Что угодно

Андрей сегодня курит как-то нервно - затягивается торопливо, плотно смыкая губы на тонком фильтре и выдыхая дым сквозь сжатые зубы. Марат старается не пялиться, но выходит так себе: здесь все равно смотреть не на что, не станет же он тупить в обшарпанную стену гаража? Может и станет. Когда всех этих ебаных мыслей станет слишком много, когда Андрей свалит в тысячный раз, бросив на ходу что-то про дела и кучу проблем. Пока что, он рассматривает чуть подрагивающие пальцы, тонкие и длинные, со сбитыми костяшками и до жути хочет вцепиться в ладонь зубами, оставляя следы - кроваво-красные, такие, чтобы было издалека видно. Не только на ладонях: на шее, на четко очерченном уголке челюсти, на плечах и ключицах. Этих мыслей быть не должно, но они есть. И с этим уже почти удалось смириться. - Чего такой дерганый? - несдержанно спрашивает Марат, доставая сигарету для себя и сосредотачиваясь на крошечном огоньке от спички. - Тебя скоро разорвет. А следом и меня - просто потому что иначе не работает. Как же хорошо, что никто этого не видит. - Мать опять истерит, - сжато выдыхает Андрей, хмурясь куда-то в сторону. Марат подвисает на кольцах дыма, вьющихся вокруг его лица и на секунду забывает про зажженную спичку в руке - подушечки чуть обжигает теплом. - Заебало. Как и всегда - до ужаса коротко и обрывочно. Может быть, его мама рыдала пол ночи, выкрикивая путанные обвинения, пока Андрей баюкал сонную Юльку в комнате, закрывая ей уши, а может она билась в истерике весь вечер и отрубилась в постели, стоило лишь прилечь. Может, было несколько громких высказываний, сорванным голосом или только укоризненный взгляд заплаканных глаз. Андрей не скажет. Можно гадать сколько угодно, пытаться узнать больше, но это, в лучшем случае бесполезно, а в худшем - он раздраженно отмахнется и свалит куда-подальше. Марат ненавидел смотреть ему в спину. Хотя сама по себе спина была охуенная. Контекст не тот. - Ты поэтому сейчас домой не идешь? Андрей кивает. Выкидывает окурок небрежным щелчком и лезет в пачку за новой. Марат смотрит на него, затягивается, разглядывает остриженную голову, криво надетое пальто, полурасстегнутое и потрепанное частыми драками, очерчивает взглядом родинку около губ. На мгновение прикрывает глаза. Почему-то внутри пусто, ничего кроме бесполезной, бессмысленной жажды, что оплетала ребра, сжимая. Это уже даже не беспокоило, стало почти привычно, но все равно утомительно. Перерыв только взять не выходило. Марат хочет предложить: пошли ко мне. Ты можешь быть со мной. Когда угодно. Как угодно. Давай же. Он молчит. Андрей опирается затылком о стену гаража, выдыхает куда-то вверх. Его глаза кажутся почти стеклянными, тусклым отражением неба. Снег падает ему на лицо, оставляя влажные следы. Он весь какой-то усталый, мрачный, идеально подходящий под окружающую обстановку. В нем, как будто сотни переживаний, тысячи мыслей и при этом - бездонная, громоздкая пустота, тягучая бездна в груди, что ширилась и росла с каждым днем все больше. Уже ничего не осталось от того пионера с наивными глазами и робкой улыбкой. Марат уничтожил все это сам. Теперь, то, что получилось, уничтожает уже его. - Я сейчас по делам пойду, - говорит Андрей, равнодушно уставившись куда-то мимо головы Марата: - Еще до вечера кучу всего сделать надо. Может, завтра пересечемся. Так все время теперь. Их встречи сократились, сжались до кратких минут перекуров. Сложно сказать когда это произошло, почему, но теперь - так. Уже нет смысла спрашивать, какие у него вообще дела, предлагать пойти вместе - Марат пытался. Андрей уклонялся от вопросов, ускользал сквозь пальцы, растворялся в воздухе. Его было не остановить, не удержать, его уже просто не было. Даже сейчас. Хочется послать его нахер, если честно. Сообщить, что все это уже заебало, что Марат не может вот так - пусто и бессмысленно. Марат молчит. Тишина, теперь, его новая религия.

