Счастье моё в перьях

Внезапно двери внутренних покоев в Доме Блаженства оказались заперты. Не то, чтобы это могло остановить непревзойдённого князя демонов в его собственном жилище, но удивить так точно. — Мой принц, в зале накрыт ужин. — А, Сань Лан, это ты? Подожди, пожалуйста, не входи! — голос Его Высочества из-за дверей звучал как-то резко и нервно. — Я должен привести себя в порядок. — Мой господин несколько часов провёл наедине с Ши Цинсюанем и теперь не в порядке? Этот демон начинает ревновать… — лукаво протянул Хуа Чен. — Ну… ну хорошо, заходи. Но учти, я выгляжу не обычно. Запертые изнутри двери послушно распахнулись перед хозяином и сразу же закрылись за его спиной. Сделав несколько шагов вперёд, Собиратель цветов наконец смог рассмотреть свое божество и замер, не в силах выдохнуть ни звука. — Понимаешь, Ши Цинсюань учил меня менять внешность, — чирикал меж тем Се Лянь, — Он хотел, на самом деле, чтобы я женское обличье принял, но как-то не задалось. Очень сложно. В общем… Получилось только помолодеть. А потом он предложил переодеться… Хотя только что небожитель стеснялся и собирался быстрее вернуть прежнюю форму, он вышел в центр комнаты, чтобы новый образ можно было лучше рассмотреть. А посмотреть было на что. На вид Се Ляню стало лет шестнадцать-семнадцать, как в момент его первого вознесения. Многослойное пышное одеяние сочетало белый с алым и золотом и было расшито узором из лотосов. Пояс с тяжёлыми кистями обнимал стройный стан, являя почти мальчишескую хрупкость. Нежные черты юного лица искусно подчёркивал лёгкий макияж, в котором читались рука и вкус Повелителя Ветра, ну, точнее, Повелительницы, конечно. Выдержать эту картину Хуа Чен оказался не в состоянии. Его Высочество резко прекратил крутиться и тараторить, когда заметил, что демон упал на колени и закрыл лицо руками. — Что? Что с тобой, Сань Лан? Принц поспешил к своему супругу, сбитый с толку и растерянный, опустился на пол рядом, намереваясь обнять, но замер. Перед ним сидел не взрослый мужчина, а вовсе даже мальчишка, лет тринадцати, растрёпанный и хрупкий. Богатые алые одежды стали серыми обносками не по размеру. Сквозь тонкие пальцы смотрели тёмно-карий и алый глаза. Их выражение трудно было считать, столько разных эмоций плескалось в глубине. — Зачем ты меня пугаешь? Я всё это сниму, немедленно, если тебе не нравится! Се Лянь судорожно сдёрнул золотую застёжку пояса, браслеты с жалобным звоном покатились следом, завозился с крупной, тяжёлой серьгой. На миг показалось, что принц в панике может сорвать ее, не расстёгивая. — Пожалуйста, пусть Его Высочество остановится. Не надо! — в слишком юном голосе дрожала паника. Узкие ладони сжались у груди в умоляющем жесте. В такой ситуации непревзойдённый князь, конечно же, схватил бы своего супруга за руки, чтобы помешать ему причинить себе вред. И, конечно же, немедленно расцеловал бы каждый пленённый пальчик, чтобы успокоить и отвлечь. Но этот ребёнок не смел прикоснуться к своему божеству. Се Лянь замер, как было велено, судорожно выдохнул и за неимением лучших идей сцепил руки на коленях, показывая, что всё-всё прекратил, правда, и можно больше не смотреть на него в таком ужасе. — Всё хорошо? — мягко спросил Его Высочество после минуты напряженной тишины. — Прости меня, пожалуйста, я не должен был так реагировать. Давай, я переоденусь, ты примешь обычную форму, и мы пойдём ужинать, да? Мальчишка отрицательно помотал головой. — Что именно «нет»? Маленький демон несколько раз медленно закрыл и открыл глаза, будто пытаясь обрести контроль над непривычным телом. Выглядел он, как птенец какой-то диковинной ночной птицы, глазастый и взъерошенный, безжалостно вытащенный на солнечный свет. — Прошу, пусть мой господин позволит этому несчастному ещё посмотреть на Его Высочество наследного принца, угодившего богам. Он выглядит совсем как те статуи, совсем таким, каким этот проклятый увидел его впервые, совсем как смысл его жизни… Когда эмоции чуть-чуть схлынули, Се Лянь начал подозревать, что именно приключилось с его супругом. И эти мысли снова заставляли нервничать. Под руки, которые сложно было держать на месте, попалась золотая кисть, украшавшая пояс. Принц решил прервать восхваления своего высочества, чтобы разобраться в ситуации. — То есть, ты помнишь, кто я? — Конечно, мой господин — Се Лянь, Его Высочество наследный принц Саньлэ под маской бога, небожитель и мой божественный супруг. Что тут сказать? Выбор титулов довольно однобокий, но правдивый — не придраться. — Хорошо, а кто ты? — с некоторым опасением задал следующий вопрос Его Высочество. Сильные пальцы впились в несчастную кисточку, сминая и путая золотые нити. — Этот несчастный помнит, кто он, кем он должен быть в этом городе, в этом доме, рядом с моим господином. Но сейчас это не так, — прозвучал одновременно плохой и хороший ответ. Се Лянь продолжил: — Как тебя зовут? — Этого проклятого никто не зовёт. Он не помнит имени. — Умин? — осторожно выдохнул принц. Юный демон замер и чуть-чуть наклонил