Близнец

Школьный коридор гудел разговорами, хлопками шкафчиков и топотом спешащих учеников. Тейлз, копаясь в своём шкафчике, выуживал нужные учебники, пока рядом стоял его брат Найн, лениво прислонившись к соседнему. — У нас сегодня физика последним? — спросил Тейлз, просматривая расписание. — Ага, — отозвался Найн, глядя куда-то в сторону. — Если училка опять задаст что-то сверх программы, я прямо скажу, что у нас и так хватает головной боли. — Только не перегибай, а то опять на замечание нарвёшься, — усмехнулся Тейлз. — Ой, кошмар, что же тогда будет? — лениво протянул Найн, закатив глаза. — Меня, наверное, вызовут в кабинет директора и заставят страдать. Ах да, подожди… мне уже плевать. Разговор оборвался на полуслове, когда по коридору раздалось знакомое: — ТЕЙЛЗ! Прежде чем он успел среагировать, его буквально сбили с места, сжав в крепких объятиях. — Соник! — Тейлз засмеялся, но не стал сопротивляться. — Вот ты где! — Соник прижал его к себе, трепанул по голове и притянул ещё ближе. — Как поживает мой любимый гений? — Всё нормально… но если ты меня сейчас не отпустишь, я упаду, — хихикнул Тейлз. Соник, конечно, его отпустил, но всё равно не отошёл, оставив руку на его плече. Найн закатил глаза. — Прекрасно. Это именно то, чего мне не хватало с утра. Шоу "Надоедливый старшеклассник душит моего брата". Не выключайте телевизор, дальше будет ещё хуже. — Оу, прости, мистер "я-самый-сдержанный-в-мире", — с показной серьёзностью ответил Соник, делая вид, что внимательно его рассматривает. — Ты случайно не в своём классе потерялся? Может, тебе к учителям, в кабинет строгих и непреклонных? — Очень смешно, — буркнул Найн, делая драматическую паузу. — Может, повторишь шутку? Так, знаешь, раз пятьдесят. Чтобы я прочувствовал всю её глубину. Тейлз фыркнул, прикрывая рот рукой, чтобы скрыть улыбку. — Ладно-ладно, — примирительно сказал он. — Мы не хотели тебя раздражать. — О, не переживай, я уже давно смирился, — протянул Найн, складывая руки на груди. — Просто иногда удивляюсь, как твой друг умудряется существовать без пятиминутной дозы внимания. Соник ухмыльнулся: — Ну, я просто беру пример с тебя. Ведь ты тоже стоишь тут и пилишь на нас взглядом, будто пытаешься мысленно испепелить меня. — Приятно видеть, что у тебя хоть какое-то воображение, — хмыкнул Найн. Тейлз тихо рассмеялся. Ему казалось, что эти двое вечно соревнуются в том, кто кого переплюнет в сарказме. — Ладно, не важно, — Соник махнул рукой. — Тейлз, как насчёт после школы заскочить ко мне? Кино, пицца, всё как полагается! Тейлз тут же кивнул, глаза загорелись. — О, да! Я давно хотел посмотреть тот фильм, о котором ты говорил. — Ну вот, другое дело! — Соник чиркнул пальцами, довольно ухмыльнувшись. Найн фальшиво зааплодировал: — Боже, какая неожиданная развязка. Вы опять идёте проводить время вместе. — Эй, если хочешь, можешь тоже прийти, — предложил Тейлз. — Хм, дай-ка подумать… — Найн изобразил на лице задумчивость, затем громко щёлкнул пальцами. — О, точно. Нет, спасибо. И, не дожидаясь реакции, развернулся и ушёл. Тейлз посмотрел ему вслед, слегка наклонив голову. — Думаешь, он обиделся? Соник пожал плечами. — Ну, если это и обида, то самого высшего уровня. Он же не может просто сказать, что ему скучно без тебя, вот и корчит из себя мистера "я-выше-этого". Тейлз задумался. В голосе брата было нечто… странное. Не просто раздражение. Скорее, что-то похожее на… разочарование?

