Me & You

They say "Love kills you slow"

      Боль в висках ослепляла, живот крутило, подобно стиральной машине, грудная клетка пылала от терзающего её гнева. Холодный кафель обжигал руки, а неуютный белый свет приглушённо освещал окровавленное лицо и чужой взлохмаченный затылок, покрашенный дешëвой фиолетовой краской. Татуированные руки обвивали шею, заставляя жертву кривиться, а лицо неистово краснеть, пока отросшие ногти, покрытые разноцветным лаком, всё сильнее и сильнее впивались в кожу смазливого подонка Мëн-Ги. Так звали криптоинвестора-неудачника, очевидно уступающего в силе своему заклятому врагу в этом проклятом месте. Мëн-Ги был подвергнут удушению, прижатый к напольной плитке под весом Таноса. Это странное имечко запомнилось многим, и тем, кто сейчас здесь бились не на жизнь, а на смерть, и тем, кто избежали участи быть забитыми где-то возле унитаза, оставшись в спальнях. Одни лишь крики, доносящиеся из-за розовой двери мужской уборной, заставляли ещё не раз помечтать о скорейшем возвращении домой.       — Сукин ты сын, сдохни-сдохни-сдохни! — кричал Су-Бон, пока из его рта летела слюна, его лицо застыло в страшной гримасе, множество мимически гневных складок заставляли Мëн-Ги морщиться в отвращении и страхе, что мог бы его одолеть и натолкнуть не неминуемую встречу с подозрительно милым гробом, напоминающий больше огромную подарочную коробку, чем последнее пристанище. Но туз в рукаве, любезно подкинутый персоналом, придавал уверенности.       Не успел рэперок опомниться, как несколько железных, сверкающих и гладких зубчиков вилки проткнули тыльную сторону его руки. В моменте, ещё не осознав происходящее, его лицо расплылось в непонимании, но в следующую же секунду он отскочил, вцепившись целой ладонью в кровавую рану, и прижал обе руки к груди, шипя от боли. Мëн-Ги, почувствовав скорейшую победу, хотел нанести второй удар, но внезапно на спину кто-то запрыгнул, подловив на чувстве безопасности и повалив на пол рядом с Таносом, что прижался к одной из дверц. Оглянувшись назад, брюнет увидел Нам-Гю, длинноволосого парня с вечной усмешкой и неопрятным видом, что постоянно тëрся рядом с фиолетовым придурком. Сейчас он выглядел ещё более помятым и угашенным, в его глазах застыл животный страх, а в руках скопилась нервозность, они тряслись, но были всё так же выставлены перед собой.       Был ли номер 124 сильным? Совсем нет, а то, что случилось сейчас, – было предрешающей удачей. Ещё большей фортуной послужило то, что в тот момент, когда какой-то ублюдок из команды крестов пытался оттащить Нам-Гю от 333-го номера, в помещение ворвались охранники в розовых костюмах с масками, на которых был изображён треугольник. С бойней было покончено.       Несколько уже навечно неподвижных тел лежали на полу и их души, как и сотни до этого, стали чьим-то "подарком". Это всё стоило бы ожидать, но боль где-то внутри, в ещё стучащем сердце, на сетчатке глаз, на подкорке мозга – ничем не излечимая боль, не забытый ужас, раны, которые никогда не затянутся. Эта болезнь подобна хронической бессоннице и сонливости в одном флаконе, и тех пачек купюр, что сейчас падали и падали одна за одной в огромную свинку-копилку под потолком, не хватит, чтобы стереть с себя это.       Номера выбывших, озвученные диктором, звучали глухо, так незаметно для них двоих; мир за пределами уборной сместился, исчез, растворился в небытие.       — Вот ублюдок, я его убью, — сквозь зубы скрежетал Нам-Гю, отрывая с хрустом от своей кофты длинные куски, чтобы ими перевязать залитую кровью руку Таноса и предплечье, чтобы остановить кровь. Заметив вялый вид 230-го, он стал легонько хлопать того по щекам, замызганным в крови. В его взгляде читалось искреннее беспокойство.       — Так, давай не надо, я убью и тебя, если ты умрёшь, слышишь? — всматривался в лицо рэпера парень, держа его руку, аккуратно, словно любое неверное движение могло всё сломать. — Как ты себя чувствуешь?       — I'm fine. Пошли, а то этот тип меня напрягает.       За спинами Су-Бона и Нам-Гю стоял один из треугольников, он с нелюдимым спокойствием ожидал, пока те выйдут.       Злостные, осуждающие и обеспокоенные взгляды устремились на двух последних вышедших из-за зелёной железной двери, но самого Таноса волновал лишь Мëн-Ги, в то время как Нам-Гю думал только о Су-Боне, его руке и о случившемся.       Персонал этих безумных игрищ вновь сделал объявление о скором голосовании, которое проведут уже на следующий день. Все вокруг суетились, пересчитывая своих и обсуждая убытки, да способы их возместить. Неразлучная же парочка в лице 124-ого и 230-ого уселась на кровать рэпера, что была внизу.       — Открой-ка, — Танос кивнул головой в сторону креста, что благополучно продолжал висеть у него на шее под кофтой. О его местоположении знали лишь они вдвоём, поэтому без лишних колебаний Нам-Гю расстегнул олимпийку и, положив крест на свою руку, достал оттуда две заветные таблетки. Засунув одну себе, а вторую в рот хозяина запрещённых веществ, как бы вальяжно это не звучало, они наконец отвлеклись на происходящее вокруг.       — Смотри, сидят, как ни в чём не бывало, предатели, — с презрением 124-ый наблюдал за Се-Ми и Мин-Су, бывшими членами их команды, при этом обиженно показывая на них пальцем. — Этот ещё в самом начале сбежал, трус поганый, так бы от него и мокрого места не осталось. А эта сидит ещё, блять, улыбается. Тебя чуть не грохнули, а-, — но Танос его перебил, положив здоровую руку ему на плечо.       — Слушай, да не сдох бы я, ты правда веришь в то, что этот сучëныш смог бы меня завалить? C'mon, не знал, что ты обо мне такого мнения.       — Наверное, но, — фразу он не закончил, осëкся, просто напросто понял, что все эти споры бессмысленны. — Ладно, ничего, забей.       Танос всегда был таким. Пускай Нам-Гю и знает его относительно близко лишь несколько дней, он хорошо понял, что за человек перед ним. Всегда несëтся сломя голову, не думая ни о последствиях, ни о будущем. Вперёд, вперёд и только вперёд, до тех пор пока судьба не заставит сдать назад. Как глупо. Только вот именно за ним решил пойти номер 124 и ведь не прогадал! Раз уж они сейчас вместе и оба живы. Людей вокруг с каждым днём всë меньше и меньше, их жизни в погоне за деньгами потеряли всякий вес и Нам-Гю прекрасно ощущал это. Он не знает, что стоит за каждым из них, почему они здесь и нужно ли их жалеть, соответственно, у него не должно возникать желания оставить их всех в живых, себе же хуже. Но оно возникло, вспыхнуло, словно спичка, чиркнутая о коробок. Так и не потухнувшая, а лишь распространившая своë пламя, совсем не потому что на его окровавленной местами кофте была прилеплена синяя марка, и не потому что в кресте его хранилась причина большей части его мучительных мыслей, свойственных каждому наркоману, и даже совсем не потому что рядом с ним было так легко. А почему же тогда? Он не знал.       Сейчас, сидя с ним на одной койке, 124-ый чувствовал странное тепло и эйфорию, хотя таблетка ещё не могла так быстро подействовать, да и такие маленькие дозы практически совсем его не брали, быстро вымываясь из крови. Все эти самоанализы он успешно игнорировал, пытаясь всё смахнуть на то, что Су-Бон единственный не чужой ему человек в этой дыре. Порой даже для Нам-Гю казалось удивительным, как обстоятельства могут сближать, и от самого себя он явно не ожидал такого расклада событий.       