голову, будто бы пробуя на вкус забытые звуки. Он так ничего и не ответил, но принцу информации хватило. Способность менять воплощения часто встречалась среди небожителей, особенно древних, проживших несколько людских жизней. Воплощение не просто внешность, не маска и даже не двойник. У небожителя при их смене могут меняться способности, силы, характер и даже порой память и мировоззрение. Сам принц прекрасно различал себя Фан Синя, себя наследника Саньлэ, себя генерала Хуа, себя мусорного бога… Большинство небожителей меняли воплощения по желанию. Се Лянь так не умел, но в некоторых обстоятельствах довольно ярко ощущал другие свои личности. И вот оказалось, что демоны тоже имеют такую способность, но Хуа Чен явно сделал это не намеренно. И теперь не мог вернуться обратно. — Умин, ты помнишь, такое бывало с тобой раньше? — Когда этот несчастный не справлялся со своей тоской, он терял все силы и становился таким, — ­­­­мальчишка опустил глаза, то ли стесняясь своего признания и слабости, то ли смущаясь от взгляда на своё божество. –­ Но с тех пор, как он обрёл своё благословение, ему ни мгновения не было тоскливо. — Как помочь тебе вернуть обычное воплощение? — Этот бесполезный не знает. Раньше, когда он был слаб, его убивали. Или в бою он вспоминал себя и убивал сам. — Так, ладно. Хорошо. Это средство всегда в доступе. Пока поищем что-нибудь другое, — Се Лянь окончательно вжился в свою любимую роль и в его голосе даже появились интонации советника Фан Синя, трудно сочетавшиеся с семнадцатилетним обликом. Растерзанная кисть рассыпала золотые нити по его коленям и полу вокруг. — Для начала нам нужно успокоиться и отвлечься. Попрошу накрыть ужин здесь. — Чтобы позвонить в колокольчик для вызова слуг вовсе не обязательно его касаться. В Доме Блаженства привыкли к условным знакам. — Ты уверен, что мне не лучше будет вернуться к обычному образу? Мальчишка решительно помотал головой. Он сидел, обхватив себя руками за плечи, будто бы силой удерживая от чего-то, и упрямо смотрел в пол. Так он ещё больше походил на чудного взъерошенного птенца. — Умин? Мне так… беспокойно. Можно, я тебя обниму? Юный демон ещё более отчаянно замотал головой и даже немного отполз назад, будто ему предложили что-то поистине ужасающее. — Нет-нет-нет, этот несчастный не смеет прикоснуться к Его Высочеству наследному принцу! У него разорвётся сердце, если только… — Но это же я, — принялся увещевать Се Лянь, несколько смущённый такой реакцией. — Это всегда был я, когда мы обнимались, ты же помнишь? И ничего не разорвалось. — Кроме разнообразнейших одежд… Но мотание головой стало только ещё отчаяннее. — Тебе не придётся меня трогать, я сделаю всё сам. Этому богу ведь позволено прикоснуться к своему последователю? Мальчишка остановился, явно раздумывая над неожиданным ракурсом предложения. — Ну же, иди сюда, — подбодрил принц. Да, подойти он должен сам, по своей воле, чтобы чувствовать себя в безопасности. Через бесконечно долгие несколько мгновений демон всё-таки пошевелился: не вставая с пола, нерешительно подполз к божеству. Божество же привстало с пяток, чтобы раскрыть объятия. Только развязанный пояс предательски соскользнул и наспех наколдованное ханьфу распахнулось вместе с объятиями. Вышло просто ужасно, чудовищно неловко, ведь прижимать мальчишку к обнажённой груди принц вовсе не планировал, ничего такого. Но и остановить его, оттолкнуть сейчас было невозможно. Совершенно немыслимо. И объятия всё-таки замкнулись. Се Лянь нежно обхватил юного демона, придерживая за талию и плечи. Тот застыл, как деревянная кукла, с совершенно прямой спиной, вытянув руки по швам, его нос упирался в ключицу божества, но дыхание не касалось обнажённой кожи. Сердце не билось. Тело было жёстким и холодным. Его Высочество сжал объятия сильнее, его затрясло. — Са… Умин, скажи, почему ты не дышишь? Что с тобой? — Этот недостойный мёртв… Се Лянь отодвинулся, чтобы заглянуть в лицо мальчишки. Разноцветные глаза прятали взгляд. — Не говори так о моём возлюбленном, — строго сказал принц. — И что за беда? Я тоже умирал. При том не однократно. Но я же не веду себя как труп. — Этому… несчастному жаль, — только и смог выговорить демон. — Он не может контролировать себя. — Тебе не холодно? — Он не ощущает холода. Но прикосновение Его Высочества обжигает. Тем временем молчаливые слуги, не бросив ни единого лишнего взгляда в сторону занятых странным господ, накрыли ужин и исчезли. Запертые двери в этом доме, видимо, останавливали исключительно и только небожителей. Что ж. — Держись за меня, — велел принц, перехватывая мальчишку за талию и ниже и поднимая на руки, как пушинку. От неожиданного рывка Умин потерял равновесие и едва не завалился назад, но совершенно машинально схватился за божество, обняв его за шею. С холодных губ слетел одинокий судорожный вздох. Ощущая тяжесть возлюбленного в своих объятиях, Се Лянь, напротив, почувствовал облегчение. Всё будет хорошо, всё под контролем. Ничего дурного не происходит вот прямо сейчас. Беспокойство