***

Найн любил своего младшего брата. Всегда любил. С самого начала, с самого первого момента, как он себя помнил, Тейлз был рядом. И он всегда знал, что это его ответственность – защищать его. Оберегать. Поддерживать. Если что-то шло не так, если кто-то пытался воспользоваться Тейлзом, он был первым, кто вмешивался. Без колебаний, без вопросов. Он не сомневался в себе, не останавливался, не давал спуску никому, кто хоть на секунду осмелился бы подумать, что его брат – лёгкая добыча. Сколько раз ему приходилось смотреть, как люди пытались использовать Тейлза? Вытягивали из него всё, что могли, а затем бросали? Сколько раз он видел, какой Тейлз, слишком добрый, слишком доверчивый, позволял кому-то быть рядом, даже если эти люди того не заслуживали? Найн ненавидел это. Он ненавидел всех этих людей. Но Тейлз раздражал его. Иногда. С пятого класса это стало особенно заметно. Тейлз был слишком… мягким. Он не мог огрызнуться, когда надо. Он позволял другим задирать себя, он слишком переживал, слишком нервничал. Он никогда не был тем, кто мог постоять за себя, но Найн это исправлял. Если нужно было кого-то проучить, он делал это сам. Если нужно было кого-то поставить на место, он не стеснялся в методах. Он сломал бы любому кости, если бы кто-то посмел причинить вред его братишке. Но потом появился он. Этот шумный, неугомонный, гиперактивный старшеклассник с слишком яркой улыбкой. Соник. Сначала Найн его ненавидел. Каждое его появление раздражало до зубного скрежета. Он был слишком громким. Слишком надоедливым. Слишком уверенным в себе. Он врывался в их жизнь, как ураган, забирая Тейлза всё больше и больше, и это… это было невыносимо. Найн не мог избавиться от ощущения, что этот парень вытаскивал Тейлза из-под его крыла, забирал его внимание, его смех, его время. Сначала это было просто злобное раздражение. А потом… потом Найн начал замечать, что его взгляд задерживается на Сонике дольше, чем надо. Он начал ловить себя на том, что отмечает детали. Чёрт, он ненавидел его. Он ненавидел эту вечную ухмылку, эти покрашенные в синий волосы, небрежные, будто после бега наперегонки с ветром. Ненавидел, как солнце отражалось от его смуглой кожи. Ненавидел его зелёные глаза. Они были слишком… яркими. Ненавидел его смех. Громкий, открытый, без стеснения. Ненавидел, потому что этот смех застревал в его голове. А больше всего Найн ненавидел тот факт, что этот парень был единственным, кто мог его заткнуть. Потому что когда Соник входил в комнату, весь его этот напускной сарказм рассыпался, и он, чёрт возьми, ничего не мог с этим поделать. Найн провёл остаток дня в каком-то странном состоянии. Он сидел за партой, вяло записывая уравнения в тетрадь, но мысли ускользали, растекались по голове, как пролитая краска. Учитель что-то объяснял, одноклассники переговаривались, кто-то стучал ручкой по столу — всё это звучало глухо, приглушённо, как сквозь вату. Он не знал, чего именно его так выбило. То, что Тейлз снова убежал к Сонику? Да нет, это было привычно. То, что ему это не нравилось? Ну, тоже ничего нового. То, что он поймал себя на мысли, что не просто злился? …Вот это уже раздражало. Он не мог заставить себя перестать думать об этом, как бы ни старался. Соник. Его раздражающая ухмылка, его громкий голос, его привычка постоянно трогать Тейлза, как будто у него вообще нет понятия о личном пространстве. Всё в этом парне бесило его. Всё. …Но всё это не уходило из головы. Найн резко выпрямился, моргнул и посмотрел в тетрадь. Он только что записал цифры не в тот столбик. Чёрт. Стереть, переписать. Так прошло несколько уроков. Он работал на автомате, машинально отвечал на вопросы, заполнял страницы тетради, просто чтобы отвлечься. После занятий он ещё немного задержался в библиотеке — не потому, что это было необходимо, а потому что не хотел выходить