Гриша и Тоха:ЭПИЗОД 2

На удивление, на воинственный выпад Артура в сторону Мамонта действительно обратили внимание несколько старшеклассниц, которые обычно держались своей компанией и не особо замечали десятиклассников. Их взгляды были скорее удивлёнными и немного насмешливыми, но в них читалось какое-то подобие интереса к этому невысокому, но явно бесстрашному парню. Видимо, в его отчаянной храбрости было что-то... забавное. Артур, заметив внимание девушек, словно воодушевился. Он резко развернулся к Мамонту и, неожиданно для всех, схватил его за край футболки. Несмотря на внушительные размеры Мамонта, Артур с какой-то нечеловеческой силой дёрнул ткань вниз. Раздался треск, и футболка Мамонта, не выдержав напора, порвалась. Артур, держа в руках оторванный кусок ткани, победно взмахнул им и бросил его на пол. Пинкашвили: Вот так тебе, консервная банка! Мамонт опешил, удивлённо разглядывая дыру на своей футболке и маленького, но очень дерзкого Артура. Девушки хихикнули, наблюдая за этой нелепой сценой. Бойфренд стоял с открытым ртом, поражённый выходкой своего объекта симпатии. Кажется, Артур действительно умел привлекать внимание... весьма своеобразным способом. Артур, воодушевлённый вниманием старшеклассниц и, видимо, решив закрепить произведённый эффект, повернулся к ним и крикнул, сверкая глазами: Пинкашвили: СМОТРИТЕ, СУЧКИ! Его выкрик прозвучал вызывающе и дерзко. Реакция девушек была неоднозначной. Некоторые прыснули со смеху, другие удивлённо переглянулись, а на лицах некоторых читалось неодобрение от такого фамильярного обращения. Мамонт всё ещё стоял в оцепенении, разглядывая свою порванную футболку и этого странного десятиклассника. Бойфренд же окончательно потерял дар речи, наблюдая за этим непредсказуемым развитием событий. Кажется, его влюблённость в Артура с каждой минутой становилась всё более... экстремальной. Артур, не обращая внимания на смешки и недовольные взгляды старшеклассниц, снова повернулся к Мамонту, воинственно выставив вперёд кулаки. Пинкашвили: Давай, нападай, мистер большие сиськи! Чего застыл? Или вся твоя мощь только в размере футболки? Мамонт, наконец очнувшись от изумления, нахмурился. Его лицо побагровело от ярости. Мамонт: Ах ты, мелкий засранец! Ты сейчас у меня получишь! Он сделал шаг вперёд, намереваясь схватить Артура. Ситуация накалялась. Физрук, до этого наблюдавший за происходящим с недоумением, наконец свистнул, пытаясь вмешаться. Физрук: Так, стоп! Что тут происходит?! Живо прекратили! Но Мамонт, похоже, был настроен серьёзно. Артур, несмотря на свой бравый вид, выглядел немного испуганным, но отступать явно не собирался, подзадоривая разъярённого великана. Бойфренд и его друзья замерли, наблюдая за назревающим конфликтом. Мамонт, разъярённый дерзким поведением Артура, замахнулся своей огромной рукой и нанёс удар. Удар пришёлся Артуру в лицо. Тот охнул от боли, и из разбитого носа хлынула кровь. Артур пошатнулся и потерял равновесие, падая назад. Неожиданно его успела подхватить староста, которая стояла неподалёку, наблюдая за разворачивающимся конфликтом. Она ловко поддержала Артура, не дав ему упасть на пол. Староста: Боже мой! Что вы наделали?! Она с тревогой осмотрела окровавленное лицо Артура. Сам Артур выглядел оглушённым и растерянным, кровь пачкала его лицо и одежду. Мамонт, осознав, что натворил, немного сбавил свой гнев и с испугом посмотрел на лежащего в руках старосты Артура. Физрук подбежал к ним, свистя и крича: Физрук: Что тут устроили?! Драка на уроке?! Сейчас же в медпункт! Бойфренд и его друзья в ужасе наблюдали за произошедшим. Вся их утренняя странность померкла перед лицом этой жестокой реальности. Кажется, школьный день достиг своего апогея трагическим инцидентом. Несмотря на то, что Артур находился в руках старосты, его глаза горели яростью. Собрав последние силы, он сплюнул кровью, попав прямо в глаз опешившему Мамонту. Тот взвыл от неожиданной боли и инстинктивно зажмурился. Воспользовавшись замешательством Мамонта, Артур каким-то образом выхватил из рук