уходило, уступая место иного рода волнению. Крайне, крайне неуместно. Да что же это такое? Хуа Чен настолько его разбаловал, что Его Высочество уже не мог просто спокойно прикасаться к своему демону? Даже в такой ситуации… За двадцать шагов от дверей до стола принцу пришлось несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть, чтобы успокоиться. Цели достичь не удалось, но процесс навел на идею. Возможно, весьма дурную. — Тебе нужно согреться, — принц опустился на подушки у стола и умостил драгоценную ношу на скрещённых икрах спиной к себе, продолжая сжимать в объятиях и даря свое тепло. Конечно, эффективнее для теплообмена было бы вовсе убрать разделявшую их ткань… — Вот, выпей. Бульон горячий. — Этот последователь не голоден, — попытался противиться юный демон, будто бы забота причиняла ему боль. — Речь не о голоде. Выпей хотя бы пару глотков. Тебе станет лучше. Так уж и быть, маньтоу предлагать не стану. Его Высочество буквально вложил пиалу в ладони мальчишки. И, чтобы подбодрить его, взял другую себе. Бульон обжигал пальцы через тонкий фарфор. Но это было приятно. Юный демон послушно хлюпал горячей жидкостью. Принц, с удовольствием отхлебнув, задумчиво потянулся за булочкой. Обнимать его демона было сладко и волнительно. Их тела соприкасались от основания шеи до самого копчика мальчишки и если наверху это касание казалось вполне целомудренным, то… Уши и щёки Его Высочества пылали. Конечно, от горячего и острого бульона. — Умин… Хм… если ты всё ещё не можешь принять свой обычный облик, то не мог бы ты хотя бы… немного повзрослеть? Года на три-четыре? Это возможно? Хотя Се Лянь и совершенно точно знал, что перед ним его возлюбленный законный супруг и никто другой, думать то, что думал, и желать того, чего желал, от мальчишки тринадцати лет для принца всё же было неприемлемо… Делать ничего такого, пока его супруг не вернётся к себе, принц, разумеется, не собирался, но мысли невозможно контролировать, а они неслись во весь опор. Юный демон с самым серьезным видом кивнул, отставив опустевшую пиалу прочь. Его Высочество отклонился назад, чтобы не мешать. Ждать долго не пришлось. Семнадцатилетний Умин оказался ещё более худым и измождённым, как будто он вытянулся, но не прибавил в весе ни цзиня[1]. Узкие плечи, тонкие запястья — вся фигура стала угловатой и хрупкой, какой-то ломаной. Невнятная с позволения сказать одежда теперь оказалась коротка. Се Лянь возобновил объятия. Прижавшись к костлявой спине, он положил левую руку поперёк груди своего сокровища, так и не ощущая ни тепла, ни сердцебиения, ни дыхания. А другой накрыл правую ладонь, переплетая пальцы. Зато положил голову на плечо юноши, не наклоняясь. Теперь Его Высочество мог попробовать воплотить свою идею. Он осторожно, кончиками пальцев, погладил острую ключицу, выступавшую из невнятного ворота поношенной рубашки. Мальчишка, ну да, юноша, от прикосновения едва заметно поёжился. — Умин, скажи, а как давно ты понял, что любишь меня? — промурчал небожитель на ушко демону. — Сразу, — голос тоже изменился, стал ниже, но как будто ломким. До мягкого бархатного тембра Хуа Чена было ещё очень далеко. Юноша попытался развернуться, решившись в каки-то веки посмотреть на объект обсуждаемых чувств. — Как только этот несчастный увидел принца под маской бога, он понял, что иного совершенства в мире нет и не нужно… — Пожалуйста, не ёрзай… — семнадцатилетнее тело Его Высочество с готовностью отозвалось на трение при развороте. Почувствовав это, демон отскочил в сторону, как ошпаренный. Но через мгновение принял крайне приличную позу на коленях напротив собеседника и позволил наконец себя рассмотреть. Округлые прежде черты лица заострились настолько, что о них вполне можно было бы порезаться. Так мог бы выглядеть Эмин, если бы принял человеческий облик. Однако принц взял себя в руки и принял прежний игривый тон: — Мммм, скажи, а ты уже тогда хотел… меня? — Этот последователь, — протянул юный демон, усердно глядя в пол, — тогда не знал, как называются его желания. И не представлял, как можно их удовлетворить. Он только мечтал вечно следовать за Вашим Высочеством. Но не посмел бы и в мыслях осквернить своё божество прикосновением. — Осквернить? Почему ты говоришь такое? Разве мы делаем что-то скверное? Разве в нашей любви есть грязь? Вот отмою тебя добела — будешь знать… Принц кокетливо стукнул юношу по носу, будто бы стараясь разрядить ситуацию. Но сознавая, что эффект будет обратным. Юный демон сжал кулаки, уперев их в колени и не поднимая глаз. В его лице по-прежнему не было ни кровинки, хотя, судя по голосу и сжавшимся пальцам, провокация не оставила его равнодушным. Эффект был, но слишком слабый. Стоило поднять ставки. Се Лянь медленно вдохнул и выдохнул. –Умин…– ещё один глубокий вдох, — я хочу тебя поцеловать. Резким движением принц потянул демона к себе. Ошарашенный, тот упёрся ладонями в грудь божества и попытался было снова замотать головой, но Се Лянь положил ладонь ему на затылок. Жестко и очень медленно принц начал приближать