на улицу. Но, в конце концов, делать было нечего. Он вышел из школы и просто… встал у ворот. Просто постоял. Пять минут. Десять. Пятнадцать. Люди расходились, школьный двор пустел. Тейлза не было. Ну, логично. Он ведь сказал, что пойдёт к Сонику. Найн ещё немного постоял, сунув руки в карманы. Двадцать пять минут. Тридцать. Тишина. Ветер дёргал ветки деревьев, вдалеке проезжали машины. Ему хотелось, чтобы Тейлз хотя бы написал. Хотя бы что-то. Но нет. Ну и чёрт с ним. Конец августа всегда был таким… зыбким. Не совсем осень, не совсем лето. Тот момент, когда жаркое дыхание лета ещё ощущается в воздухе, но уже едва заметно, как будто что-то невидимое тянет за собою холодок осени. Солнце по-прежнему светит ярко, но не греет, как летом — его лучи уже не такие горячие, а тень от деревьев, в которой ещё недавно можно было найти укрытие, теперь кажется приятной и освежающей. Лёгкий ветерок тянет за собой запах земли, сырой травы, как будто природа уже готовится к чему-то новому. Все вокруг замедляется, как последний вдох перед тем, как всё снова изменится. Найн шёл домой, чувствуя, как этот невидимый переход ощущается в каждом его шаге. Он знал, что нужно двигаться вперёд, но думал, что было бы проще просто остановиться, остаться здесь, на границе этих двух миров. Но он продолжал идти. Всё это время его мысли не отпускали. В голове снова и снова крутился один и тот же вопрос: что с ним не так? Он чувствовал, как всё внутри путается. Он всегда был один. Отстранённый. Ему казалось, что в нем нет места для нормальных чувств. Когда все вокруг были такими открытыми, такими искренними, такими… настоящими, он часто сомневался, а что-то ли он сам вообще ощущал по-настоящему? Или он был просто холодным, как камень? Его брат был совершенно другим. С каждым годом становился всё более чувствительным, тонким, открытым для мира. Он мог понять любого, сопереживать каждому, кто что-то переживал, и все эти эмоции, которые, казалось, выплескивались из него постоянно, делали Тейлза живым, настоящим. А Найн? Он сам не мог понять, почему иногда чувствует себя так, как будто не способен на такие же искренние переживания. Все его чувства словно оставались за пределами, под слоем льда, за прочной стеной. Он прошёл через улицу, мимо старых домов, мимо знакомых мест, ощущая, как всё вокруг как будто проникает в него. Вечерний воздух с лёгким запахом свежести, ветром, который приносит первые признаки осени. Это ощущение, как будто время замедляется, а перед глазами мелькает картинка, когда лето и осень сталкиваются, и мир стоит на грани. И вот он пришёл домой, в свою пустую комнату, и снова оказался один. Но его мысли всё равно не оставляли его. Найн стоял у окна, наблюдая, как солнце медленно скрывается за горизонтом. Небо растекалось оттенками оранжевого и розового, переходя в глубокий синий. Было в этом что-то успокаивающее, что-то неизбежное — как смена времён года, как всё, что приходит и уходит, независимо от его мыслей и чувств. Он вздохнул и, слегка осмотрев свою комнату, решил, что стоять без дела дальше не имеет смысла. Он направился в душ. Горячая вода стекала по коже, и Найн чувствовал, как вместе с ней уходит напряжение, которое он даже не сразу осознал. Может, это просто тепло действовало на него так? Может, это давало иллюзию контроля, хоть на несколько минут? Он закрыл глаза, наслаждаясь этим моментом редкой тишины в голове. Когда он вышел из ванной, волосы ещё слегка влажные, он зевнул и лениво потянулся, прежде чем направиться на кухню. Там было тихо, уютно. На полу отбрасывал свет ночник, создавая мягкие тени. Он включил чайник, достал чашку, лимон и сахар. Сахар. Он никогда не был любителем сладкого, но иногда мог себе позволить хоть немного. бросив в чай дольку лимона, добавил ложку сахара, посмотрел, как он растворяется в воде. И вдруг