***

Айгуль целует - прижимается ближе, цепляясь пальцами за плечи. Хватка почему-то жжется, даже под слоями одежды. Марат тянет ее к себе, обхватывает тонкую талию руками, чувствуя до жути приторный вкус карамели у нее во рту. Он ненавидит карамель. Но пока что - так. Айгуль смущенно прячет лицо, утыкаясь лбом ему в ключицу, волосы растрепались от его пальцев и мерзко щекочут шею. На мгновение, хочется отстраниться, но Марат не двигается - только прикрывает глаза, старательно отгоняя лишние мысли. Он не чувствует ничего. Гигантская, всепоглощающая пустота - это чувствует Андрей рядом с ним? По ощущениям, да. - Ты стал какой-то отстраненный. Марат кривится, ощущая подступающее к горлу раздражение. Его первые отношения катятся в бездну и почему-то совсем нет сил все это остановить. Он не пытается. Зачем? У нее голубые глаза - теплые, мягкие. Совсем не такие как у Андрея сейчас. От ее взгляда не становилось холодно и тяжело. Было никак. Стоило об этом задуматься. - Тебе кажется. Много вопросов в Универсаме. Слова выходят сухими и плоскими, лишенными всякого смысла. Айгуль фыркает, отстраняясь: - Ты всегда так говоришь. Мог бы придумать хоть что-то новое. У нее нос чуть покраснел от мороза, кожа немного шелушится, но общего вида совсем не портит. Она все еще кажется невероятно красивой. Просто не так, как ему нужно. - Это правда. Чего ты ожидала от группировщика? Айгуль качает головой, на секунду сжимая руки на его плечах сильнее. Марату почти смешно - если она хочет сделать ему больно, то стоит стараться больше. Она не хочет. Не в ее правилах думать о чем-то подобном, ведь никакой тьмы в ней вообще нет. Ничего такого. Марат всем этим переполнен. И ему не хочется хоть как-то это менять. - Ты не был таким сначала. Почему все изменилось? Ответ у него был. Вот только озвучить такое, значило перечеркнуть свою жизнь и сломать все, что у него еще оставалось. Марат, если честно, к этому готов. Уже все равно не оставалось ничего, за что стоило цепляться. В подъезде почти не было света - только тусклый отблеск фонаря за окном, что нихрена не помогал. В этом полумраке Айгуль была почти ненастоящей, мрачным бликом на его сетчатке, который до зуда в костях хотелось сморгнуть. Но она была. Смотрела тоскливо и обиженно, разглядывала его пристально, пытаясь найти подсказку в его лице. Айгуль всего этого, наверное, не заслуживала. Но почему-то было до ужаса плевать. - Не изменилось. Тебе кажется. Марат обнимает ее снова, старательно игнорируя обвиняющий взгляд. Под ребрами что-то тянет, оседает тяжестью в животе. Почему-то хочется это выблевать, вырвать из себя с корнем, выпустить наружу, чтобы исчезло, впиталось в грязный пол подъезда, растворяясь. Айгуль целует его в шею - остается мерзкое ощущение влаги на коже, которое хочется стереть. Он этого не делает. Марат вообще ничего не делает.

