Слишком.

Отвратительно.  Отвратительно было ощущать неконтролируемое желание к той, кого он, нахрен, не мог терпеть. Он снова не мог уснуть. Будто бы, думая о ней достаточно долго, его, наконец, стошнит всеми этими невыносимыми мыслями. И все прекратится. Просто пиздец. Чистокровный волшебник и лучший ученик Хогвартса, а чувствовал себя просто идиотом, ещё и в этом ебучем мире маглов. Все эти полгода. Чувствовал, и ничего не мог с этим сделать. Ни он, ни его родители, да тут даже Салазар бы не помог!  С ума сойти.  Было до смерти отвратительно вспоминать из-за кого он сюда попал. Сегодня он снова засыпал с её образом в голове. Снова прокручивал моменты прошедшего дня. Раздражался самому себе, и все равно. видел. эту. суку. Его выворачивало от того, насколько безумно он её хотел.  Эти полгода были адом. Ещё больше его лихорадило от злости с того, что для нее эта вся ебатория с университетом в мире маглов, адом не являлась. Не удивительно, но все же. Пока он, в первые дни, старался тупо привыкнуть к простому существованию среди обычных смертных, она, на его глазах, очень даже хорошо вливалась в здешний ученический коллектив. Прямо ебанный мировой друг! Подруга. Похуй.  Блондин вертится в постели. Смотрит на часы, а глаза жмурятся от экрана телефона. Гребанный Мерлин. Если не получится уснуть в ближайший час, проспит недостаточно для нормального самочувствия завтра. Нужно быть выспавшимся на зачете.  Разумеется он ходил на все бессмысленные пары. Заработать продление наказания ему было нахуй не нужно. Но поначалу любой шорох рядом настолько заводил его, что поднимались все предыдущие негодования от нахождения здесь. Каждый новый идиотский день, что он пробывал среди маглов, накатывался снежным комом на предыдущие. И так на протяжении всего первого месяца. От этого боялся в один момент попросту слететь с катушек, прикончив кого-нибудь. Случайно.  Драко встаёт с постели. Все ещё отвратительно. Если не закончить сейчас думать о всякой хуйне, он и не уснет сегодня вовсе. А завтра его предпоследний день здесь. Ее тоже. Он безумно хотел вернуться обратно в Хогвартс, лишь бы видеть её реже. Лишь бы его разум отдохнул от ее блядского образа. В течение всего семестра Драко пытался иногда оставаться дома. Все ради того, чтобы не видеть золотую девочку, которая и здесь подскакивала со стульев, зарабатывая очки. Он буквально мечтал выпороть, нахуй, её задницу, чтобы не было желания прыгать перед преподавателями лишний раз. И думал как было бы приятно убрать из неё всю спесь и идиотскую привычку то колоть фразами, то смотреть растерянным невинным взглядом. Она изводила его специально. Какое-то время Малфой сидел в четырёх стенах и от этого ещё больше трогался умом. В одиночестве все мысли сводились к тому, что жить в новом мире было невыносимо. Окружать себя новыми людьми было невыносимо. Приспосабливаться ко всем незнакомым вещам было.. а здесь сука вообще отдельная тема! Малфой бесился со многих новшеств. Обычная газета, почта, ручки вместо перьев. Но телефон. Его буквально передергивался от собственной ярости, представляя как мог бы просто засунуть этот гребанный телефон Гренджер в..  В начале года можно было бы размышлять над тем, кого он ненавидит больше, телефоны, девочку с гнездом на голове или маглов. Но через время он привык к гаджетам и нашел себе вполне адекватных знакомых. Вот и метод исключения.  Драко был не в своей тарелке долгое время. Родители организовали хорошие условия для его проживания, но в своей же квартире он ощущал себя как в тюрьме. Палочки нет. Любую другую магию использовать нельзя. Единственный, с кем он мог бы разговаривать без секретов — ебанная Гермиона Гренджер. И она, как ни странно, злилась и воротилась от него так же, как и он.  И если эта ведьма и остра на язык, то он пиздецки груб. Возможно даже слишком. Глоток воды. Слизеренец постепенно успокаивается.  Подумать только, она — самый близкий ему человек в этом городе. В этой стране. Мире, черт возьми. Там, где у него нет связи с родственниками и старыми друзьями. Только она.  — Твоя подруга? — он четко воспроизводит в своей голове слова нового знакомого, будто бы он говорит это сейчас, а не три месяца назад, — Так смотришь на неё.. Далеко нам до статуса друзей, парень. Драко усмехается и ставит стакан. Тот вопрос был проигнорирован. Никто больше про их взаимоотношения не спрашивал.  Незачем было, она итак все всем объяснила буквально следующим днём. — Больной придурок, ты думаешь мы просто так торчим здесь в университете психологии общения и регулировании прав?  — Конечно нет, золотце, - наклоняется, чтобы никто другой в аудитории не услышал, — мы здесь, чтоб ты уяснила всю глупость своей гребаной попытки убийства мага. — Увы ты жив, Малфой. - рычит, но так же тихо. Прямо ему в лицо, — если мы работаем в команде на лекции, значит мы работаем. Разберёмся с этим и не будем пересекаться до конца семестра, договорились?  Чертов с два у них получалось не пересекаться. Ее макушка светилась перед ним на всех парах. Без известия, кстати, кто ей здесь помог с волосами, но видимо в людях что-то есть, раз без магии справляются даже с таким. — Не преподаватель, а обычный не квалифицированный кретин, - и ему каждый раз приходилось выслушивать это.  — Уснуть на своей же паре, - новая подруга хихикала, сидя по праву руку от Гренджер, — может кинуть в него чем-нибудь, чтоб разбудить? — Авадой, - тихо. Но достаточно чтоб он услышал и не содержавшись искренне усмехнулся. Она вздрогнула. Забылась. Через минуту он передал вперёд записку.  «Если будешь угрожать на право и налево непростительными, закончишь семестр не здесь, а в Азкабане.  Малфой.»  Перечеркивает всю надпись на листе, комкает и кидает в преподавателя, чтоб наконец проснулся. Она никогда не поворачивается и редко пересекается с ним взглядом на парах. Но у Малфоя неконтролируемая улыбка ответом на её поведение. Что-то в такой, выходящей из состояния правильной девочки Грейнджер, заставляло его член дергаться.  Малфой открывает окно, вернувшись в свою спальню. Отлично. Из окна видно ночной город. Он каждый вечер смотрит на него и думает как же это все нереально. Будто бы, отделив от магического мира, его отправили нахрен в другую вселенную. И все было так чуждо, но по своему.. комфортно? Его пугало это слово. Он боялся привыкнуть к отсутствию других, более важных, волшебных проблем, существовавших в его жизни прежде. Здесь другие вечеринки, другие люди, другой менталитет, алкоголь, занятия, - все было другим.  Зато она оставалась его проблемой, что в Хогвартсе, что здесь. Телефон засветился в темноте. Драко закрыл окно и, не поднимая устройство, посмотрел на экран.  +3 сообщения. «Думаю вечеринку возьмёт на себя Элли, у неё отличная кварти...»  окончание последнего сообщения от нового приятеля скрывалось. А следом приходит новое  «Часов в 7. И даже если кого-то отчислят на зачете, можно отметить и это…» Видел бы Малфоя сейчас его отец. Как он насрал на всю ненависть к грязной или магловской крови. Даже если ему и пришлось здесь с кем-то общаться, он научился получать от этого удовольствие. На сообщение ответит позже. Он не успевает лечь и снова закрыть глаза как видит свою первую вечеринку среди маглов в начале года. Все казалось таким чуждым. Но ему особенно отпечаталась в голове встреча с Грейнджер. Их хрупкий безмолвный договор, подкрепленный страхом. Он не боялся её, а она точно не чувствовала такого к нему.  Они скорее опасались самих себя. Вообще, в тот вечер он даже и не думал пересекаться с ней. Но, видимо, живет совсем без мозгов, раз пошёл на кухню, зная что она там. Говорил себе, что просто зайдёт найти ещё алкоголя, но все внутренности хотели её. И он знал заранее чем это может закончится. Чем каждый раз все заканчивается. Малфой тихо входит в ту самую кухню, застав ее спиной к нему. Музыка в доме приглушает любой звук, поэтому он легко подходит к ней ближе.  