Тем не менее тряска унялась, внешняя нервозность всё больше перетекала во внутреннюю, голова была забита противоречивыми мыслями и побуждениями, а вместе с этим и ворохом сомнений. Казалось, Су-Бон не замечал никаких перемен в его товарище по несчастью сейчас, но на деле он просто по-джентльменски позволил тому побыть одному где-то внутри себя. Как благородно. Через некоторое время, всего лишь несколько часов беспокойного, но тихого сна, настало время повторного голосования, которое ощущалось ещё более напряжённым и убийственно тягостным в сравнении с предыдущим, показавшим ничью. Все столпились у дорожки, ведущей к кнопкам голосования. Су-Бон, бодро выползая из своего тильта, стал окружать всех своих "ноликов", ведя быстрые подсчёты и подначивая противников голосовать за продолжение игр. Его совсем не смущала рука, что до сих пор была перевязана куском ткани изумрудного цвета, практически насквозь пропитанного кровью, и уж точно не волновали последствия его травмы. Волновали они кое-кого другого.       Нам-Гю нервно ходил туда-сюда, по большей части высчитывая, то ли по делу, то ли просто успокаивая себя, сколько людей было на стороне крестиков.       — Сколько нас? — сто двадцать четвёртый не смотрел Таносу в глаза, понимал, что тогда тот наверняка обо всëм догадается, хоть и не верил в его наблюдательность. Порой, а может даже и зачастую, ему, что могло быть совсем неочевидным и безосновательным для окружающих, казалось, что Су-Бон был к нему так же безразличен, как и ко всем в этом странном месте. Это даже обижало в неком роде.       Но сейчас тот радушно заявил, словно подбадривая:       — У нас 2 человека выбыло, но и у них тоже, так что, i think, к нам обязательно кто-то да перейдёт, вот увидишь! Сейчас нас 48, ещё всего один и мы будем грести бабло лопатами! — ликовал рэпер, поворачиваясь к остальным, совсем не сомневаясь в своём друге. — Все голосуем за но-о-оль, guys!       Голосование шло, казалось, точно так же, как и в прошлый раз, никто не сменял позиций. Внезапно для него самого же, витающего где-то далеко от всей здешней суеты, настала очередь Нам-Гю. Быстро пройдя к заветным кнопкам, он застыл. Рука, подрагивающая в унисон стуку сердца, что в моменте упало в пятки, зависла в воздухе. Он не оглядывался. Он знал, что он увидит. Ты разочарован, Танос, ты боишься, ты ненавидишь меня сейчас? – о чём ещё можно думать?       Неуверенно его рука нажала на крест, характерный сигнал прозвенел в ушах, он сам не мог поверить в содеянное. Красный бейджик, заменивший синий, сделал мир более реальным в одно короткое мгновение. Не обращая никакого внимания на счастливые лица, встречающие его в команде крестиков, он скрылся в самом конце, спрятался за их спинами.       Они пересеклись взглядом, Нам-Гю знал, что Су-Бон смотрит на него. Его взор словно прожигал дыру внутри парня, не оставляя того тепла, что он испытывал раньше, лишь находясь рядом. Не веря в Бога, 124-ый молился, молился о том, что сегодня всë закончится. Так будет лучше для них обоих, он это понял совсем недавно, до этого слепо следуя за ним, как за полярной звездой, совсем не осознавая, что даже самая яркая звезда может в любой момент прекратить своë сияние, оставив за собой лишь вспышку, видимость своего существования, сладкое, но такое незначительное в своих масштабах воспоминание Вселенной.       Игроки всё продолжали и продолжали голосовать, бейджи вновь никто не менял, но Нам-Гю всё равно казалось, что его вот-вот стошнит от накатившей паники. Поднимать раз за разом взгляд на счëт становилось всё мучительнее. Он понимал, прекрасно понимал, что если он не выиграет, то это конец и для него и для Таноса. А ведь он всё так же делает выбор в его пользу. Нам-Гю оставался с ним даже тогда, когда предполагаемой суммы выигрыша вдоволь бы хватило, чтобы покрыть его долги. Теперь же вопрос стоял совсем не о деньгах, а о жизнях. Он всегда был таковым, но казался таким несерьёзным, пожалуй, они оба думали, что бессмертны. Теперь же так думал только игрок 230.       Прозвенел последний сигнал, зал наполнился криками радости и разочарования, Нам-Гю наконец поднял голову.