его лицо к своему. Сопротивление исчезло. Юноша не сумел ничего сказать и больше не смел проявить неповиновения. Но разные глаза затопила паника. В волнении он начал хватать ртом воздух. Его Высочество остановился в полцуне[2] от губ юного демона, с удовольствием ощущая на коже его быстрое, поверхностное, но всё же дыхание. — Так гораздо лучше, не правда ли? — улыбнулся небожитель, отстраняясь. — Прости меня, пожалуйста, это было необходимо. Умин опустил голову и прикрыл глаза, приспосабливая тело к вновь обретённому дыханию. Если таково желание его господина… Его Высочество с беспокойством посмотрел на юношу, чувствуя в груди глухую возню чего-то, напоминавшего совесть. Он повторил: — Прости меня… в задумке это не было так… жестко. Умин? — Если господин хотел поцеловать, почему остановился? — недоверчиво спросил юный демон. — Я не смог… применить к тебе насилие. Я и не хотел. Не рассчитывал, что ты так отреагируешь… — Этот проклятый всегда всё портит… — Прекрати, пожалуйста, ­– мягко оборвал Его Высочество. ­– Я уже просил не говорить о себе так. — Мой господин будет ругаться, но эта форма омерзительна, отравлена, связывает по рукам и ногам. Этот презренный и правда таков, ни на что не способен, кроме как бежать следом и не успевать. Никогда… Он не мог защитить своего бога. И в любой форме не уйдет от себя. — Но это же не правда. Умин так много сделал для меня. Только я виноват, что не замечал этого. И теперь хочу что-то сделать для тебя… Ты всё ещё не согрелся. Может быть… Идея пойти в купальни была самой очевидной и одновременно настолько дикой, что принц не осмелился закончить предложение. Видимо, его слова изначально прозвучали слишком резко. Демон, не слушая дольше, поднялся и побрёл куда-то с грацией несвежего зомби. Казалось, ускоренное взросление совершенно уничтожило его координацию движений. Не пройдя и десяти шагов, он зацепил одну из масляных ламп, освещавших комнату в этот поздний час. Стойка со звоном рухнула на пол, а горящая жидкость хлынула на рубашку. Ветхая одёжка вспыхнула, как бумага. Юноша замер, будто не понял, что происходит. Зато Се Лянь сориентировался мгновенно. Не успевая за покрывалом к постели и не доверяя занавескам, он молниеносно укутал драгоценный факел в своё ханьфу и уронил на пол, гася пламя. И вот принц, в одних нижних штанах, прижимает к полу трясущегося мальчику, завёрнутого в одежду с его плеча. Ну и картина — нарочно не придумаешь. Убедившись, что огонь побеждён, Его Высочество слез со спасаемого и осторожно распахнул ханьфу, чтобы осмотреть ожоги. Ветхая тряпка, притворявшаяся рубашкой, истлела. Но кожа демона под ней практически не пострадала, разве что заметно покраснела. — Счастье моё в перьях… — нежно протянул Се Лянь. — Как же ты так? — Должен согреться, чтобы быть менее отвратительным… — пробормотал юноша, продолжая прятать глаза. — Как это тебе только в голову пришло?!.. — возмущённо выдохнул принц. И застыл, внезапно осознав, как. Как именно ему это пришло. Лицо запылало куда ярче, чем прежде от нескромных мыслей. Что он сделал, как вел себя с момента превращения супруга, какой ценой добивался того, что почему-то, ни с кем не посоветовавшись, возомнил правильным. Сейчас, как и тогда, поспешил принести доверившегося ему в жертву своим фантазиям. Маленький избалованный принц, которому однажды хватило наглости сказать «живи ради меня» … Совсем не изменился. Можно ли ещё хоть что-то исправить? Юный демон лежал на спине так же, как принц его уронил, в чужом распахнутом ханьфу. Разные глаза неподвижно смотрели вверх, будто он пытался заплакать, но в мёртвом теле не нашлось слёз. Хотелось схватить мальчишку в охапку и занежить, заласкать его до состояния жидкости, чтобы вся эта муть из его головы испарилась. Чтобы он почувствовал, что любим, каким бы ни был. Только отчаяние в его глазах невозможно вынести. — Мой господин не желает прикоснуться к этому… — Нет! Ни за что на свете. Я не буду тебя насиловать, — Се Лянь будто безумный ответил вслух скорее не Умину, а собственным мыслям. В голосе звенел ужас. — Нет. Даже если от этого будет зависеть твоя жизнь — я найду другой способ. Никогда. Я не причиню тебе такую боль. Достаточно уже причинил… — Но он не будет сопротивляться… — Причем тут сопротивление?! Такого отчаяния в твоих глазах я больше видеть не хочу. Ни за что! — Он испугался, но больше не боится, — юноша сел и потянулся было коснуться руки Его Высочества, но не осмелился. — Если мой бог хочет… — Хочет… Перехочет, — зло бросил принц. — Этот бог не пятнадцатилетний подросток, чтобы не справиться со своими желаниями самостоятельно, не за счёт других… Повторяю, ни за что на целом свете… Юный демон сжался и отполз назад, будто не способный скрыться от града жестоких ударов. — Этот проклятый… — Умин! Нет. Нет, я не отвергаю тебя. Я люблю тебя! — Его Высочество потянулся следом, схватил и увлёк мальчишку обратно в свои объятия, укрывая от… да от всего мира, если понадобится. Осторожно, едва касаясь, принялся гладить непослушные