится холоднее. Кажется, что сам дом, его стены, пол и потолок, начинают сжиматься, будто живое существо, в которое они были поглощены. Внезапно потолок задрожал, и всё вокруг стало казаться ненастоящим. Сначала было ощущение, что пространство сжимается, а затем, с громким треском, он провалился. Из зияющей дыры в потолке медленно, словно под тяжестью самого мира, выглянул огромный чёрный козёл, его тёмная фигура заполнила почти всю комнату. Белые глаза сверкали, как два пустых огонька в ночи. Вся его сущность излучала что-то неизмеримо страшное и зловещее. Время словно замедлилось. Тоха стоял, не в силах двигаться, пока Гриша, схватив его за руку, резко потянул его на себя. — Беги, Тоха! — заорал он, вырываясь из оцепенения. Тоха, едва успев прийти в себя, рванулся за ним. Они оба выбежали из кухни, не оглядываясь. За ними тянулся пронзительный звук, который можно было бы назвать лишь воплем, и всё вокруг исчезало в этом мракобесном аду. Сердце стучало в ушах, когда они мчались через тёмный коридор, скользя по полу, словно сам дом пытался поглотить их. Но они бежали, не зная, что ждёт впереди. — Никогда больше не вернусь в это место! — крикнул Тоха, не выдержав. Они не останавливались, пока не оказались на улице, под холодным ночным небом. Дом стоял позади, словно живой монстр, готовый снова поглотить тех, кто осмелится вернуться. Они оба остановились, тяжело дыша. Гриша схватил Тоху за плечо. — Мы выжили, Тоха… Мы выбрались. Но что это было? Тоха молча смотрел на дом, на его чёрные окна, через которые теперь казалось, что они сами наблюдают за ним. Гриша взглянул на Тоху, его глаза были полны решимости, но и страха. Он тяжело дышал, пытаясь унять пульс, который бешено бился в висках. Он знал, что они не могут просто так уйти, не выяснив, что же происходит в этом доме. — Стой на стрёме, Тоха, — сказал он, указывая на крыльцо дома. — Я загляну в дом, может, там будет хоть какая-то подсказка, что нам делать дальше. Тоха скис взглядом на зловещий дом, его грудь сжимала тяжёлая тревога. Он не был уверен, что это хорошая идея, но отказываться было поздно. — Ладно, — пробормотал он, невольно поджимая плечи. — Только быстро. Гриша осторожно двинулся в сторону двери. Он пытался быть тихим, его шаги были почти бесшумными. Он не знал, что именно он ищет, но чувствовал, что без этого не смогут уйти. Тоха, стоя на улице, оглядывался. Его сердце колотилось, а в ушах звучала тишина, которая лишь усиливала напряжение. Он постоянно оглядывался, пытаясь заметить что-то странное. Вдруг в доме послышался лёгкий шум. Гриша заглянул в дверь и замер. Слишком много вопросов, слишком много неизведанного. Всё было настолько жутко, что он даже не решился полностью войти. Внутри было тихо. Но где-то в темноте что-то двинулось. Продолжение следует