старосты лежавшую рядом гимнастическую палку (вероятно, староста пыталась использовать её, чтобы разнять дерущихся). С неожиданной ловкостью и силой, Артур нанёс сокрушительный удар палкой по голове Мамонта. Раздался глухой стук, и Мамонт рухнул на пол без сознания. В спортзале воцарилась гробовая тишина. Все были в шоке от произошедшего. Староста ахнула, физрук замер с открытым ртом, а Бойфренд и его друзья стояли как вкопанные, не веря своим глазам. Маленький, окровавленный Артур, которого секунду назад поддерживала староста, теперь стоял над поверженным гигантом с окровавленной палкой в руках. Пинкашвили, тяжело дыша и сплёвывая кровь, прохрипел: Пинкашвили: Кто следующий? В этот момент в спортзал забежали школьный врач и завуч, привлечённые шумом и криками. Увиденная картина повергла их в ужас. Кажется, сегодняшний странный день достиг своего кульминационного и самого трагичного момента. Бойфренд, очнувшись от оцепенения, бросился к окровавленному Артуру. Несмотря на шокирующую жестокость его поступка, чувства, внезапно вспыхнувшие в нём, никуда не делись. Бойфренд: Милый! Артур, успокойся, пожалуйста! Ты уже и так проблем создал... Давай, давай я тебя отведу в медпункт. Позволь мне посмотреть за тобой. Он попытался осторожно взять Артура за руку, его голос дрожал от смеси страха и внезапной нежности. Завуч и врач, тем временем, подбежали к лежащему без сознания Мамонту, пытаясь привести его в чувство. Староста с ужасом смотрела на Артура, не зная, что сказать. Пинкашвили, всё ещё тяжело дыша и сжимая окровавленную палку, удивлённо посмотрел на Бойфренда. В его глазах читалась растерянность и какая-то болезненная уязвимость, сквозь пелену ярости. Пинкашвили: Бойфренд...? Ты... ты правда... Бойфренд кивнул, его глаза были полны тревоги. Бойфренд: Да, Артур. Давай уйдём отсюда. Пожалуйста... ради меня. Он протянул Артуру руку, надеясь, что тот позволит ему помочь. Атмосфера в спортзале была напряжённой до предела, и казалось, что время замерло в ожидании дальнейших действий. Артур, всё ещё тяжело дыша и сжимая окровавленную палку, посмотрел Бойфренду прямо в глаза. В его взгляде смешались ярость, растерянность и какая-то болезненная потребность в поддержке. Пинкашвили: Ты... ты видел, как я его... Его голос дрогнул, он не смог закончить фразу. Кровь продолжала сочиться из разбитого носа, пачкая его губы и подбородок. В его глазах блеснули слёзы. Несмотря на всю жестокость своих действий, сейчас он выглядел испуганным и уязвимым ребёнком. Бойфренд осторожно кивнул, не отрывая взгляда от Артура. Бойфренд: Да, Артур. Я видел. Это... это было ужасно. Но сейчас главное - чтобы ты успокоился. Пойдём со мной. В медпункте тебе помогут. И... и ему тоже. Он снова протянул руку Артуру, стараясь говорить мягко и убедительно. Завуч и врач всё ещё склонялись над неподвижным Мамонтом, а староста с ужасом наблюдала за происходящим. Тишина в спортзале была зловещей. Пинкашвили медленно перевёл взгляд с лежащего Мамонта на протянутую руку Бойфренда. В его глазах боролись противоречивые чувства. Ярость постепенно уступала место растерянности и, кажется, облегчению от того, что кто-то рядом проявляет о нём заботу. В этот момент Мамонт застонал и медленно открыл глаза. Он с трудом сфокусировал взгляд на Бойфренде, который стоял рядом с Артуром. Голос Мамонта был слабым и хриплым. Мамонт: Бойфренд... Какой же ты мудак... Его слова прозвучали неожиданно и были полны обиды и разочарования. Все взгляды в спортзале обратились к нему. Артур вздрогнул и отшатнулся от Бойфренда, словно очнувшись от какого-то наваждения. Бойфренд, несмотря на слова Мамонта, не отступил от Артура. Он даже шагнул вперёд, словно защищая его. Бойфренд: Ты сам виноват, Мамонт! Нечего было на него нападать. А ты, - Бойфренд повернулся к Артуру и взял его за руку, - пойдём, милый. Тебе нужно обработать рану. И ему тоже помощь нужна. Он повёл Артура в сторону выхода из спортзала, стараясь игнорировать хриплые протесты Мамонта и удивлённые взгляды остальных. Артур, всё ещё немного