49:47

      Кресты ликовали, снимали с себя кофты и подбрасывали ввысь, обнимаясь и цепляясь друг за друга. В этот рой затащили и их "спасителя", не смотря на все разногласия и стычки до этого. Забавно, что тот, кого он всем этим в действительности пытался спасти, сейчас стоит по ту сторону дорожки, разочарованно смотря на него исподлобья.       Когда все угомонились, квадрат сообщил о результатах и о том, что в ближайшие часы все будут отправлены домой с денежным призом и личными вещами, отнятыми ранее. Не зря, получается, в договоре каждый указывал район, в котором проживает. А ведь, если задуматься, как часто такое случалось, чтобы игроки вернулись домой? Наверное, Нам-Гю застал что-то знаменательное. Ему до сих пор не верилось в то, что это всё в действительности происходит, и что совсем скоро он сможет оказаться дома. И не только он. Эта мысль, словно свет в конце тоннеля, придавала сил и вселяла некую крупицу надежды.       — Вау, Нам-Гю, от кого-кого, а от тебя я совсем такого не ожидала, — Се-Ми с Мин-Су подошли к своему бывшему напарнику, улыбаясь и стараясь быть более дружелюбными на фоне всего случившегося в стенах этой богадельни. — С чего вдруг?       — Отвалите, не ваше дело, — грубо отмахнулся 124-ый, желая переварить произошедшее в одиночестве.       — Так ты ж теперь, как и мы, "предатель", получается, — ехидно подметила девушка, продолжая улыбаться. — Как ощущения?       — Завали.       — Правда в глаз попала?       Сейчас 124-ому хотелось навалять им обоим, но с другой стороны, оказавшись здесь, отрекаясь от Таноса, он понял их немного больше, но прощать им их выходки он не собирался. Признавать то, что он кого-то там предал, парень совсем не хотел, раз уж эти суки сделали это для себя, а Нам-Гю сделал это ради других, а вернее другого.       — Вам заняться, я смотрю, нечем? — в отместку Нам-Гю дёрнул штаны 125-ого вниз, чуть ли не оставив того стоять с голой задницей. Эта небольшая проказа заставила его на секунду улыбнуться, в то время как Мин-Су, натягивая штанцы обратно, спрятался за спиной подруги.       — Так, — Се-Ми предупредительно выставила руку перед собой, тыкая пальцем в грудь парня, отгоняя его от бедного зашуганного сто двадцать пятого игрока. — Конечно нечем, ты вообще в курсе, что нам здесь ещё несколько часов без дела торчать? Никто не будет развозить средь бела дня сотку пропавших людей. Нас забрали ночью, ночью и отвезут обратно.       — Ну пиздец теперь, — Гю потëр переносицу, переминаясь с одной ноги на другую.       — Я думала у тебя мозги появились, но, кажется, ошиблась, — озлобленный взгляд сто двадцать четвёртого заставил её перестать угорать над ним и перейти к сути дела. — В общем, я предполагаю, что сейчас день или утро, раз уж мы только недавно проснулись. Честно, я без понятия, где мы вообще находимся, вряд ли где-то в Сеуле, здесь такие огромные пространства, а если бы власти знали об этом всём, то перекрыли к чëрту.       — Может где-то под землëй? — предположил Мин-Су, оглядываясь по сторонам. — Так и не видно нас и не слышно.       — Звучит разумно, но я себе это не представляю, — Нам-Гю присел на корточки, заебавшись стоять, собеседники последовали его примеру и расположились на слегка прохладном полу.       Всё, через что они прошли, сводило с ума. От одних лишь воспоминаний на трезвую голову становилось не по себе, но эту участь каждый уготовил себе сам.       — Я не понимаю, кому вообще всë это нужно, — прервал минуту молчания Нам-Гю, которого, видимо, этим двоим удалось разболтать. — Вбухать кучу денег в отстройку этого полигона, в оружие, в работников, в эту блядскую одежду, — его взгляд переметнулся на оторванный рукав собственной кофты. — Почему у какого-то психа, которому нравится смотреть на ебанную резню, есть деньги, а у меня нет?       — Ещё и преподносят это, как благотворительность. Прелесть какая, побольше бы таких добрых людей, — иронизировала девушка, поправляя пирсинг на своём носу.       — Возможно, это ни одного человека рук дело, а их несколько, — добавил Мин-Су.       — Тоже верно. Если бы это был кто-то один, то тут блять только Илон Маск под подозрением, я не знаю. Чë ж нас тогда в космос насильно не затолкать, "искать разумные цивилизации", — они втроëм похихикали, но на деле их всех это интересовало и по большей части пугало.       — Мне кажется, что там, снаружи, все обо всём в курсе, просто ничего не делают. Они все считают нас отбросами, — Се-Ми наткнулась глазами на камеру, что висела высоко в углу потолка. — Для них это просто шоу.       — Естественный отбор.       — Тип того.       Троица продолжила болтать, коротая время ожидания, Нам-Гю даже в неком роде это помогло отвлечься от недавних событий, перевести дух, как вдруг чья-то рука оказалась на его голове. Этого стоило ожидать.       — Пошли перетрëм, man, — взывал до боли знакомый голос в своей всегдашней манере. Обернувшись, сто двадцать четвертый, конечно же, увидел над ним родную фиолетовую башку с далеко не весëлым выражением лица.       Еле разогнув ноги после долгого нахождения в одном положении, Нам-Гю обернулся и, не дожидаясь Таноса, пошëл в самый дальний угол помещения, из которого никто сейчас выйти не мог. Догнав новоиспечённого предателя, рэпер сжал его руку, которая была прикрыта лишь коротким рукавом футболки, а десятки ниточек небрежно свисали с места, где были нещадно оторваны куски. Отсутствие длинного рукава в целом приносило дикий дискомфорт, учитывая его извечную привычку прятать в них руки, но этот придурок решил ещё и вцепиться, как собака в кость, в плечо, показывая свою злость. Только вот это было лишь началом представления.       Се-Ми, смотрящая вместе с Мин-Су им вслед, даже в неком роде переживала за Гю, понимая, что Су-Бон так просто от него не отстанет. Озадаченно переглядываясь и обсуждая этих двоих, они наблюдали за их далёкими силуэтами и выражениями лиц, чтобы понять, что у них там происходит.       — Что за нахуй ты сделал? Какого хрена блять? — тряс того за плечо Танос, его глаза были полны гнева, но ненависти в них совсем не было.       — Успокойся.       — Какое нахуй "успокойся"? Ты хоть понимаешь, что ты натворил?       — Спас нам жизнь, — он скинул его лапу с себя и наклонился ближе к лицу Таноса. — Не знаю, как ты, но я здесь сдыхать не собираюсь.       Легенда про заботу о собственной шкуре для Таноса была самой правдоподобной, но до каких пор?       — У нас был шанс...       — Нет никакого сука шанса! — моментально перебил Нам-Гю. — Очнись! — он пощëлкал пальцами перед его глазами. — Следующая игра убрала бы половину из нас, а ты уже мог бы умереть там и ты всё время забываешь об этом, — он попытался схватить его раненную руку, но тот её отдëрнул и, развязав, всунул окровавленный кусок ткани его изначальному владельцу. Глаза Нам-Гю забегали, его взгляд метался от руки, что была покрыта тёмной корочкой, местами, казалось, кровь совсем свежая, до лица Су-Бона. — Ты идиот? Завяжи обратно!       — Хватит строить из себя спасителя, не делай вид, что делаешь это ради себя, — миф рассеялся практически сразу, хотя бы тут Танос не был таким уж тупым, но в этом можно было усомниться в следующее же мгновение. — Мне не нужна твоя сранная помощь!       — Мне просто интересно послушать, как бы ты собирался выжить, когда у тебя ранена рабочая рука, кончаются колëса, а игры стали бы всё менее забавными?       Танос на время замолк, не находя ответа, и после долгих размышлений выдал:       — Как-нибудь.       — Очень умно, — ехидничал Нам-Гю. — Пойми, ты никому, кроме меня, здесь, да и вообще, нахуй не нужен.       — А тебе откуда знать?       — Действительно.       Кажется, ситуация сбавляла обороты, а Су-Бон провалился куда-то внутрь себя, найдя функцию "включить мозг", что запылилась во всей этой суете. Поняв, что терять уже нечего, Нам-Гю отодрал от второго рукава свежий кусок и, слегка грубо схватив чужую руку, стал им перевязывать рану, что сочилась кровью и полупрозрачной гнилью.       — Когда мы выберемся, сразу иди в больницу, ясно?       — А ты не командуй, я сам знаю, что и когда мне делать, — на эти слова Су-Бона брюнет только усмехнулся, оглядываясь по сторонам.       — Знай дальше, только не сдохни, — игрок 124 скрестил руки на груди, не в силах их держать открытыми из-за привычки и холода, как вдруг внезапно чужая кофта оказалась на его плечах. Танос снял её с себя и любезно одолжил своему мерзлячему другу. Не долго думая, он снял с себя старую, рваную кофту и просунул руки в рукава кофты горе-репера, наконец спрятав пальцы.       — Давай вернëмся, я не могу уже смотреть на этих идиотов, — он наконец заметил 380-ую и 125-ого, которые о чём-то мило шушукались, следя за ними, только вот отсюда он ничего толком не видел и не слышал, лишь размытые надоедавшие силуэты. — Хотя я в целом не могу...       