***

Андрей сидит на табуретке у него в ванной - по уголку разбитой губы стекает кровь. Марат стирает ее ваткой, почти ощущая металлический привкус на языке. Спрашивает: - Кто сегодня? Андрей равнодушно пожимает плечами, глядя куда-то сквозь него помутневшим взглядом: - Разъездовские, кажется. Хер знает. Я, вроде, на их территорию зашел. Марат кивает, возвращаясь к его лицу. Почему-то на мгновение, хочется ударить - бить до тех пор, пока Андрей не увидит его снова, не вернется к нему собой прежним. Не все в этом мире решают кулаки. Но в эту истину верить получалось с трудом. Андрей выглядит до ужаса спокойно, безразлично. В нем сейчас как будто совсем ничего нет - никакого волнения за себя, никакой боли от ран и синяков, пустое и бездушное нечто внутри, от которого мороз по коже. Марату хочется оттянуть пальцами его веки, пройтись царапинами по скулам, укусами по ключицам, чуть выглядывающим из-под ворота майки. Хоть что-то, чтобы стереть эту пропасть. У него все равно не вышло бы. - Ирина позвала на квартирник, - вдруг сухо сообщает Андрей, наконец-то глядя Марату в лицо: - Сказала, что в прошлый раз была просто не удачная компания. Пообещала, что будет нормально. Марат хмыкает, осторожно поворачивая голову Андрея чуть в сторону - пальцы на челюсти хочется сжать до синяков, и он чудом сдерживается. Внутри расползается стылая, холодная ярость, от которой самому до ужаса сложно дышать. Ирина, значит. Точно. - Херня идея. Разве нет? Андрей вдруг обхватывает ладонью его запястье, останавливая руку с ваткой - Марат как раз хотел обработать длинную царапину на скуле. Хватка почти осторожная, вот только пальцы ледяные. До ужаса хочется его согреть, растопить, зажечь. Не выходит. - Почему? Думаешь, я облажаюсь? Андрей смотрит, но глаза у него пустые. Под желтым светом лампочки они кажутся блеклыми и невыразительными, но взгляд почему-то все равно цепляет, проникая в кости. Марат выдыхает, чувствуя как колотиться в груди сердце. Почему-то ему хочется заорать, оттолкнуть Андрея от себя подальше, спрятаться от него за тысячи километров. Но он не может. Никогда не мог. - Нет. Просто тусоваться с ментовкой не очень. Марат ненавидит Ирину, а она едва ли знает о нем хоть что-то. Навряд ли Андрей хоть как-то его упомянул - просто не за чем и не о чем говорить, верно? Андрей его отпускает. Отворачивается, задумчиво поджимая губы. Что-то в нем кажется потусторонним, совсем чужим. Марат обрабатывает рану на скуле, старательно не концентрируясь на ощущении его кожи под пальцами, отгоняя от себя навязчивые идеи. - Может быть. Но пока что так. Марат смывает перекись с пальцев, выкручивая воду на максимум. Ему хочется ответить что-то резкое, злое. Но нельзя. И в этом нет смысла. Андрей смотрит ему в спину - взгляд обжигает лопатки, стекая жаром под кожу. Ему хочется больше, но это - все что у него осталось. Больше не будет. - Попробуй поискать еще. Вдруг повезет? Он сам, например, по такой же логике нашел Айгуль. Только везением это не было, это вообще было ничем - просто не хватало сил повернуть все вспять. Марат застывает на мгновение, разглядывая собственные ладони, краснеющие из-за ледяной воды. Кровь Андрея застыла каплей на указательном пальце правой руки, и ее почему-то захотелось попробовать на вкус. Это ведь уже совсем болезнь, верно? Андрей вдруг ему отвечает, до странности тихо, пусто, практически невнятно: - Мне никогда не везет. Марат криво улыбается уголком губ: может быть. Но ему самому прилетело куда сильнее. Это уже не вызывает злости.

***

Этим вечером он ввязывается в драку дважды. Прошлым - всего один раз. Почему-то не получается гулять по району спокойно, да и не хочется, наверное. Марат хватает ртом холодный воздух, старательно пытаясь успокоится. У него все еще хреново с самоконтролем - так тяжело остановиться. Вены горят от адреналина, кровь кипит по телу, призывая к продолжению. Ему хочется чего-то еще, чего-то кроме этой бесконечной жажды. Дома, в ванной, у него встает. Марат кончает, представляя Андрея. В его мыслях тот смотрит на него также, как тогда, в самом начале - доверчиво и немного наивно, с этой удивительной серьезностью и легкой неуверенностью. Сколько времени назад это было? Уже и вспомнить сложно. Но было. И уже не вернется. Осознавать это удивительно больно. Марат прижимается лбом к холодной плитке, смотрит на бегущие по телу капли воды. Его прямо сейчас удивительно мало, много, чудовищно пусто и переполнено. Хочется, чтобы рука на члене была другой - с тонкими пальцами и без шрамов на костяшках. Он думает: Андрею стоит только попросить. Сказать. Что угодно. Но ему ничего не нужно. Забавно, как это бывает.