ошеломлённый, но, кажется, успокаиваемый прикосновением Бойфренда, покорно последовал за ним. Бойфренд, уже у двери, обернулся и бросил через плечо Мамонту: Бойфренд: И не ругайся на Артура! Иначе он с тебя ещё и последние трусы сорвёт! Ты же видел, на что он способен! С этими словами Бойфренд и окровавленный Артур покинули спортзал, оставляя за собой ошеломлённых одноклассников, завуча, врача и приходящего в себя Мамонта. Странный и трагичный школьный день явно ещё не закончился. Артур, выйдя из спортзала и всё ещё находясь под впечатлением произошедшего, с тревогой посмотрел на Бойфренда. Его лицо было перепачкано кровью, а в глазах читалось беспокойство. Пинкашвили: Что... что я всем скажу? Что я натворил... А если бы это видела... Настя? В его голосе звучала неподдельная печаль и страх. Несмотря на свою агрессивную выходку, он явно переживал о том, какое впечатление произвёл на окружающих, особенно на ту самую рыжеволосую новенькую. Бойфренд мягко сжал его руку. Бойфренд: Тише, тише, милый. Сейчас главное - обработать твою рану. А потом мы что-нибудь придумаем, как всё объяснить. Настя... она, я думаю... она поймёт. Или мы ей всё расскажем так, чтобы она поняла. Главное, успокойся. Ты был в ярости, это бывает. Но теперь всё позади. Пойдём. Он повёл Артура дальше по коридору в сторону медпункта, стараясь говорить спокойно и утешительно. Сам Бойфренд тоже был взволнован, но сейчас старался держаться ради Артура, чувствуя внезапно возникшую потребность о нём заботиться. Артур, идя рядом с Бойфрендом по коридору, тихо произнёс, опустив голову: Пинкашвили: Ты мне как бро... В его голосе звучала благодарность и какая-то смущённая нежность. После всего произошедшего, поддержка Бойфренда, его спокойствие и забота явно были для Артура очень важны. Бойфренд остановился и повернулся к Артуру, осторожно вытирая кровь с его лица краем своей спортивной футболки. Бойфренд: Конечно, бро. Всегда буду рядом. Особенно после такого... эээ... "выступления". Но в следующий раз, пожалуйста, постарайся быть немного... спокойнее, ладно? Ради меня. И ради твоей Насти. Он слабо улыбнулся Артуру, стараясь разрядить напряжённую обстановку. Несмотря на весь абсурд и насилие, которые они только что пережили, между ними возникла какая-то странная связь. Артур, услышав слова Бойфренда, внезапно обнял его крепко. Его объятие было порывистым и благодарным. Кровь немного испачкала спортивную футболку Бойфренда, но тот не обратил на это внимания. Пинкашвили: Спасибо... Бро... Ты... ты единственный, кто меня сейчас понимает. Бойфренд осторожно обнял Артура в ответ, чувствуя, как тот дрожит. Несмотря на весь хаос и странности этого дня, между ними возникла какая-то неожиданная близость. Бойфренд: Всё будет хорошо, Артур. Пойдём в медпункт. Там тебе помогут. А потом... потом разберёмся со всем остальным. Главное, ты не один. Он мягко отстранился от Артура, заглянул ему в глаза и снова повёл его за руку по коридору в сторону медпункта. Школьный день продолжался, оставляя за собой шлейф невероятных событий и зарождающихся связей. Артур остановился перед дверью с табличкой "Медпункт". Его рука всё ещё дрожала, но он выглядел немного спокойнее, чем несколько минут назад. Пинкашвили: Это здесь. Бойфренд кивнул и осторожно открыл дверь. Внутри пахло лекарствами и спиртом. За столом сидела школьная медсестра, удивлённо поднявшая брови при виде окровавленного Артура и поддерживающего его Бойфренда. Медсестра: Боже мой! Что случилось?! Бойфренд помог Артуру присесть на кушетку. Бойфренд: Тут... небольшая драка произошла на физкультуре. Мамонт... ну, он немного перестарался. Медсестра быстро подошла к Артуру, осматривая его разбитый нос. Медсестра: Ох, кровь идёт... Сейчас промоем и обработаем. Ты как себя чувствуешь? Голова не кружится? Артур слабо покачал головой. Пинкашвили: Вроде нет... Только... немного стыдно. Бойфренд ободряюще сжал его плечо. Бойфренд: Всё будет хорошо, Артур. Главное, сейчас о себе позаботься. Медсестра принялась аккуратно обрабатывать рану Артура, задавая