А затем видит как тоненькая ручка открывает блестящий пузырек с жидкостью, выливая смесь в чайник. Драко застыл. Всего на пару секунд, чтобы снова начать думать отрезвленной головой. Он обхватил её запястье уже после того как она включила прибор. И всем телом прочувствовал её испуг.  — Надеюсь это амортенция и ты захотела кого-то трахнуть, Грейнджер. Иначе я тебя не пойму.  — Блять, Малфой…, - и этот ужас в её глазах ему нравится. Тело разворачивается к нему и он быстро реагирует, припечатывая ее к гарнитуру. Хочет выключить прибор, а та сопротивляется и успевает отодвинуть чайник дальше. Сам не знает почему вместо того, чтобы обогнуть её и выключить все из розетки, он просто собирается обе её руки в охапку и дергает на себя одной своей. — Ты свихнулась? - держит её за скулы. И хоть она и пытается вывернуться всем телом, в нем слишком много негодования, чтобы расцепить хватку.  — Отпусти.  — Любая магия запрещена, и не говори что ты, блять, не знала.  — Все пьяны, а я просто поставила чайник. — Я не планирую из-за тебя остаться здесь ещё на пол года, идиотка, - она дергается в сторону слишком сильно. Рука соскальзывает, но через мгновение возвращает ее на место, держа уже за горло. — Отпусти!  — Что ты вылила туда? — у неё мурашки, чувствует их под своей ладонью. Как завороженный, ловит ее вдох и сжимает горло чуть сильнее, чувствуя пульс. Бешеный пульс. Его потряхивает с её реакции. Видит как она на секунду прикрывает глаза, а затем смотрит на него стеклянным взглядом, — отвечай. Секунда, вторая. Она ещё и сомневается блять.  Что ж, он и сам узнает.  — Я убью тебя если выключишь этот гребанный чайник, - девушка хрипит, а грудь тяжело вздымается с каждым вдохом. Она злая и испуганная. А он сдерживается, лишь бы не податься сильнее вперед. — Так почему же я должен позволять тебе это? - ответ больше похож на рычание. Он только удивляется ее слишком жалки попыткам освободиться.  Слабо, очень слабо, Грейнджер. Тебе то точно под силам влепить мне, минимум, как на третьем.   — Отпусти. Я покажу зачем зелье, - вздыхает девушка. Ему все больше нравится эта сцена. Хоть и выбешивает. Слизеринец почему-то не думает, просто опускает руки. Его любопытство берет вверх. — Говори, Грейнджер, - в голосе чувствуется усталость.  Она опускает голову. Слишком долго думает и это его нервирует. Глубокий выдох и девушка медленно тянет руки к своей облигающей футболке. Не смотрит на него. А в его глазах интерес. Этот больной интерес затмевает и разум и светлые радужки глаз, превращая их в глубокие серые воды. Ткань поднимается выше, а девушка шипит от боли. Она останавливается как только появляется белая полоска белья. Его тяжелое дыхание спирает нахрен. Пиздец. Это пиздец. — Грейнджер, - осторожно начинает он, не отводя взгляд от тела. — Это аллергия, ясно? - волшебница нервно одергивает футболку, закрывая малиновые пятна, покрывающие весь живот и выше, к самой груди, — мне нельзя алкоголь. А после жизни в Хогвардсе обычные лекарства маглов от этого не помогают. У меня всего одна сыворотка и если прервать нагревание сейчас, то больше ничего с пятнами не сделать.  — Так а какого, блять, черта ты здесь пьешь?  — Не знала, что в мой сок будут вливать спиртное!  — Знала. — Если бы готовилась к такому, то привезла с собой не одну экстренную бутылочку с зельем, а целый чемодан!  Идиотка.  Чайник начал буквально звереть. Пар стал фиолетовым, а звук таким, будто бы закипает не вода, а младенец. Чертово зелье, нельзя было уйти домой и сделать это там?!  — Вы здесь? - Малфой не отрывает от Грейнджер недовольного взгляда, когда на кухню пытается пробраться парень с их курса, — откроете? - ужравшийся в хлам, тот смеётся, глазея на пару через прозрачную дверь.  Грейнджер буквально умоляет его взглядом, бегая глазами от двери к блондину. Он нужен ей, ну конечно. Бесится, а член все равно норовит в ее сторону.  Шепотом произносит заглушающее и запирающее заклинание. На всякий случай. И ловит её ошарашенный взгляд на своих губах. Сука. — Сколько безпалочковых заклинаний ты выучил? - удивляется волшебница. — Достаточно. Достаточно, чтобы выжить вообще здесь. — Мерлин, - шепчет девушка и видит что к парню по ту сторону двери подходит её подруга, так же стараясь открыть дверь. Хорошо хоть ебанутый фиолетовый пар чайника им не видно за ними.  