***

Андрей совсем пропадает. Марат пытается выловить его в школе, на сборах, в качалке, но не выходит. Кажется, что у ублюдка появились сверхспособности, потому что он растворяется в воздухе, не оставляя ни следа. Марат чувствует себя цепным псом на привязи - Андрей дергает за поводок забавы ради, совсем не желая, чтобы он подходил ближе. Его тащит по земле, тянет со страшной силой, он мечется в поисках, ощущая себя до страшного унизительно. Остановиться все равно не выходит. Айгуль на что-то бесится, спрашивает, что с ним происходит: почему ты такой злой? Ответить не получается. Это длится уже третью неделю и кажется окончательным - Андрей решил вот так все закончить. Их дружбу. Если от нее еще хоть что-то оставалось. Марат стучится к нему в дверь - бьет ногой, ощущая как горит изнутри ярость. Андрей не открывает, хотя он точно дома. Это почти добивает, но как-то так выходит, что у Марата оказывается до ужаса много сил. Он живет дальше. Ночами ему снится холодный взгляд и жесткая хватка на запястье - пальцы ледяными оковами сжимаются, ломая хрупкие косточки, переходят на его шею, впиваясь в кожу. Андрей смотрит на него, пусто и равнодушно, разглядывает, словно незначительное пятно грязи на ботинке. Его руки причиняют боль - Марат во сне никогда не останавливает. В реальности бы тоже не остановил. Может, в этом и проблема.

***

В спарринге, впервые, Марат Андрею проигрывает. Это немного веселит, если честно - Вова заметил, кажется, что у них проблемы и решил таким способом, что? Помирить? Способ не очень. Марату не понравилось. Бить Андрея не выходило - почему-то кулак практически замирал в воздухе, не касаясь. Это было до ужаса глупо, потому что Андрея это только злило: заминки он явно видел. Может, решил, что Марат над ним издевается. Может, что-то еще, но какая разница? Сам он бил в полную силу и совсем не мог остановиться. Марат очутился на спине, ощущая чужой вес на бедрах. Должно быть, наверное, больно - кровь стекала по лицу, оставляя мерзкие следы на коже. Больно не было. Он хотел. Возбуждался с невероятной силой, глядя на разъяренное лицо напротив, заводился как ебнутый, желая, чтобы Андрей не останавливался. Но и это закончилось. Жаль. Вова долго на него смотрел позже. Разглядывал, словно увидел что-то совсем не понятное. Его взгляд оседал мерзкой тяжестью на плечах, вызывал глухое раздражение, почти перекрывающее все остальное. Почти. Это было не важно. Важнее было другое - Андрей смотрел тоже. Впервые, наверное, это было не хорошо. Марат почему-то все равно не мог об этом париться.