подпалённые волосы. — За какие только заслуги мне даровано такое чудо? Я люблю тебя. Я буду всегда защищать тебя. Никому не позволю причинить тебе вред. И себе не позволю. Себе — первому. Ну, ну что ты? Счастье в перьях. Как так вышло, что ты передумал? Что ты чувствуешь теперь по-другому? — Мой бог сказал, что не считает этого… последователя грязным и не достойным. Он сказал, что нет ничего скверного в любви. Если бог желает взять его, этот последователь счастлив. Всё, чего этот несчастный когда-либо желал — принадлежать своему божеству… — Уверен? — Как это случилось? Как такое произошло? Что теперь никак нельзя отказаться от того, что только что казалось невозможным? Нельзя и не хочется… ­­­­– Тогда поцелуй меня. Поцелуй меня сам. Я хочу убедиться. Хочу видеть твои глаза… — Се Лянь позволил юному демону отстраниться. Даже спрятал руки за спину, для спокойствия. — Не спеши. Вовсе не обязательно непременно отдаваться. Если ты сомневаешься или тебе не комфортно. У нас есть все время мира. И не нужно думать обо мне сейчас — я счастлив уже от того, что ты существуешь. Хочешь, я заверну тебя в огромное одеяло и буду крепко обнимать всю ночь? Хочешь, мы отправимся в храм Водных Каштанов встречать рассвет? Я прикоснусь к тебе только тогда, когда ты будешь чувствовать себя в безопасности… — Этот последователь в безопасности, ведь его бог защищает его. Если мой господин признаёт меня, пусть сделает своим. Сейчас. Умин повёл плечами и чужое ханфу соскользнуло на пол. Его собственная прожжённая рубашка отправилась следом. Се Лянь завороженно следил за движением тугих мышц, истово благодаря небеса за отсутствие ожогов. А впрочем, их ли? Освободившись, юный демон робко положил ладони на грудь Его Высочества и потянулся вперед, очень медленно, но теперь уже сам. Наконец, мальчишка посмотрел в глаза своего божества. С таким взглядом рукой останавливают меч, с таким взглядом заслоняют собой. Не просят и не требуют — отдают. Всё и даже больше. Принц прекрасно помнил этот взгляд, но не замечал, не понимал его прежде. Се Ляню было очень горько за прошлое, но сейчас он трепетал от ощущения благодати, нисходящей на него с этим взглядом. Небожитель сильнее сжал сцепленные за спиной руки, чтобы не дернуться, не спугнуть. Наконец, разделявшее их пространство закончилось, губы коснулись губ. На них еще оставался острый вкус специй. Умин касался мягко и несмело. Принц приоткрыл рот, приглашая, но юноша, кажется, намёка не понял. Пришлось богу войны переходить в наступление. Нежно смяв холодные губы, он углубил поцелуй, и мальчишка выдержал напор, не позволив себя продавить и опрокинуть. Получив все запрошенные доказательства, Его Высочество окончательно забрал инициативу, сжал любимого в объятьях, запустил руку в волосы, лаская затылок, прижимая к себе и открывая всё больше. Бог попытался было уложить юношу на спину, чтобы накрыть собой, но вовремя заметил, что уронит своё сокровище обнажённой спиной в осколки лампы и растёкшееся масло. Остановить движение возможности уже не было. Принц резко развернулся, выдернув мальчишку из-под себя, сам упал спиной на пол, но сокровище приземлил себе на грудь. Умин звонко вскрикнул от неожиданности. А Его высочество глухо зашипел — наощупь лопатки обнаружив один из отброшенных недавно браслетов. Принимать какие-то решения, когда вся кровь отлила от головы и тугими толчками билась о брюшную стенку, было тяжело. Юный демон первым пришёл в себя, поднялся, оказавшись сидящим на чреслах старшего и, хоть их разделяли два слоя ткани, он, конечно, предельно чётко ощутил напряжение принца. Юноша несколько раз проскользил вперёд-назад, прижимая и сдавливая готовое к бою оружие. Горячие волны покатились по телу Его Высочества от кончиков пальцев ног до основания черепа в такт с его движениями. Демон взялся за пояс своих штанов. — Не спеши! — от мысли, что мальчишка сейчас разом без смазки и подготовки примет его член, сердце Его Высочества подпрыгнуло и ударилось в кадык. А с него бы сталось. Се Лянь немедленно заблокировал излишнюю инициативу юноши, схватив его за руки. — Давай всё-таки на кровать… Вставая, Его Высочество не позволил мальчишке коснуться пола, а лихо перебросил его через плечо, вырвав ещё несколько звонких вскриков. Этот голос приводил принца в восторг, заставлял дрожать что-то глубоко внутри… Вместе со своей покорной ношей он подошёл к туалетному столику, чтобы забрать цветочное масло, которое Ши Цинсюань использовал для укладки волос принца. Се Лянь бросил короткий взгляд в зеркало. Их с Повелителем Ветра чары рассеялись, Его Высочество предстал в своём теле и обычном возрасте. Одним быстрым движением он стёр неуместный более макияж и с неоправданно резким разворотом отправился к кровати. Там бог войны буквально швырнул свою драгоценную ношу в пушистые одеяла, вызвав еще один желанный вскрик. Пробираясь к возлюбленному через подушки и покрывала, принц смочил руку в цветочном масле, но опять замер, разглядев, как юное лицо в облаке длинных волос цвета воронова