Малфой цокает и тянет девушку на себя за предплечье, наклоняясь ближе к уху.  — Будь и дальше послушной девочкой, сиди-ка дома, Грейнджер, - а затем поворачивает на себя её голову и прислоняется к губам. Блять. За то, что он чувствовал, впечатываясь в неё поцелуем, Малфой ненавидел её ещё больше.  Она опешила. Посмотрела на него широко раскрытыми глазками и замерла. А он молил, лишь бы она снова ему врезала как следует и оттолкнула.  Потому что чувствовать, как она следом раскрывает рот и подаётся навстречу, было чем-то невыносимым. Он аккуратничал. И это было пиздецки сложно. Мозги плавились от таких тягучих движений. Ты делаешь ей одолжение, Малфой. К черту. Он с каждой секундой подходил к грани. Чертовски хотел слететь, мать его, с катушек. И это было заметно по сжимающей локоны руке, при каждом ее блядском выдохе. Оттягивал голову девушки и ловил стон.  Слишком, Салазар, сладко. Слишком приятно. И он уже отстраняется, понимая что дверь больше открыть не пытаются. Но она раскрывает свой ротик шире, проводя языком по его губе.  Грейнджер его нахуй здесь и убьет.  Драко сжимает волосы крепче, откидывает ее голову назад, и отрывается от девушки с громким чмоком. Глаза туманные. Она хоть поняла что, блять, только что натворила?  — Как выпьешь зелье - убирайся вон, - он неосознанно поправляет ее футболку и ловит неровный выдох от соприкосновения ладони с пятнистой кожей. Незачем было, но как же ему хотелось это сделать.  — Наглый, невыносимый, мерзкий хорек, - еле слышно выплевывает девушка. Он улыбается. А следом выходит с кухни, плотно закрывая за собой дверь. Уходил, а мысли о её полуобнаженном теле и проклятом поцелуе его догоняли.  Даже сейчас, стоя в своей спальне у окна.  Чертов с два он был обделен женским вниманием, ни в Хогвартсе, ни среди маглов, но общение с ней действовало как наркотик. Два месяца назад, на Хэллоуин, Малфою и Грейнджер выделили выходной день. С этим оповещением к нему в 8 утра долбилась сова в окно. И он неописуемо удивился её появлению. Потому как им запретили общаться со всем волшебным миром.  В письме было лишь пару строк о единственной субботе, когда можно встретиться с друзьями из Хогвартса. В пределе вокзала.  Он не знал на кой черт туда поехал, но, видимо, им двигала хоть какая-то надежда.  Что ж. Им не сказали. Или забыли. Он и не сильно ожидал, конечно. Вообще не ожидал увидеть хоть кого-то из своих родственников или друзей. Даже не злится на них. Похуй.  Он смотрел как с вагона выходил Рон и Гарри навстречу Грейнджер. Верные придурки. И думал насколько же его съедала своя же злость.  Какого хуя у этой девчонки вообще есть друзья?  Он видел как они прошлись по нему взглядом, полным неприязни. Считают ведь, что это он отобрал их золотую девочку и закрыл здесь. Он снова ощущал себя чужим. И у Драко после этого ноющего чувства оставалось лишь желание убить их. Он вообще в такие моменты не жалел ни о каких сказанных им слов в день той масштабной конфронтации с Грейнджер. Ни о ее грязной крови, ни о метле на голове, ее чопорности, тупизме, прикрытии святым Поттером, любом упоминании малейшего порока.  И видит Мерлин, лучше бы она его тогда убила за все эти слова.  — Он просто кретин, ты что его защищать будешь? - он уже был по другую сторону, а до него все еще доносилась реплика Уизли.  — Только сказала, что сама виновата не меньше. Не хочу сейчас ничего выслушивать о нем! - она прошипела это, сбавляя тон. Последние слова он вообще додумал. И затем скрылся, направляясь на выход. Гребанная Грейнджер. Почему он должен думать о ней сейчас?! 2 часа ночи.  Защищала ли она его тогда? Он усмехнулся. Видимо она вообще не рассказывала им всю историю.  Интересно, расскажет ли после? - ворох непонятных мыслей путался в его голове еще какое-то время, но все-таки это было последним о чем он подумал перед тем как уснуть.  Наконец-то, уснуть.