***

Андрей вылавливает его в подъезде. Марат останавливается напротив, разглядывая с жадностью. Ему хочется коснуться, вцепиться зубами в оголенную шею напротив, вжаться всем телом как можно сильнее, впитать в себя полностью, чтобы наконец стало легче. Чтобы он просто смог дышать спокойно. Но это для него недоступно. Даже если от этих желаний выворачивает изнутри. - Во время спарринга у тебя встал. Андрей говорит ровно, безэмоционально. Словно это - совсем ничего не значит. Словно это не способно разрушить Марату всю жизнь. Ах, если бы. - Ну, да. Андрей прищуривается, разглядывая его до ужаса пристально. Сердце колотиться как сумасшедшее, норовя вылететь из груди, упасть бесполезным месивом к чужим ногам. Было бы поэтично. Жаль, что поэзии в Марате ноль. - Представлял Айгуль во время драки? - Нет. Там был ты. Марат бы это все не озвучивал, конечно. Но какая уже разница? Андрей избегает его уже с месяц, а это - долго. И это четкий и явный ответ на все его невысказанные надежды, так какой смысл? Почему-то становится жарко - огонь стекает по щеками, спускается по телу, расползается ядом, выжигая все, что в нем еще оставалось. Андрей смотрит - впервые, за долгое время, его взгляд наполнен эмоциями, чем-то тяжелым и тягучим. Марату хочется рассмеяться: если бы он знал, что это так работает, прижался бы стояком к нему куда раньше. Думать обо всем этом почти страшно. Но сил на страх уже не остается - все это куда-то исчезло, растворилось среди бесчисленных драк и пустоты внутри. - Ты понимаешь, что ты несешь? Андрей спрашивает спокойно, но его ладони в карманах пальто сжаты в кулак - Марат видит. Он подходит ближе, замечая как Андрей напрягается, как выдыхает: прерывисто и тяжело. Ему нужно больше. Это все равно последний раз. - Понимаю. А вот ты? - Марат обхватывает ладонями его лицо, почти болезненно впиваясь пальцами в кожу, надеясь, что останутся следы. - Хочешь объясню? Андрей не отвечает. Смотрит, непонимающе. Что-то в нем сейчас сломалось, исчезла привычная ледяная броня. На мгновение, Марат видит в нем того парня, из прошлого, которого сам учил курить, притащил за собой в группировку, показал весь этот чудовищный, жестокий мир. Он подходил Марату, но не Андрею. Стоило думать об этом еще тогда. Марат целует - губы у Андрея до ужаса мягкие, пухлые. Сладкие - хочется снова и снова. Хочется, чтобы все это не прекращалось, чтобы было больше, сильнее. Хочется вылизывать его рот, скользить руками по телу, ощущать его всего, целиком и полностью. Его так мало, так ужасающе не хватает, даже вот так, кожа к коже, что от этого что-то внутри тянет, выворачивает. Простой поцелуй, ничего серьезного, но как же было нужно больше. Но так не работает. Андрей ему не отвечает. Марат отстраняется с трудом, напоследок сжимая зубы на нижней губе почти до крови - нужно сильнее, но, кажется, вот за такое в табло ему и прилетит. Уже не важно. У него еще прошлые синяки от Андрея не сошли. Андрей выглядит застывшим. Почти потерянным, оторванным от реальности. Словно мир только что рухнул ему на голову, ломая черепную коробку. В нем сейчас - сотни вопросов и непониманий. Марат не собирается больше ничего ему объяснять. Он отходит на шаг, ощущая себя практически пьяным от собственной смелости, от того, что сейчас сделал. По крайней мере, будет на что дрочить одинокими вечерами, да? Теперь он хотя бы знает, как это. Он смотрит на Андрея, мечтая вырезать его образ у себя в голове, впитать как можно больше. Его за такое могут убить. Но это уже не важно. Не имеет значения. - Если захочешь кому-то рассказать, то начни с Турбо - он прибьет меня раньше, чем узнает Вова и успеет вмешаться, - Марат ухмыляется, замечая, как вздрагивает Андрей. - Хотя, думаю, за такое он и сам со мной разберется. Так что лично можешь руки не марать, если не хочется, конечно. Андрей не отвечает. Вжимается спиной в стену, дышит - вдох, выдох. Вокруг так тихо, так ужасно пусто. Марат уходит сам, сваливает ощущая себя до ужаса дико и безумно. Дома он кончает у себя в спальне, пачкает простынь и хрипло смеется в подушку - может, не стоило. Потому что теперь, хоть на секунду почувствовав как это, стало хуже.