крыла едва тронула неловкая улыбка. — Умин, ты такой красивый, — выдохнул Се Лянь, проводя пальцами по острой скуле возлюбленного как по безупречному лезвию меча и оставляя на алебастровой коже масляный след. А потом еще нежнее прикоснулся чистой ладонью к дрогнувшим губам, будто бы не верил своим глазам, будто бы ему необходимо было ощутить улыбку наощупь. — Этот запах… моего божества… — Теперь он будет на тебе. Потому что ты мой. Я забрал тебя. Легко сказать… Его Высочество был изрядно смущён. Прежде, даже когда они менялись ролями, что происходило не так уж и редко… не так уж и часто, Хуа Чен всегда поддерживал, обволакивал вниманием и заботой, даже отдавая власть над собой, ненавязчиво вел к цели. Сейчас же вся инициатива могла исходить только от Се Ляня. Борясь с удушливой робостью, принц коснулся рукой шеи Умина и повел причудливую линию по его груди и животу. Иногда он наклонялся и короткими поцелуями ставил акцентные точки в этом узоре. Мышцы под его пальцами были твердыми, будто отлитыми из металла. Юный демон запрокинул голову и дышал едва слышно, весь отдаваясь ощущениям. Се Лянь предпочел бы ориентироваться на голос, идти за такими понятными стонами и криками, но просить об этом не смел. Лучше уж вслушиваться в едва заметные изменения дыхания и гадать о том, что именно вызвало их, чем заставлять мальчишку вести себя искусственно и задумываться над тем, как он сейчас выглядит или звучит. Тем временем холст под пальцами Его Высочества закончился и оставалось либо начинать рисовать вторым слоем, либо открыть недоступный прежде участок. Стоило принцу взяться за пояс, ветхие штаны порвались и стянуть их оказалось проще простого. Открыв бёдра и низ живота, Се Лянь перевёл внимание на них. Но мёртвое тело всё так же плохо отзывалось на ласки. Бессильное достоинство мальчишки, целиком поместившееся в ладонь Его Высочества, было мягким и холодным наощупь. С такой ситуацией принц прежде не сталкивался, ведь у них с Хуа Ченом обоих энергии всегда было в избытке и хватало прикосновения, а порой и взгляда, чтобы кровь закипела. Божество принялось покрывать россыпью поцелуев внутренние стороны бёдер возлюбленного, мягко сжимая рукой его оружие, но желаемого, да никакого, эффекта это не возымело. Юный демон замер, вжавшись в постель, будто надеясь стать невидимым перед опасным хищником. Но алебастровую бледность на алых простынях вряд ли можно было назвать покровительственным окрасом. Да и Его Высочество ни в коем случае не собирался упускать свою добычу. Он настойчиво подтолкнул бедро юноши вверх и тот послушно подтянул колени к груди, открываясь взгляду и прикосновениям. Куда же девался клятый пузырёк? И вообще, закрыл ли его принц после предыдущего использования или всё масло уже вытекло куда-то в покрывала? Оставлять мальчишку в таком уязвимом положении хоть на мгновенье без внимания было кощунством, но и продолжать без смазки… Как Хуа Чен только с этим справляется?! Что-то блеснуло в подушках у изголовья ложа и Его Высочество вытянулся рядом возлюбленным в охоте за коварным пузырьком, продолжая гладить и сжимать так открыто подставленные бёдра. Но стоило ему взглянуть в лицо своего демона, Се Лянь в который раз позабыл, что и зачем делал. Умин запрокинул голову, плотно зажмурил глаза и закусил губу, продолжая прятаться и запирать голос. — Нет, сокровище моё, так не пойдёт. Отпусти себя, –­ прошептал принц, жарко касаясь дыханием ушка возлюбленного­. Тело юноши неожиданно отозвалось легкой дрожью. — Не нужно делать ничего конкретного, просто… Не сдерживайся. Юный демон повиновался со всем прилежанием истового верующего: с глубоким выдохом расслабил мышцы, открыл глаза и отпустил губы, болезненно-алые от укуса. А затем внезапно поймал руку Его Высочества и, прижав её к своей шее, надавил сверху, так, что бог ощутил, как воздух тяжелыми толчками проходит в горло. Напряжение тугой волной прокатилось по телу Се Ляня, будто это к его самым чувствительным точкам кто-то властно прикоснулся. Взбодрившееся оружие уперлось юноше в бок. Принц выдохнул глубокий долгий стон. Умин ответил тихим эхом. Он завозился под рукой, вцепившись в предплечье, хотя принц контролировал давление и оно вовсе не было опасным. Движения мальчишки изменились, из резких и ломаных стали тягучими, будто глазастый птенец вырос и разминал крылья перед полётом. — Душа моя, если не вернёшь мне руку, мы не сможем продолжить. Иди-ка сюда! Его Высочество подхватил своё сокровище и снова водрузил на себя сверху, крепко прижав, так, чтобы юноша чувствовал биение его сердца: в груди, в животе и ниже. Справившись с найденным таки маслом, Се Лянь поспешил втянуть мальчишку в поцелуй, чтобы отвлечь от потенциально неприятных ощущений, и едва опять не увлёкся сам. Покружив по ягодицам и вдоль разделяющей их ложбинки, принц осторожно надавил на вход. Первая фаланга скользнула внутрь, коснувшись нежной слизистой и жёстких мышц за ней. Его Высочество проглотил сдавленный стон и сильнее прижал демона к себе, углубляя поцелуй, почти