ему вопросы о самочувствии. Бойфренд стоял рядом, наблюдая и чувствуя странную смесь тревоги и нежности по отношению к этому непредсказуемому и импульсивному парню. Кажется, сегодняшний сумасшедший день вносил в их жизни неожиданные и глубокие перемены. Медсестра, закончив обрабатывать нос Артура и накладывая стерильную повязку, вдруг подняла глаза на Бойфренда и Артура, и её лицо стало серьёзным. Медсестра: Знаете... я мама Мамонта. В её голосе звучала усталость и какая-то обречённость. Артур и Бойфренд удивлённо переглянулись. Бойфренд: Вы... мама Мамонта? Медсестра кивнула, вздохнув. Медсестра: Да. И я уже устала от этих школьных разборок. Постоянно какие-то жалобы на моего сына, а теперь вот... такое. Артур, я понимаю, что он тебя обидел, но... неужели нельзя было решить всё как-то иначе? В её глазах читалась не только материнская тревога за своего сына, но и какое-то общее разочарование в происходящем. Кажется, инцидент в спортзале стал для неё последней каплей. Артур, несмотря на обработанную рану, снова вспыхнул. Его глаза заблестели от негодования. Пинкашвили: А вы бы тоже решили всё словами, когда на вас нападает эта хрень весом в тонну?! Он на меня полез! Что мне оставалось делать? Стоять и ждать, пока он меня покалечит?! Он вскочил с кушетки, жестикулируя руками. Ярость снова захлёстывала его, несмотря на попытки Бойфренда успокоить его. Бойфренд: Артур, тише! Успокойся! Медсестра вздохнула, глядя на возбуждённого Артура. Медсестра: Тонна? Ну, Артур, ты преувеличиваешь. Мой сын крупный, но не настолько. И я не говорю, что он прав. Но насилие порождает насилие. Теперь у обоих будут проблемы. В её голосе звучала усталость и безысходность. Она явно не ожидала такого развития событий и теперь пыталась разобраться в произошедшем, будучи матерью одного из участников конфликта. Артур, продолжая горячо жестикулировать, выпалил: Пинкашвили: И вообще! Я вообще-то в 6 "В" сейчас учусь! Где я раньше учился... а, был учителем жизни! Любил шутить про геев... Боже мой, какой же я гений был! Он замер на секунду, словно поражённый собственной гениальностью в прошлом, а затем снова нахмурился. Пинкашвили: Так что не надо тут мне про "решать словами"! Этот ваш "крупный сын" сам нарвался! Бойфренд и медсестра удивлённо переглянулись. Информация о том, что Артур учится в 6 "В" и был "учителем жизни", шутившим про геев, звучала крайне неожиданно и не вязалась с образом десятиклассника, которым он им казался. В голове Бойфренда снова возникло ощущение нереальности происходящего. Кажется, временные аномалии коснулись не только его. Медсестра растерянно посмотрела на Артура. Медсестра: В шестом классе? Но... Бойфренд тихо пробормотал: Бойфренд: Что вообще происходит? Артур, немного успокоившись после своего эмоционального выпада, посмотрел на медсестру и кивнул. Пинкашвили: Спасибо, что вылечили меня. Несмотря на его странные заявления о прошлом, сейчас он выглядел обычным раненым школьником, которому оказали помощь. Медсестра вздохнула, глядя на него с какой-то смесью усталости и сочувствия. Медсестра: Пожалуйста, Артур. Но тебе всё равно придётся поговорить с завучем о том, что произошло в спортзале. И твоему... однокласснику тоже. Она бросила взгляд на дверь, за которой, вероятно, всё ещё находился приходящий в себя Мамонт. Бойфренд подошёл к Артуру и положил руку ему на плечо. Бойфренд: Пойдём, Артур. Я буду рядом. Он посмотрел на медсестру. Бойфренд: Спасибо вам. Медсестра кивнула, провожая их взглядом. Артур и Бойфренд вышли из медпункта, оставляя позади запах лекарств и ощущение странной нереальности происходящего. Впереди их ждал разговор с завучем и, вероятно, серьёзные последствия их сегодняшних "приключений". Артур, выйдя из медпункта, всё ещё немного взволнованный, но уже более спокойный, крепко взял Бойфренда за руку. Его прикосновение было неожиданно нежным. Пинкашвили: Пойдём... Бро... Спасибо тебе. Бойфренд почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Несмотря на всю странность поведения Артура и его неожиданные