Горечь

Я просыпаюсь со вкусом крови во рту, к частью не моей. Резко вскакиваю и схватив, кружку с тумбочки, выпиваю содержимое залпом. Горячая жидкость проваливается в желудок. Во рту остался отвратительный привкус горечи, но лучше так, чем кровь. — Очнулась? Я слышу знакомый голос и поднимаю глаза на мужчину. — Какого черта ты выпила мой кофе? — недовольно сокрушается он подходя к кровати. Я хмурюсь и кидаюсь в него пустой кружкой. К сожалению он ее ловит. — Лучше эту дрянь, чем твою кровь. Фу! — Ну прости, дорогая. Если не моя кровь, ты бы давным-давно отбросила свои демонические копытца. Ехидно говорит он. Я все помню. До каждого чертово момента. Такое ощущение, как будто это было пару часов назад. Я помню, как я держала руку Ксантеи. Она прошептала мне что-то о прощении. Это был последний раз. Она разжала пальцы и погибла. А пока гибла смотрела мне в глаза. И шептала. Проклятье? О, нет! Она извинялась. ОНА, черт возьми, извинялась перед суккубом! Я полностью отдавала отчет своим чувствам и держала их в узде. Сейчас я хочу есть. Немного, но хочу. Было бы замечательно убраться из квартиры этого мага. Я обвела взглядом спальню Винсента. Все также уныло и бедно. Я встала и была вынуждена схватиться за угол шкафа. Колени подгибались и меня слегка потряхивало как от морской качки. Я увидела отражение в зеркале. На меня смотрела рыжая демоница с золотистыми глазами. Я опустила глаза вниз и заметила, что на мне черное худи мага. Скривилась в ухмылке. — Тебе даже не жалко отдать мне свою одежду? Куда же подевалась твоя бережливость? Винсент оперся на косяк двери и скрестил руки на груди. Издевательски усмехнулся. — Она была в твоей крови. Брезгую. Я равнодушно пожала плечами и задрала одежду. — Виксария, ты неисправима! Он разворачивается и уходит в другую комнату. Я могла бы подколоть его, но почему-то мне совсем не до этого. Я разглядываю место, где совсем недавно красовалась рана. Если бы я была человеком у меня наверняка остался шрам. Но моя кожа идеальна и я опускаю одежду. Но почему-то это меня ничуть не успокаивает. Меня захватили неведомые мне чувства и с каждой секундой они нарастают. Меня это беспокоит. Я шлепаю босыми ногами вслед за Винсентом, чтобы задать вопрос ответ на который, я знаю. Маг стоит около плиты и варит кофе. Маленькая кухня кажется мне уютной, но мои мысли заняты другим. Единственный источник освещения это желтый торшер в углу. — Долго я спала? Винсент не торопиться с ответом и помешивает кофе. Он одет в домашние треники и черную майку в обтяжку. Наконец, он поднимает на меня фиалковые глаза. — Две недели. Я хмурюсь. — Ксантея мертва? — Да. Я замолкаю. Я и так это знала, зачем спросила? Маг видит мое внутреннее противоречие, которое отражается на лице. — Тебя-то это точно беспокоить не должно. Она желала тебе смерти, за это и поплатилась. Не знаю, зачем ты загоняешься. Все кончено. Я закусываю губы и опускаю глаза в пол. — Ты знаешь, что она была моей семьей. Мир, в котором я жила раньше имел краски потому что она была там. — Она суккуб, как и ты, я бы все равно убил ее. Ты знаешь мою политику. Я молчала. Прекрасно зная, что не в силах винить его. Да и не за что. Ведь это я ее убила. — Она молила о прощении, ты простила? Он взялся за ручку турки. — Да. Ответ получился сдавленным. Комок в горле помешал. Глаза начало жечь. Но это жжение не сравниться с тем, что происходило внутри меня. Шторм и цунами были потомок моего сознания. Буря в душе выплескивалась через края и лилась по щекам. Оставляя красные дорожки. Я прижалась к человеку. Не знаю, что двигало мной. Темный маг зло зашипел. Я забыла, что он держал горячую турку. Видимо обжёгся. Я почувствовала как прошла судорога по его телу. Снова не рассчитала силы, плохо. Поток соленой воды из глаз не прекращался и мне было все равно, если бы он бросил меня, как мешок с картошкой на пол. Винсент приблизился в плотную и поставил турку с кофе обратно на плиту. Маг неожиданно обнял меня за плечи. — Тебе станет легче, если выйдет вся горечь. Тихо сказал он успокаивающе гладя меня по голове. Мне было нечего сказать я бы и не смогла. Мой плачь перешел в судорожные всхлипы и я крепко обняла его. Его плечо было мокрым, но он стоял смирно. Когда бушующая стихия успокоилась я еще какое-то время прислушивалась к ощущениям. А потом выскользнула из его объятий и рванула в ванну. Благо помнила где она. На него я не смотрела. Прекрасно знаю, какую слабость я сейчас проявила. Как и ожидалось, последовал смешок. — Хочешь меня без рук вообще оставить? Маг сунул ожег под кран с холодной водой. Я умылась и вернулась пытаясь изобразить хоть какое-то подобие защиты на своем лице. Я только сейчас заметила, что вторая рука у него до локтя забинтована. Он проследил за моим взглядом и самодовольно сказал: — Тебе нужно провести жатву. Моей крови не хватит. — И без тебя знаю, зануда. Я замечаю лежащую пачку хватаю ее и быстро иду на балкон. Он против не будет. Тем более на мне никотин никак не сказывается, а вот люди от него быстро подыхают. Открываю двери и чувствую как ночной ветер трепет мои волосы. Затяжка и облачко дыма уже окутало мою голову и мысли. Слышу, как он недовольно что-то лопочет подходя ближе. — Проваливай уже. Раз на ноги встала, значит чувствуешь себе замечательно. Я делаю вид, что меня это задевает и надуваю губы. — Неужели ты выгонишь меня полуголую на улицу ночью? — Сомневаешься в моих способностях? — Сочувствую соседям, которые это увидят. — Сброшу тебя с балкона, никто не заметит. Я поворачиваюсь к нему и вижу чертиков в его глазах. Он действительно может это сделать. Я улыбаюсь. Люблю эти словесные перепалки. Так мы можем грызться вечно, но я люблю, когда последнее слово за мной. — Когда поил меня своей кровью ты пел по другому. — Хочешь еще? Мне не жалко. Он стягивает бинты. — Ну нет! Спасибо. Лучше спермы хлебну, чем этой красной гадости. Он закатывает глаза и фыркает. — Прибереги эти словечки для клиентов. На этот раз глаза закатываю я и делаю очередную затяжку.