***

Мама впускает Андрея без вопросов - она, кажется, все еще видит в нем только хорошее, абсолютно игнорируя синяки на лице и бритую голову. Марат, впрочем, недалеко от нее ушел. Либо, правда в том, что Андрей устраивает его любым. Но тут уже как есть. Андрей курит ему в форточку, разглядывая комнату пустым взглядом. Вовы дома нет, как и отца. Мама возится на кухне и до комнаты доносится приглушенный шум. Это сбивает с толку, потому что все в целом, кажется немного нереальным - странно, что Андрей пришел к нему и молча курит. Странно, что он так ничего и никому не сказал. Марат устраивается рядом на подоконнике, ворует сигарету из чужой пачки и бесцельно вертит ее в руках. Курить так-то не хочется, мыслей в голове слишком много, чтобы удалось хоть на секунду расслабиться. Ему хочется к Андрею прикоснуться, удостовериться, что он и правда здесь, что он не очередная муторная фантазия. Но ему, наверное, за такое сейчас переломают все пальцы. Это все равно того стоит. - А как же Айгуль? - Андрей спрашивает ровно, абсолютно внезапно. Его голос спокойный, до жути пустой, словно он спрашивает о погоде. - Или у тебя это со всеми работает? Марат затягивается, выпуская дым в сторону окна - смотрит, как он расползается по стеклу, не попадая в форточку. Мама потом будет злиться, что у него воняет сигаретами. Осталось же в его жизни что-то обыденное, да? - Только с тобой. Так получилось. Андрей кивает, стряхивает пепел на улицу. Тени падают на его лицо, делая скулы острее, выразительней. Глаза кажутся темнее и до жути мрачными - может, дело совсем не в освещении. Марат разглядывает его абсолютно бесстыдно, уже не пытаясь скрываться. Какой смысл? Все что мог, он уже сделал. С форточки дует. Мороз скользит по коже, забирается под майку, сжимая грудь. И это почти приятно, потому что так он еще хоть что-то чувствует. Что-то, кроме бесконечного голода и желания. Этого все равно мало. Они докуривают в молчании. Почему-то воздух между ними густой и тяжелый, его слишком много и дышать получается с трудом. Или только у Марата такое, но он все равно не пытается это исправить. Андрей выкидывает сигарету, подходит к нему сам, останавливаясь напротив. Он разглядывает Марата до жути пристально, внимательно, словно пытаясь что-то в его лице найти. Марат смотрит в ответ, ощущая себя до ужаса обнаженным, оголенным, вывернутым наизнанку. Он ничего не скрывает - Андрей может получить все, что ему нужно. Все, что у него есть. Может, этого все равно недостаточно. Андрей прикасается пальцами к его скуле, ведет к уху, вычерчивая одному ему понятную линию - кажется, что на коже ожогом остается след. - И как давно? Марат сжимает его руку, прижимается губами к запястью. Выдыхает - Андрей пахнет сигаретами, морозом, но его кожа до ужаса сладкая. Хочется больше. Он никогда не умел останавливаться. - С самого начала. Это самый страшный его секрет, самая худшая его вина, но все это сейчас - просто потому, что тогда Марат испугался. Надеялся, что если наивный мальчик Андрей исчезнет, то и его чувства тоже. Вместо Андрея сейчас - Пальто. Но лучше все равно не стало. В комнате темно. Работает только настольная лампа и ее не хватает - тени вокруг сгущаются, расползаются, тянутся мраком к телу. Андрей кивает. В нем столько холода и тьмы, что кажется, он уже и не человек. Что-то большее или гораздо меньшее. Марата это не волнует, хотя, наверное, должно. Андрей отходит на шаг назад, чуть склонив голову набок. Спрашивает: - И что теперь? Марат пожимает плечами, ощущая как по телу проходится озноб: - Что захочешь. Андрей закрывает форточку.