Кажется, до Таноса не дошло. Вильнув фиолетовой башкой, он наказывал Нам-Гю следовать за ним. Теперь всё на своих местах вновь.       — Я думала, вы поубиваете друг друга, — улыбнулась пришедшим приятелям по команде Се-Ми, поднеся по привычке палец к носу.       — С чего вдруг? — возмутился Танос, словно не хотел утряхнуть своего дружка-"предателя" несколько минут назад. — Нам-Су мой bro, не смотря на то, что он полный идиот.       — Нам-Гю, — вновь поправил он. — Попизди мне тут, кто ещё из нас идиот, если решил продолжать игры в таких обстоятельствах.       — Не представляю, что бы было, если бы мы продолжили играть, — печально вздохнул Мин-Су, потирая пальцы друг о друга, которые слегка охладели под влиянием стресса.       Нам-Гю присел на пол и притиснулся к 125-ому, стал мнуть ему плечи, не зная, чем занять руки.       — Ну ты бы точно выиграл, Мин-Су, я в тебе никогда не сомневался, — с сарказмом шептал сто двадцать четвертый игрок, вцепившись в его шею позади, запуганный парниша нервно сглотнул.       — Перестань кошмарить его, dude, он и так чуть от страха не помер, — Танос качнулся и тыкнул пальцем Нам-Гю под рëбра, чтобы тот перестал тискать 125-ого. — Поди лучше мне шею помни, если ты у нас тут массажистом подрабатываешь.       — Обойдëшься, дохуя косячишь, — огрызался брюнет, всё ещё злясь на Таноса, не смотря на то, что они вроде как примирились и не успели набить друг другу морды. Высокомерное и бездумное отношение Таноса ко всем и вся раздражало слишком сильно.       На это Су-Бон лишь обиженно увëл взгляд.       — И всë-ë же...Что между вами двумя произошло? — с ухмылкой спросила Се-Ми, рассматривая парней, что только что вернулись.       — О чëм ты? — недоверчиво спрашивал 124-ый, ожидая, что та опять выкинет какой-то бред. Так и произошло.       — С чего вдруг вы решили поменяться кофтами, голубки?       Нам-Гю опешил, пока Танос сначала вообще не понял претензии, всё ещё находясь где-то внутри башки, переваривая всё, что произошло за эти дни.       — Знаешь, Се-Ми, я не из тех, кто считает, что женщин бить нельзя, — казалось, 124-ый пытался угрожать, только вот его лицо краснело явно не от злости.       — Спокойно, — Танос положил руку на плечо друга, пытаясь избежать возможной потасовки. Из ситуации он решил выйти дохуя смешной шуткой. — Ну как же, señorita, не забывай с какими извращенцами ты общаешься. Мы возьмëм кофты с собой, чтобы нюхать и не так сильно скучать друг по другу.       — Э, за себя говори, ебланище, — бесился Нам-Гю, заставляя Се-Ми и Су-Бона прикрывать рот ладошкой, чтобы не заржать в голосину.       — Но мы же в своей одежде вернëмся.., — всерьёз воспринял их слова Мин-Су, сидя с недоумевающим видом.       — Спасибо, Кэп. — покачал головою Танос, ухмыляясь и кратко хлопая в ладоши.       Ещё около часа ребята общались о том-о сëм, коротая время ожидания. Внезапно у двери появились новые люди всë в тех же розовых костюмах.       — Смотрите, кажется, нас скоро домой отправят, — окликнула остальных 380-ая. — Пора распрощаться с этими идиотскими номерами. Как будто в еврейском лагере, боже.       Встав на ноги, они продвинулись к общему столпотворению, чтобы лучше расслышать объявление. Персонал принимал каждого из участников по очереди, начиная с 001 игрока. Им был странный взрослый мужчина, с которым за это время успели подраться и потерпеть поражение Танос и Нам-Гю. Сейчас он улыбался, общаясь с 456-ым и пожимая руку в знак прощания. После того, как его сопроводили, прошло довольно много времени и потом уже в автономном режиме всех стали вывозить.       — О, fuck, чуть не забыл, — подсуетился Танос, оборачиваясь к товарищам. — Продиктуйте свои номера или дайте инсту, созвонимся как-нибудь, когда вернëмся.       В память Су-Бона никто не верил, но тем не менее они обменялись контактами, и вскоре подошла очередь Нам-Гю уходить.       Кратко попрощавшись, ребята смотрели ему вслед, ожидая своей очереди. Внезапно он развернулся и снял с себя чужую кофту с номером "230" и отдал Таносу. Ничего не говоря, Нам-Гю положил руку на его предплечье, поглаживая, казалось, в знак поддержки. Теперь он скрылся за дверью с концами.       