представил, как Тейлз, если бы увидел это, непременно бы что-то прокомментировал. "О, неужели мой хмурый братик хоть немного ест сладкое? Вот это да!" От этой мысли Найн поморщился. И это был не лимон. Сев за кухонный стол, закутался в привычную тишину дома и сделал глоток чая. Горячий, чуть кисловатый, с лёгкой сладостью. Он чувствовал усталость, хотя, по сути, за день не сделал ничего, что требовало бы физического труда. Да, были занятия, но не то чтобы они его изматывали. Домашка… Парень мельком взглянул на учебник, который так и остался нетронутым на краю стола. Да ну её. Один раз можно. Они с Тейлзом всё равно лучшие в классе. Может, даже во всей школе. Он отодвинул книги в сторону, сделав выбор в пользу ещё одного глотка чая, и.. резко выдохнул, отгоняя ненужные мысли, и поднялся на ноги. Он взять кружку со стола, быстрым движением сполоснул её под краном, стряхнул остатки воды и поставил на сушилку. Всё должно быть на своих местах. Всегда. Найн бросил взгляд на кухню, проверяя, чтобы не осталось лишнего мусора или крошек. Убедившись, что всё в порядке, выключил свет и направился в свою комнату. Там было темно и тихо, только свет фонаря за окном рассеивал мягкий полумрак. Он подошёл к кровати, стянул с себя кофту, кинул её на спинку стула и лёг, натягивая на себя одеяло. Он устало потер виски, чувствуя, как мысли путаются и налипают друг на друга, как надоедливые липкие сны, которые никак не удаётся стряхнуть. Голова отказывалась работать, словно перегревшийся процессор. Может, стоило просто лечь спать? Разобраться с этим сейчас всё равно не получится. Как бы он ни пытался, эмоции оставались спутанными, размытыми, не поддающимися анализу. Может, дело было в том, что рядом не было Тейлза. Его младший брат, этот эмоциональный компас, который всегда давал понять, когда злиться, когда смеяться, когда всё идёт не так, а когда всё в порядке. Без него разобраться в собственных ощущениях было… неприятно. И всё потому, что этот мелкий предатель бросил его. Сейчас наверняка сидит где-то с этим синим придурком. Смеётся с его тупых шуток, над которыми даже глухой бы не стал смеяться. Опять позволяет ему лезть с этими вечными объятиями, тисканьями. Ну конечно, Соник же просто такой дружелюбный, такой… навязчивый. Найн резко вдохнул, и в этот момент его будто ударило током. На какую-то долю секунды он осознал, что в его воображении не Тейлз был в руках Соника. А он сам. — …Чёрт. Найн быстро сел, словно его ударило по лицу, и уставился в темноту комнаты. Это было странно. Действительно странно. Он потер виски, пытаясь прогнать странное ощущение, и прикусил губу. Что, чёрт возьми, с ним происходит? Он устал. Определённо. Это всё недостаток сна, его мысли просто путаются, сознание выдаёт какие-то нелепые образы. Он ведь не мог… не мог так подумать. Но в голове всплыло снова. Близко, слишком ясно, будто его сознание решило издеваться над ним, прокручивая этот образ снова и снова. Чьи-то руки — тёплые, уверенные, сильные. Крепко сжимают его запястье, как будто случайно, но достаточно, чтобы почувствовать силу. Смех — громкий, искренний, дерзкий, как вспышка в ночи. Яркие зелёные глаза смотрят прямо на него, насмешливо, будто читают его насквозь. "Знаешь, у Тейлза, милая улыбка, если бы ты улыбался, ты бы тоже был милым, наверное" Этот голос — чертовски наглый, чуть тянущий слова, с этой бесконечной лёгкостью, которая всегда раздражала Найна. Но самое худшее, самое болезненно-странное — то, что этот голос не вызывал у него привычного раздражения. Он вызывал тепло. Найн резко выдохнул, откидываясь назад, и закрыл глаза рукой. — Это бред, — пробормотал он сам себе, пытаясь оттолкнуть от себя эту картинку. Но она не исчезла. Он рывком встал, едва не опрокинув стул, и прошёлся по комнате, начиная злиться уже на самого себя. В конце концов, этого