Интервенция

Рыжий эспер валялся на полу своей квартиры. Во рту яркой горечью сочился привкус спирта и перегара. Чуя не мог достоверно сказать, оказался ли он здесь потому, что ему вздумалось прилечь посреди комнаты, или он упал и решил, что сегодня играет с гравитацией в поддавки, но что он знал точно: если сейчас открыть глаза, комната начнет вращаться как лопасти вертолета. Такой ошибки он не совершит. Он уже совершил одно крупное упущение, которое на годы вперед истратило весь лимит на копеечные ошибки. Мягкий ковер приятно баюкал расслабленное тело: так, должно быть, ощущается перина из облаков в саду за жемчужными вратами. В его хмельной рай назойливо вторгался звук дверного звонка. Накахара не ждал гостей. Эта вечеринка запланирована на одну персону. Игнорируя, он остался на месте. На звонок давил кто-то настойчивый, и Чуя понял, что придется разобраться с вопросом, чтобы его оставили в покое. Держась за диван, он поднялся на ноги, и, шатаясь, вышел в коридор. — Вали отсюда! — хрипло и смазано крикнул Чуя, навалившись предплечьем на запертую дверь. — Открой дверь, Чуя-кун, — донесся снаружи невозмутимый голос Мори Огая. — Это приказ. Накахара резко выдохнул, как от удара под ребра: — Чего? — Босс не приходит с поручениями. Он вызывает к себе. Ища ключи, Накахара с внезапно пробудившимся от алкогольной комы стыдом осознал, что рубашка у него мятая и с пятнами ассортимента напитков, а зеркало на стене подтвердило его припухшим глазам, что это позор. Чуя провел рукой по голове, распутывая пальцами рыжие пряди, пытаясь кое-как исправить положение перед тем, как отворить дверь. Мори был на пороге. Гладкие темные волосы блестели под настенными лампами, горевшими напротив входа, его облаченная в черный фигура предстала окруженной ореолом направленного из-за спины света, словно напоминая, что в аду правят бывшие ангелы. Он шагнул внутрь, окинул Чую взглядом, вздохнул и заговорил: — Тебе надо принять душ, — без экивоков сообщил он, и добавил: — Желательно, ледяной. Темный румянец смущения хлынул на лицо молодого эспера. Слова совпадали с его собственным мнением, а найти, что сказать в оправдание, он не смог, поэтому в ответ только кивнул. И из-за резкого движения головой он немедленно потерял равновесие, буквально повалившись на Мори. Восприятие реальности было отравлено так же сильно, как и его скорость реакции, и для Чуи все ощущалось как обрывки впечатлений, пятна и вспышки. Он перемещается в пространстве, но не по своему намерению. Импульс остановлен преградой, и под его щекой плотная ткань пиджака. Чужая грудь поднимается на вдохе. Чужая рука на его пояснице твердой хваткой. Лидер Портовой Мафии обнимает его за талию, прижимая сильнее, давая опору. «О чем шла речь?» — мысли путаются, и Чуе так же трудно разобраться в смысле ситуации, как в своих конечностях. — Ладно, душ это не лучшая идея, — исправился Мори, обнаружив, что Чуя с трудом держится на ногах. Парень ощутил, что объятия постепенно ослабли, и Мори скользнул ладонями к плечам, чуть отстраняя его от себя, чтобы посмотреть в лицо. — Хотя бы умойся холодной водой, пока я заварю тебе крепкий кофе. А потом, я рассчитываю, мы все же сможем поговорить. Стараясь пореже хвататься за стену, Накахара послушно побрел в ванную. Он слышал, как тем временем открывались и закрывались дверцы шкафчиков и позвякивала посуда. Немного погодя Чуя объявился на кухне, отбрасывая с лица мокрую челку. Он устроился за столом, глядя на чашку горького черного кофе перед собой. Сложно определить, помогли ли водные процедуры немного протрезветь, но он точно был более собранным. «Если босс пришел лично, случилось что-то из ряда вон, и, скорее всего, неотложное», — рассуждал Чуя, поднося к губам горячий напиток. — Я так понял, у меня будет важное задание? — уточнил он. Накахара был у себя дома, но в присутствии Мори он чувствовал себя словно в гостях, на чужой территории. — Если бы у Портовой Мафии было важное задание, я бы поручил его кому-то другому, — отрезал Мори, глядя в окно со сложенными за спиной руками. Он обернулся к Чуе и встал напротив него, опираясь ладонями на стол. — Я разочарован, что талантливый член моей организации растрачивает себя на примитивное удовольствие этанола. Ты мог бы возразить, что никто не вправе указывать, что тебе делать в свободное время, но давай посмотрим правде в глаза: это выходит за рамки хобби. И маскировка у тебя хуже, чем ты воображаешь. Ты носишь с собой фляжку, когда утро выдалось тяжелым и без опохмела не обойтись. Ты появляешься на совещаниях со шлейфом