Через минуту он оказался в очередном помещении, не менее стрëмном, чем остальные здесь. Ему сообщили о том, что сейчас его усыпят и отправят домой, как и остальных, но перед этим ему будет необходимо самому переодеться и взять отобранные вещи. Увидев свою личную одежду, он вспомнил то, что ждёт его там, снаружи, но это всё же было куда приятнее, чем быть застреленным за проигрыш в детской игре. Также ему вспомнилось то, как он повстречал того психа в костюме с ттакчи и заветной визиткой.       Сейчас он, погружаясь в сон, думал лишь о том, что хотел бы навсегда забыть обо всëм, что было здесь и вернуться к нормальной жизни. По-настоящему нормальной жизни.       Проснулся он на заднем сидении чёрной машины, рядом с ним сидел один из людей в масках, тот легонько тряс его за плечо, пытаясь разбудить. Когда результат был достигнут, они оба вышли из чёрной машины, а треугольник достал из багажника тяжëлую сумку, в которой должны лежать выигранные деньги. Как только управляющий клубом получил её, он заглянул во внутрь, чтобы осмотреть на предмет подделки, но купюры оказались настоящими. Они были абсолютно чистыми внешне, но такими грязными по своей сути, на что Гю наплевал, сдерживая своё же обещание самому себе. А ведь первое, что его так волновало, когда он очнулся – свежий влажный воздух, что наполнял лëгкие, нежно касаясь их стенок.       Эта свобода ни с чем не сравнится, такой волнующий трепет нельзя ощутить, будучи ничем не обременённым гражданином с хлебом на столе и натëртыми до блеска туфлями. Впрочем и Нам-Гю раньше был таким. Что уж там хлеб, когда ты контролируешь целый клуб и транзакции наркоты внутри него. Сейчас вопрос «Пентагона» для него был самым животрепещущим. Что сейчас происходило там, что с сотрудниками, вторым директором и активностью – чëрт знает. Горе-админ заведовал всем, пока всë не пошло по пизде и он не исчез. Наконец машина уехала в безызвестность этой раковой ночи. А в телефоне его ждало около сотни пропущенных, среди которых была даже мать. Это заставило его нервно сглотнуть и потереть виски с наступающей мигренью. Под тусклым светом фонарей в тиши томилась знакомая улица, а чуть поодаль красовалась приличного вида многоэтажка, где он ещё несколько лет назад купил квартиру, когда только начал зарабатывать хорошие деньги. На парковке вблизи стояла его родименькая Kia K7, которую он несмотря на долги не успел умудриться продать, рука не поднялась.       Шагая домой с сумкой бабла, он решил впервые за эту неделю выспаться и наесться, а уже завтра решить все остальные вопросы. Свобода, которая сейчас наполняла его лëгкие, придавала ту надежду, которую он потерял не так давно, а начал терять ещё раньше. Нам-Гю никогда не был доволен своей жизнью, он стремился к огромным богатствам, думая, что они сделают его счастливым и полноценным, но он так и не смог ощутить этого. Парень искренне не понимал и не понимает до сих пор свою проблему, что так его мучила. Никакая дурь не могла избавить его от этого круговорота мучительных мыслей. Одиночество, место в обществе, успех – это всё то, что так сильно было навязано ему этим же обществом, он сам не знал, зачем ему всë это, но продолжал желать. Доказать то, что он не отброс, доказать то, что не пустое место и чего-то стоит, – цели, повешенные в центр его жизненного пути.       Провернув несколько раз ключ в проëме, дверь с глухим щелчком отворилась, одарив привычным запахом, который он уже начал забывать. Осматривая помещение, будто впервые, и проверив все документы в ящиках его рабочего стола, он позволил себе расслабиться и наконец отвлечься от всего мирского. Оперевшись о бортики раковины, он наконец смог себя нормально рассмотреть в отражении забрызганного водой зеркала. Так уставше и побито он выглядел наверное только в худших приходах. Некоторые части тела, в которые ему прилетело ещё в туалете, были покрыты разноцветными синяками и гематомами, он нажимал на них специально, эта боль всегда ощущалась приятно и невинно, отвлекала от тягости бытия. Это было, пожалуй, мелочью для человека, что шёл по пути саморазрушения.       Забравшись под горячий, словно кипяток, душ, он практически сразу почувствовал сильную сонливость и недомогание, голова кружилась, в горле застрял ком, а по рукам прошла волна сильного тремора. Выйдя из задымлëнной горячим паром ванной, он подобрал телефон, что вибрировал и звенел из-за входящего звонка.