что яростный, почти отчаянный. То, что он делал, так возбудило его самого, что сдерживаться стало практически невозможно. Но его очередь сегодня последняя. Второй палец последовал за первым. Мальчишка выгнулся и тихонько заскулил, прижавшись тазом к изнемогающему достоинству божества, качнулся вперёд-назад, одновременно углубляя проникновение и проходясь давлением вдоль напряжённого оружия старшего. Его Высочество увеличил радиус движения, стараясь всё же не спешить, не терять контроль, но голова уже кружилась и стук сердца отдавался во всём теле. На какое-то время юный демон замер, вжавшись в своего господина и позволяя тому делать, что ему угодно. Но скоро начал мягко двигаться в объятиях и, едва касаясь, целовать шею и плечи божества. Его движения были текучими и плавными и принц не мог сказать, то ли нежная алебастровая кожа всё же стала теплее, то ли это его собственное тело пылало будто в лихорадке. Наконец, мальчишка приподнялся и потянулся к последней детали одежды, оставшейся им на двоих. Касание вернуло Его Высочество в реальность. — Пожалуйста… ­– почти что простонал Се Лянь, — если тронешь ещё раз, я немедленно кончу и буду страшно виноват… ­­­­­– Но он не может больше сдерживаться… — Чудо моё, — в горле пересохло, голос не слушался, — значит, нам пора. Ты хочешь продолжить сверху или?.. Для Его Высочества разговор шёл только о позах лицом к лицу. Любая открытая позиция пугала его потерей контакта. — Хочет чувствовать всю твою силу, — с трудом выдавил юноша. Божество снова стиснуло своего верующего в объятиях и не отказало себе в шалости сделать полтора оборота вместо половины. Мальчишка с ощутимым удовольствием поддержал игру, благо, ширины ложа хватало. Оказавшись вжатым в простыни, Умин сладко потянулся, и в его глазах Се Лянь увидел слабый едва заметный отблеск того лукавого огня, что сжигал его душу последние годы, и немедленно ответил страстным поцелуем. Наконец обретшее силу оружие юноши терлось об изнывающее копье принца и, казалось, высекало искры. Но всё же Его Высочество вынужден был прерваться и разорвать объятия, чтобы подготовиться к дальнейшему. Во-первых, снять штаны. Во-вторых, дотянуться до склянки с маслом… Юный демон заворожено смотрел за торопливыми движениями божества, как за самым прекрасным чудом в мироздании. Ощущая неловкость, Се Лянь вылил масло в ладонь и распределил вдоль ствола, позабыв собственное предупреждение. Благо, масло оказалось холодным и скорее отрезвило, но дрожь и глухой стон сдержать не удалось. Мальчишка подтянул колени к груди, без малейшего смущения предлагая себя. Его Высочество прислонил лоснящееся от масла оружие к мягкому входу, едва сдерживая дрожь, и наклонился к своему демону, ища его губы. Так будет спокойнее. Но кому из них двоих? Обильно смазанный член легко преодолел сопротивление растянутой мышцы. Едва тела соединились, два голоса выдохнули общий стон. И тут же демон обхватил своё божество за шею, роняя его на себя, притягивая к себе и принимая в себя сразу всю длину. Слитный стон повторился, два тела разделили общую дрожь. Се Лянь не вдруг смог вернуть контроль над собственными мышцами. Казалось, кровать качается под ними, как лодка. Так и не дождавшись порядка от реальности, принц отступил и толкнулся вниз, снова, снова и снова. В каждое движение он вкладывал всю свою силу, буквально вбиваясь в мягкое податливое тело. Рваное быстрое дыхание переплеталось со стонами любовников. Ни что в голосе или выражении лица мальчишки не намекало, что пыл старшего чрезмерен. Умин наслаждался выпрошенным проявлением силы, но Его Высочеству казалось не достаточным то, что он мог дать в этой позе. Не разрывая контакта, он принял вертикальное положение, так, что сокровище оказалось сидящим на его бёдрах. Не давая юноше свободы, принц удерживал его за ягодицы и двигался всё быстрее. Бог уже был на пределе, но мальчишке этого не хватало. Се Лянь сжал в руке член любовника, который теперь вовсе не помещался в ладони, чтобы помочь ему достигнуть пика. Старший двигался, двигался, двигался, выдерживая темп бёдрами и рукой. Изгибаясь всем телом и задыхаясь в стонах, юноша откинулся назад, на глазах выступили слёзы. Его оружие пульсировало и истекало соком, но всё никак не находило разрядки. Пока Его Высочество, собрав последние крупицы сознания, не сообразил и уверенным давлением не поменял положение таза сокровища. Стоило нескольким ударам попасть в цель, как мальчишка заскулил и излился, тугими толчками извергая семя. Мгновением позже принц последовал за ним. Жар затопил чувствительное нутро, скрепляя все сказанные слова. Даже не думая выходить, только сильнее сжимая объятья, всем своим существом от чресел до тончайших фибр души Се Лянь ощущал, как тело в его руках содрогается от оргазмических спазмов и быстрых мощных двойных ударов. Они отдавались в кончиках пальцев, вцепившихся в плечи, в шее, на которой лежала ладонь, в виске, прижимавшемся к виску, в груди, прильнувшей к груди, но отчётливее всего внутри. Живой! Живой… Горячие