не может быть. Не может и не должно быть. Соник раздражает его. Выбешивает до зубовного скрежета. Соник забирает у него Тейлза, заполняет его пространство, ломает его привычный порядок вещей. Соник — это буря, хаос, шум, суета. Заснуть оказалось сложнее, чем он рассчитывал. Голова начала глухо ныть, словно он слишком долго был в шумном месте без возможности вырваться. В висках неприятно пульсировало. Найн приоткрыл глаза в темноте и подумал, не спуститься ли за таблеткой. Но стоило ему хотя бы чуть-чуть расслабиться, как тело, наконец, сдалось — веки потяжелели, мысли замедлились, и он всё же провалился в сон. Но посреди ночи его разбудила сухость в горле. Он медленно приподнялся, моргнул несколько раз, пытаясь сфокусироваться. Во рту было неприятно сухо, и в целом он чувствовал себя… не так. Будто тело ломило изнутри. — Ну спасибо, бляха… — пробормотал он хриплым голосом, устало потирая лицо. Проклятая простуда? Это было бы чертовски не в тему. Он встал, натянул кофту на плечи и вышел из комнаты, спускаясь вниз. Свет фонаря за окном цеплялся за его светлые, чуть спутанные волосы, почти серебристые в ночном полумраке. Голубые глаза поблёскивали от сонливости, а лицо было ещё бледнее, чем обычно. Худощавое, но подтянутое тело двигалось плавно, хотя чувствовалось напряжение в плечах. На кухне было темно, но стоило ему открыть холодильник, как яркий свет резко ударил в глаза. Он зажмурился, тихо чертыхнувшись, но пересилил себя, потянувшись за бутылкой воды. Холодная пластиковая поверхность приятно легла в пальцы. Чёрт, он и не думал, что жажда окажется такой сильной. — О, привет. Можно мне тоже воды? Найн вздрогнул. Его пальцы сжали бутылку крепче, чем нужно, хлюпанье воды внутри прозвучало громче, чем казалось возможным в ночной тишине. Если бы это был Тейлз, он бы не удивился. Младший брат часто просыпался среди ночи, но голос принадлежал не ему. Голос был чуть осипший, ленивый, будто говоривший только что поднялся с подушки. Он резко повернулся. В дверном проёме стоял Соник. Помятый, босой, с привычно взъерошенными синими волосами и — что самое неожиданное — фиолетовой тенью под глазом. Фингал? Соник выглядел слегка уставшим, но всё равно ухитрился улыбнуться, будто увидел старого друга, а не человека, который готов был его прибить хотя бы за сам факт присутствия здесь. — Воду можно? — повторил он, лениво потирая шею. Найн смотрел на него, пытаясь осознать происходящее. Соник. В его доме. Среди ночи. Какого хрена? — …Ты, блять, что тут делаешь? — голос Найна прозвучал куда более усталым, чем злым, хотя злость уже поднималась изнутри. Соник зевнул, прикрыв рот ладонью. — А, ну, я у вас ночую. Тейлз разрешил. Ты просто спал, когда мы пришли, решили не будить. Найн моргнул. — …Ты ночуешь в моём доме? — Ага. — Соник кивнул, совершенно непринуждённо. — Так можно мне воды? Найн продолжал молча смотреть на него, ощущая, как внутри нарастает неприятная, но пока неразборчивая волна эмоций. Ощущение было такое, будто он пропустил какой-то важный разговор. Или, может, несколько. Найн всё ещё стоял в полном ахуе, когда Соник просто подошёл сам, намереваясь взять воду. Он потянулся к холодильнику, и в этот момент его рука мельком задела шею блондина. Соник был выше почти на две головы, и это ощущение — чужая тёплая кожа на мгновение касающаяся его собственной — оказалось неприятно странным. Это было достаточно, чтобы Найн наконец вышел из ступора. Он поднял взгляд… и понял, что стоит слишком близко. Или это Соник стоял слишком близко. Лучший друг его брата действительно просто хотел взять воду. Но сейчас между ним и холодной бутылкой с ледяной водой стоял Найн. Они встретились взглядами. Глаза у Соника и правда были слишком яркие. Зелёные, почти неестественные в этом холодном, приглушённом свете холодильника. Он ухмыльнулся. — Отойди. Найн