мятного спрея и рассчитываешь отсидеться незаметно, но пьяная речь очевидна каждому, если тебе приходится взять слово. — Э-э… А к чему вы ведете? — Ты умный человек, Чуя-кун, — не отрывая жесткого взгляда глаза в глаза, Мори выпрямился. — Ты знаешь, к чему я веду. С раздраженным вздохом Чуя прервал взгляд первым. Он поставил локоть на стол, подпирая голову, и перевел внимание на чашку со следами пенки на ободке. Контуры двоились перед глазами. Скрипнули по полу ножки соседнего стула, когда Мори подвинул его, чтобы сесть рядом с Чуей, и продолжил: — Я полагаю, что все не так просто, как кажется со стороны, и происходит некая драма, о которой мне неизвестно. Давать советы, не располагая информацией — все равно что стрелять в темной комнате с завязанными глазами, а, увы, я не могу требовать от тебя отчет на такую тему, поскольку это совершенно не мое дело. Но в то же время я намерен поступать в первую очередь из соображений благополучия организации. Прими это как предупреждение, Чуя-кун: твои личные проблемы не должны становиться проблемами Портовой Мафии. Иначе мне придется найти способ их решить, — нейтральным, бесчувственным голосом произнес он. Пауза, и на следующей фразе голос демона окрасился человеческой ноткой: — Кстати о способах. Могу ли я напомнить, что в мире существуют другие способы хорошо провести время? Например, — он перевел взгляд куда-то вверх, и прикоснулся указательным пальцем к подбородку, — одна моя знакомая в полном восторге от кулинарных курсов. Может, тебе стоит попробовать тоже? — Ага, конечно. Стоять у плиты, хорошее занятие, стоять у плиты, ага, — саркастично отозвался Чуя. Он потер глаза. Капля упала на стол — вода с мокрой пряди волос. — Как будто кулинария может заполнить пустоту. — Какую тактику использовать, я оставляю на твой выбор. Что я пытался донести: ты должен завязать. Надеюсь, мы достигли взаимопонимания по этому вопросу, — он встал, собираясь уходить. — Я еще встречусь с тобой позже, чтобы удостовериться в этом. С неприятным, тревожным чувством Накахара провожал визитера. Что-то зашевелилось в душе, когда Мори упомянул про драму и то, что в жизни Чуи может быть не все в порядке. После этого захотелось начать ныть и не останавливаться — один из тех опрометчивых поступков, на которые толкает алкоголь, когда свободные уши оказываются поблизости от взрыва откровенности. И Чуя сделал бы так, если бы мог вспомнить, в чем смысл его тоски. В тот момент, когда они были вдвоем на кухне, вдруг показалось, что все именно так, как и должно быть: как будто взгляд замылился и уже не удается найти, где была та ошибка, которая точно здесь есть. Теперь же это чувство неправильности сжимало внутри груди, и — Чуя сдержал этот порыв — хотелось попросить Мори остаться, не объясняя причин, не ища поводов, просто взять за руку и не позволить уйти. А тот тем временем уже открыл дверь и переступил порог. Накахара остался в одиночестве, пытаясь осмыслить, что сейчас произошло и почему так гулко колотится сердце. Надо было проспаться и протрезветь, тогда все встанет на свои места. Пьяный сон — глубокий и лишенный сновидений, похмельный же, в противовес, поверхностный и полный причудливых картинок. Без причины слух искал опасность в каждом шорохе, не давая расслабиться, кровь пульсировала, словно готовя мышцы к отчаянному спринту, и, без конца просыпаясь и стараясь уснуть вновь, Чуя был не до конца уверен, по какую сторону от границы яви он находится в настоящий момент. Он открыл глаза и понадеялся, что все еще спит: узоры на обоях плясали волнами. Прикрыв веки, Чуя вспомнил, что в этой комнате на стенах нет узора. С его головой творилась жестокая буря, в горле застрял ком из жажды и тошноты. Он прижал ладонь к лицу и задумался: не пора ли в самом деле бросить пить, если ему теперь стали являться мертвецы. Прошлый босс Портовой Мафии, Мори Огай, больше года как был прахом в урне, но как можно вспомнить об этом, когда его физическое прикосновение реальнее, чем присутствие Чуи в своем кресле на невовремя объявленном совещании, где он надеется отсидеться молча. Во время прощаний с телом прошлого босса Накахара точно знал, что эта смерть не была несчастным случаем. И, если его долгом было защищать своего лидера, то это была его вина. Отвратительная ситуация, в которой Чую снова переиграл Дазай, и с которой надлежало смириться, ведь когда один человек умирает, организация продолжает существовать, и только так можно сохранить порядок в этом мире. …Но как сильно порой хочется переписать весь мир, чтобы исправить в нем одну ошибку.