Мама

      Ещё несколько секунд он гипнотизировал экран, пока вызов сам по себе не сбросился, оставшись одним из сотни пропущенных. Почему-то ненависть и раздражение смешались с чувством тоски и вины, но глаза были абсолютно сухими, он не мог ничего из них выжать сейчас.       Погасив свет, его лицо освещала лишь неоново-розовая лампа с подоконника, он закрыл свои глаза и тут же провалился в сон, не обращая внимания на всë, что происходит вокруг него.       Тем временем когда-то 230-ый игрок абсолютно точно так же выбрался из "посмертного такси" и забрал свою сумку. На его ногах всё те же лимитированные кроссовки, в кармане парилка с закончившейся жижей, на шее практически пустой крест, а в голове туман. Что делать дальше? Если он выжил всë же, то должен хотя бы попробовать начать жить заново, раз уж он невольно пожертвовал всем ради этого эфемерного шанса на лучшую жизнь. Только вот купюр, что сейчас теснились в спортивной сумке, не хватало на погашение долга, они покрывали лишь около семидесяти процентов. С работой всë было ещё более непонятно, от творческого кризиса кровавые игры его никак не избавили. Смотря на свою руку, что была до сих пор перевязана куском изумрудной ткани, он вспоминал Нам-Гю, в его душе даже поселилось чувство тоски по нему, хотя прошло не так много времени с момента их прощания. Этот парень действительно вызывал неподдельный интерес, хотелось залезть к нему под кожу, узнать, что происходит внутри него. Су-Бон может и казался моментами твердолобым идиотом, который ничего, кроме своего раздутого эго, не видит, но на деле ему было вполне под силу заметить, что с 124-ым игроком всë было так по-другому. Сейчас это никак не превращалось в обсессию, но и отпустить его он словно не мог, как бы не хотелось.       Су-Бон вспомнил о наставлении друга сходить в больницу, но идти куда-то этой ночью, кроме дома, казалось бредом. "Да ладно, не помру" — халатно рассуждал Танос, ковыляя в арендованную квартиру неподалёку. Поднявшись на лифте и завернув за угол к своей двери, он обнаружил на ней гневное сообщение, написанное арендодателем на небольшой бумажке. Пробежавшись меж строк, он смял её и засунул в карман широких штанов в духе "семеро насрали" и зашёл вовнутрь.       Промыв рану под холодной струёй воды, он завалился на кровать прямо в одежде, думая, что его вырубит и он забудет всё, как страшный сон, но заснуть сейчас оказалось нереальным. Он наконец с сомнением и неким страхом включил мобильник, входящих он не обнаружил, лишь несколько уведомлений из соцсетей и прочих приложений украшали экран блокировки. Лучше бы не включал.       Зайдя в контакты, он постарался по памяти, что всегда его подводила, восстановить номера, что спрашивал у сокомандников перед разлукой. Записав в телефонную книгу Се-Ми и Мин-Су, плюсом ко всему обнаружив их инст-аккаунты, он никак не мог вспомнить и отыскать аккаунт Нам-Гю, даже при поисках странички его клуба он ничего не обнаружил. «Долбаëбский сайт» – иного названия сейчас он дать ему не мог. Нахмурившись, он выключил телефон, единственный источник света, бьющий прямо в лицо, и отвернулся в попытках заснуть.       Завтрашний и все последующие дни пугали своим содержанием, он не знал, как поступить и боялся снова довести себя до края, как бы редко он не задумывался о том, к чему приведут его действия. Одна лишь мысль и воспоминания согревали пустоту внутри него, дарили некий смысл проснуться и начать новый день.