заявления, этот простой жест благодарности тронул его до глубины души. Бойфренд: Всегда пожалуйста, Артур. Пойдём. Нам нужно придумать, что сказать завучу. И... может быть... тебе стоит извиниться перед Мамонтом, когда он придёт в себя. Хотя... он тоже был не прав. Они шли по коридору, держась за руки, в направлении кабинета завуча. Школьный день, начавшийся так странно и нелепо, завершался неожиданной близостью между двумя совершенно разными людьми. Впереди их ждало объяснение произошедшего и, возможно, новые испытания, но сейчас они шли вместе, поддерживая друг друга в этом странном и непредсказуемом мире. Артур, крепко сжимая руку Бойфренда, вдруг злобно прошептал: Пинкашвили: Лучше бы он сдох в этом гребаном шредере! В его голосе снова прозвучала неприкрытая ярость, контрастирующая с его недавней благодарностью. Кажется, гнев на Мамонта ещё не утих. Бойфренд остановился и посмотрел на Артура с тревогой. Бойфренд: Артур! Ну что ты такое говоришь?! Нельзя так! Что бы ни случилось, нельзя желать кому-то смерти. Это неправильно. Он попытался мягко сжать его руку в ответ. Бойфренд: Послушай... я понимаю, ты разозлился, тебе было больно. Но ты же не такой жестокий. Пожалуйста... успокойся. Нам сейчас нужно думать о том, как всё объяснить завучу, а не желать кому-то смерти. Это ни к чему хорошему не приведёт. Он заглянул Артуру в глаза, пытаясь достучаться до его разума. Ярость, вспыхивающая в Артуре, пугала его, но и вызывала какое-то странное чувство ответственности за него. Артур вздохнул, и ярость в его глазах немного поутихла, сменившись растерянностью. Он всё ещё крепко держал руку Бойфренда. Пинкашвили: Ладно... Ты прав. Нельзя так говорить. Прости... Куда мне идти теперь? Бойфренд облегчённо вздохнул, почувствовав, что Артур немного успокоился. Бойфренд: Нам нужно идти к завучу. Он наверняка уже в курсе произошедшего в спортзале. Пойдём вместе. Я буду рядом и всё расскажу, как было. Постараюсь объяснить, что ты просто защищался. Он снова повёл Артура за руку по коридору. На часах приближался конец учебного дня. За окнами школы виднелось весеннее небо, но в душе у обоих оставалось тяжёлое ощущение пережитого. Впереди их ждал серьёзный разговор, последствия которого были неясны. Но они шли вместе, рука об руку, в этом странном и непредсказуемом мире, где вчерашние шутки про "гениев" из шестого класса сегодня оборачивались неожиданной дракой и странной, зарождающейся близостью. Тоха, подбегая к Бойфренду и Артуру, которые шли по коридору, держась за руки, выглядел взволнованным и немного сердитым. Тоха: Бойфренд! Где ты, мать его, был?! Мы тебя везде искали! Что там вообще в спортзале произошло?! Мы слышали какие-то крики... и потом Мамонта вынесли... без сознания! А Артур... у него всё лицо в крови было! Что случилось?! Гриша и Волчара стояли чуть позади Тохи, с тревогой глядя на Бойфренда и Артура. Они явно были обеспокоены произошедшим. Бойфренд вздохнул, глядя на взволнованных друзей. Он всё ещё держал Артура за руку, и тот выглядел немного подавленным. Бойфренд: Короче, Мамонт ему нос разбил. Ну, они там подрались из-за чего-то на выбивалах. Артур вспылил... ну, вы знаете его. А Мамонт... он большой. Он замялся, не желая вдаваться в подробности о дальнейших действиях Артура. Бойфренд: Сейчас ведём его к завучу. Там уже, наверное, всё знают. Артур молча кивнул, опустив голову. Кровь на его лице уже подсохла, но повязка на носу выглядела красноречиво. Гриша, перебивая Бойфренда, вздохнул и покачал головой. Гриша: Да не надо уже ничего рассказывать. Я уже всё завучу доложил. Он в курсе. Ждёт вас обоих у себя в кабинете. И медсестра ему тоже позвонила. Так что, готовьтесь к серьёзному разговору. Он посмотрел на Артура с беспокойством. Гриша: Надеюсь, ты хоть немного успокоился. Завуч таким шуток не простит. Особенно после того, как Мамонта без сознания из спортзала вынесли. Тоха и Волчара переглянулись, атмосфера стала напряжённой. Кажется, последствия сегодняшней драки будут весьма серьёзными. Гриша кивнул Бойфренду и Артуру.