мышцы пульсировали четко в такт, и принц чувствовал, что силы не покинули его, страстно желая лишь одного — продолжения. — Ещё, — будто отвечая его мыслям, шепот с жарким дыханием коснулся уха. — Пожалуйста… — Ты не устал, счастье мое? — Се Лянь с трудом нашел в себе голос. — Не стоит так усердствовать в первый раз. — Ещё, — упрямо повторил мальчишка, отстраняясь и заглядывая в глаза. Кожу, потерявшую контакт с чужой кожей, обожгло холодом. — Ещё! Этому взгляду невозможно было сопротивляться. В конце концов, тело демона не сломается, не испортится от лёгкой физической боли, потом, с утра. Его Высочество положил свое сокровище на спину и, нависая над ним, начал длинное движение. Вверх, почти покидая его, и вниз, всем весом вжимая в покрывала. Мальчишка отвечал, беспорядочно целуя лицо божества, нежно кусая губы и мочки ушей, сжимая чувствительные точки на шее и плечах, которые если не помнил, то быстро нашёл. Се Лянь ощущал такую лёгкость, что мог бы снова вознестись и разрушить ещё пару дворцов, только его небеса были здесь, в его объятьях. Ко второй разрядке они пришли так же синхронно и долго лежали в обнимку, теперь уже не имея сил пошевелиться. И всё же, вспоминая долг, Се Лянь оторвался от возлюбленного, чтобы принести воду и полотенце. Пока Умин жадно пил, принц привёл в порядок их тела, а потом, как и обещал, укутал своё сокровище в огромное пушистое одеяло, крепко обнял и, засыпая, лениво подумал, что рассвет возле храма Водяных Каштанов в этот раз всё-таки стоит пропустить. Когда Се Лянь проснулся, это он был завёрнут в мягкий кокон из одеяла и заключён в крепкие объятия. Стоило ему пошевелиться, как Хуа Чен нежно поцеловал его в затылок, шепча утреннее приветствие. Его Высочество буквально подскочил с места, выпутываясь из плена, чтобы скорее увидеть своего супруга. — Сань Лан! Как ты себя чувствуешь? — Хм… Я воскрес, — протянул непревзойдённый князь, весь такой обычный, утренний и лукавый. — Но если ты беспокоишься о физических ощущениях… — Мне так стыдно, счастье моё! Я осознал, что делал с тобой страшные вещи, — не слушая, выпалил Се Лянь. — От чего же? Это было очень приятно, — подмигнул демон. — Но я не знал, что моего принца так возбуждает беспомощность партнёра… У меня сразу появилось несколько идей… — Да перестань же! Не смешно. — Ушки Его Высочества мгновенно покраснели, то ли от возмущения, то ли от смущения. Но его серьёзность осталась неколебимой: — В прошлом. Я не понимал и не замечал тебя. Был жесток. И не знаю, смогу ли до конца времён искупить свою вину… Хуа Чен коснулся пальцем губ своего божества, не давая продолжать. — Вовсе нет. Нет на тебе никакой вины. Никто не может дать то, чего лишён сам. Ты был в отчаянии. — Я вёл себя как избалованная принцесса! — И я прошу тебя, мой господин, продолжай, — улыбнулся Собиратель цветов. — Ведь именно для этого я и стал непревзойдённым князем демонов, чтобы мой бог мог делать всё, что ему заблагорассудится. Это я должен извиняться. Заставил тебя возиться с истеричным мёртвым мальчишкой… — Прекрати. Ты столько мне открыл. Я счастлив, что смог узнать тебя таким. И… сумел ли я хоть что-то изменить?.. — Да, мой господин. Это так необычно. Быть слабым и беспомощным, но не ощущать ни страха, ни презрения… — Демон запнулся и резко сменил тон: — Моему господину просто нравится утешать нытиков. — Сань Лан! — строго оборвал Его Высочество. — Я уже не раз говорил, не называй моего возлюбленного грубо! — Но разве не я твой возлюбленный? — А разве не с тобой я был вчера? Сань Лан, скажи честно, ведь тебе всё ещё больно. Неужели ты боишься, что я оставлю тебя? — Нет, мой бог никогда меня не оставит. Но не обуза ли я для него? Я боюсь, что недостаточно хорош. — Ты? Счастье моё, ты безупречен! Но я люблю тебя вовсе не за то, что ты градоначальник Призрачного города, что ты непревзойдённый князь демонов, первое из бедствий, за это вообще порицаю. Не за то, как ты правишь, как ты сражаешься, не за то, как любишь меня… Я просто люблю тебя. Тебя всего. Тебя всякого. И… я благодарен, что ты показал мне эту сторону тоже. Страшно, что раньше я этого не знал. Что ещё ты скрываешь от меня, коварный? Божество покровительственно погладило своего демона по голове, но со взрослым мужчиной это выглядело совсем иначе. Хуа Чен внимательно посмотрел своему высочеству в глаза, отвечая вопросом на вопрос. — Скажи, мой господин, ты правда не сможешь причинить мне боль, если это будет необходимо? — Боль боли рознь. Пытать тебя я точно не буду. Не существует таких необходимостей. — А если я сожгу пару деревень, пару государств с их жителями? Ты сможешь остановить меня? — Если ты так поступишь, — с самым серьёзным видом сообщил Се Лянь, — значит, тому найдётся веская причина. — Просто развлечения ради. Я ведь демон. — Нет. Ты пожалел одинокий цветок. Ты точно не совершишь подобного. И не говори, что сделал это ради меня. — Я всё делаю ради тебя. Без тебя меня не существует. — Как и меня без тебя. [1]Мера веса, равная 500 г. [2] Мера длины, равная 3,3 см