не сдвинулся. Походу, он и правда завис. Соник чуть склонил голову и повторил, уже улыбчиво: — Отойди, говорю. Пить хочу. Найн молча отступил в сторону. Сердце билось слишком быстро. Найн думал, что сдохнет прямо тут, на этой чёртовой кухне. Всё это было странно. Одновременно противно и пугающе, но… почему-то ещё и приятно. Будто его голова не могла решить, как реагировать. А этот синий придурок просто стоял рядом и пил воду, будто не он был причиной того, что сейчас творилось с Найном. Хотя откуда ему вообще знать? Тишина висела в воздухе слишком долго, поэтому Найн, чтобы её заполнить, просто ляпнул первое, что пришло в голову: — Чего ты у нас? Тебя что, из дома выгнали? Голос звучал всё так же ровно и безразлично, как всегда. Но на деле это было далеко не так. Синеволосый парень поднял на него взгляд, но не ответил. Просто прошёл дальше, словно вопрос Найна его даже не задел. Оказывается, он уже устроился на их диване в гостиной. Помятая подушка Тейлза, сползающее одеяло… Значит, он спал тут? Найн нахмурился, но всё же пошёл следом за их так называемым ночным гостем. Не то чтобы ему было до этого какое-то дело, просто… любопытно. Соник уселся обратно на диван, а Найн присел на его край, наблюдая, как тот снова приникает к бутылке. Глоток за глотком, жадно, будто только что выбрался из пустыни. Вода стекала с губ, капли спускались по его горлу — и Найн внезапно поймал себя на мысли, что смотрит на это слишком внимательно. Кожа у Соника была загорелая, даже при слабом освещении гостиной загар был заметен. Интересно, он действительно так часто проводит время на солнце или это у него просто особенность кожи? Когда Соник вдруг поднял взгляд, их глаза снова встретились. Найн тут же отвёл свои, сделав вид, что разглядывает журналы на столе. Вот же он опять ступил. — Нет, меня не выперли, — Соник наконец-то ответил, всё так же улыбаясь уголком губ, словно весь этот разговор был для него какой-то забавной игрой. — Просто решил проводить Тейлза домой. Всё же это из-за меня мы задержались, а потом мне было лень тащиться обратно, так что я напросился к вам. А своим предкам смс написал. — Могли бы мне написать, я бы сам забрал Тейлза. — Ну, не хотели беспокоить. — Он мой брат, какие ещё беспокойства? Синий пожал плечами. — Ну хз. Прошло несколько минут — может, пять, может, больше. Найн даже забыл, зачем вообще спустился на кухню. Он снова подошёл к холодильнику, взял бутылку воды, но так и не открыл её. Просто стоял, прислонившись к холодной поверхности, вяло перебирая пальцами пластиковую крышку. Тело ощущалось странно — словно он стал легче, будто его что-то тянуло, но одновременно не давало двигаться. Чушь, конечно. Вообще-то ему следовало подняться в свою комнату, упасть в кровать и забыться сном. Спать под тёплым одеялом, а не торчать тут босиком на холодном полу, в одних шортах, с пустым взглядом, уставившимся в бутылку воды. Но что-то мешало. Соник? Найн скривился, едва заметно дёрнул плечом. Да уж, если так — с ним точно что-то не так. — Не надоело стоять там? Может, присядешь? — Соник лениво похлопал ладонью по месту рядом с собой, всё так же улыбаясь. Найн резко перевёл на него взгляд. Синий придурок развалился на диване, будто был у себя дома, будто это вообще было нормальным — вот так просто предлагать ему сесть рядом. И почему-то это выбило Найна из равновесия.Не так, чтобы сильно, но достаточно, чтобы он почувствовал себя… неловко. Он сжал бутылку воды в руке, как будто это могло помочь собраться с мыслями. А Соник продолжал смотреть на него — спокойно, как будто вообще не замечал его внутреннего смятения. Или замечал, но ему просто было плевать. — Что, боишься, что я тебя укушу? — насмешливо добавил он, приподняв одну бровь. Найн поморщился. — Боюсь, что ты заразный, — огрызнулся он, но всё же подошёл ближе.