***

Марат тянет Андрея на себя, глядя на него сверху-вниз. Андрей хмурится, но подходит ближе - его ладони сжимают плечи в мягком предупреждении: не перегибай. Марат всегда игнорировал все запреты. - Айгуль меня бросила. Сообщает ровно, обхватывая руками чужие ноги, чуть выше коленей. Хочется еще выше, но тут как есть. Андрей точно пропишет в лицо, а с такой позы будет как-то совсем неприятно. Марат облизывает губы, ощущая, как нарастает желание. Мысли разбегаются в стороны, разлетаются куда-то совсем не туда. Он представляет, как подается лицом вперед, утыкаясь носом в ширинку Андрея. Было бы хорошо. Восхитительно. Он сидит на низенькой табуретке на кухне. Смотрит на него - насколько много можно показать одним взглядом? Кто бы знал. Андрей теперь, кажется, видит его насквозь. Проходится ладонями по плечам, жестко, сильно, комкая пальцами ткань школьной рубашки. Ощущается приятно. - Сообщаешь, что теперь свободен? Марат все же не удерживается - тянется вперед, оттягивая на секунду зубами кромку штанов. Андрей выдыхает, сжимая руки на его плечах сильнее. Не отталкивает. Уже нет. - Что-то вроде, - Марат ведет носом по низу его живота, мечтая, чтобы лишней одежды не было. Желание все нарастает, пульсирует по телу, мешая связно думать. - Ты рад? - В восторге. Марат хмыкает, чуть отстраняясь. Андрей смотрит на него - темно, пронзительно. Взгляд прошибает током, оставляя его совсем беспомощным. Безвольным и податливым. Это заводило до ужаса. Теперь можно было больше, но все равно - Андрей балансировал на грани, позволяя, но не пытаясь дать что-то в ответ. И может быть, стоило бы от этого отказаться, но не выходило. Марат не пытался. Зачем? Андрей очерчивает его лицо, прикасается пальцем к губам - осторожно и до ужаса легко. Марат ловит подушечку зубами, чуть сжимая. Хочется больше, до крови, чтобы ощутить его сильнее. - Значит, теперь ты полностью мой, - Андрей говорит спокойно. Почти насмешливо, чуть приглушая голос на последнем слове. Марат кивает, хоть это и не вопрос вовсе. Да и случилось уже очень давно. Что-то в груди тянет, почти до боли. Ему хочется сказать то же самое в ответ, но не получается. Он не умеет врать самому себе, а сейчас хотелось бы. Андрей запускает ладонь в его волосы, царапая короткими ногтями кожу. Спрашивает, чуть приспуская штаны: - Сделаешь с этим что-нибудь? Марат кивает.

***

Марату нужен Андрей постоянно - на улице, дома, в школе, на сборах, внутривенно и стабильно. Это как патология и на самом деле, совсем не весело, потому что даже самого раздражает до ужаса. Марат не говорит о чувствах, потому что слова кажутся слишком слабыми, пустыми, совсем не объясняющими всю эту бурю в груди. Их мало и не хватает, поэтому он не пытается. Они остаются на ночь у Андрея дома. Марат переползает к нему на кровать почти сразу, как вырубается свет, скользит ладонями по коже, ощущая себя до жути зависимым. Андрей сонно целует его в уголок губ, устраивается рядом, утыкаясь носом куда-то в шею. Он спокойный и расслабленный. Этого никогда не хватает, потому что так только сейчас - в темноте ночи, когда никого нет рядом и никто их не видит. Там, на улице, Андрей равнодушный и безразличный, почти чужой и далекий. Марат это ненавидит. Но иначе никак. Его хочется от всего мира спрятать, запереть рядом, оставить в своих руках, чтобы никто кроме никогда не прикоснулся. И опять же - это невозможно. Даже если очень хочется. Андрей сейчас иногда похож на себя старого - в нем, когда они наедине, все меньше от Пальто и чуть больше от того теплого мальчишки с наивным взглядом. Конечно, прежним он уже никогда не будет, но вот так - Марату достаточно и этого. Он возьмет все, что сможет. Андрей засыпает - его дыхание становится глубже, реже. Марат слушает, считает его выдохи на своей коже. Во тьме очень легко признаться самому себе, насколько он во всем этом завяз. Сильно и бесповоротно. Это не больно, пока Андрей лежит рядом, положив тяжелую ладонь ему на ребра. Это даже нормально. Марат считает: вдох, выдох. Сейчас ему и правда тихо.