Где-то между летом и осенью

Серый прям сиял. Вот он сидит напротив Олега, наконец выспавшийся, без кругов под глазами. Это означало — конец сессии. Одним словом, Разумовский безумно рад, что может сидеть в квартире безвылазно и писать свои коды, раз в двадцать минут что-то бурча под нос. Эта радость настолько ощущалась рядом с ним, что она невольно передалась и Волкову. Смотреть на него было невыносимо. Олег был невыносимо счастлив за него и невыносимо завидовал. Он понимал, что Сергей добьется всего, что пожелает. Он знал чего хочет и шел к этой цели. Что у Волкова? А у него ни цели, ни определенного будущего. Разумовский ему постоянно говорил, что разбогатеет и будет Волкова содержать в полном комфорте. Ему даже работать не придется. Конечно, Олег воспринимал это как шутку. Если всего добьется Разумовский, то что ему? Он так же и останется его тенью, которая бегает за Серёжей и прикрывает его от всех косых взглядов. Нет, Олег не против прикрывать своего друга, особенно, когда это действительно необходимо. Просто, это же не все что он может делать? Верно? Он знал, что ещё один год в универе не протянет. Ещё чуть-чуть и он сойдёт с ума. Весной, когда у Олега стоял вопрос об отчислении из-за многочисленных пропусков, Разумовский всеми силами поддерживал его. Помогал всем чем мог. Он тогда сказал: — Пообещай, что закроешь сессию. — Серый тяжело вздохнул. — Если тебя отчислят, тебя же в армию заберут, Олеж. — Голубые глаза прям в душу Олегу глядели и он кивнул. Как только он сдал сессию на слабенькое "удовлетворительно", он начал собирать все необходимые документы для контракта в армию. Врачей он прошел быстро, все бумаги подписал без раздумий и вот уже осенью его тут не будет. На душе было гадкое и липкое чувство. Волков не мог отделаться от ощущения, что он предает друга. А Разумовский даже не знал. Он жил в счастливом неведении. И так было лучше. Вечерами Олег звал Разумовского выйти на улицу. Просто, чтобы подышать воздухом. Он знал, что как только он уедет, Разумовский перестанет покидать свою комнату. Будет нехотя ходить на пары, и все свое время посвятит приложению. Олег думает, ему будет больно первые полгода, но он справится и простит Волкова. Они всегда не могли долго обижаться друг на друга. Как-то они ночью пробрались на кухню, чтобы украсть несколько конфет, которые так нравились им обоим. Обычно, в детдоме были дешёвые сладости, но эти, хоть и были недорогие, но были невероятно вкусные, они были почти валютой у детей. На них можно было купить домашку, обед с гречкой и сосиской, новые ручки и карандаши. Конечно, мальчики не удержались и захотели украсть пару конфет, чтобы съесть их. Просто, потому что свои они раздали ребятам, чтобы отвоевать место у телевизора на целый вечер. Таким образом, в общей комнате мальчики были одни и смотрели все что хотели. Они перерыли все диски и даже нашли пару новых. — Серый, давай быстро? — нервно шепчет Олег, стоя у входа на кухню и следя, чтобы в коридоре никто не шел. — Олег, да я тут не просто так стою, а ищу конфеты. — Шепчет в ответ Сережа. — Ты думаешь их на видное место положили, что-ли? — недовольно. Олег не отвечает. Он просто устал и хочет поскорее в кровать. Глаза слепляются и Олег решает на секунду присесть у дальнего стола в столовой. Он и не замечает как проваливается в сон. А когда просыпается, в столовой совсем темно. Он идёт на кухню, но там никого нет. Паника охватывает мальчика и он бежит в спальню, чтобы убедиться, что он не один и это все не кошмар. Забежав в спальню, он видит несколько кроватей, на которых лежат мальчики, он выдыхает. Кровать Серёжи тоже занята. В ней лежит под одеялом Сергей. Его лица почти не видно, но Олег видит как вздымается тело Разумовского. Он раскрывает его и на него глядят два заплаканных глаза. — Ты чего? — шепчет Волков. — А вот чего! — Сергей пихает Волкова и убегает из комнаты. Потом был разговор и выяснилось, что Волков уснул, а в это время на кухню зашла воспитательница, увидела Сергея и запретила ему впредь вообще есть эти конфеты. Она выпроводила его в комнату и сделала выговор. Олег ещё долго извинялся, но Разумовский не умел долго обижаться на него. Он его простил с условием, что Олег будет отдавать половину конфет ему. На том ссора и закончилась. Теперь все было серьезнее. Или так казалось. Олег не знал толком. Но вот что он знал, так это — он не сможет заниматься всю жизнь делом, которое ему не по душе. — Купи в магазине что-нибудь мясное, — говорит ему Разумовский. — Это у нас что за праздник сегодня? — говорит Олег в телефон. Ему не отвечают, но он чувствует, как в трубку ему ухмыляются и качают головой. — Ладно, будет тебе мясо. Олег часто готовит мясо дома. Самое любое и в любом виде. Разумовский никогда не был большим поклонником мясного. Волков иногда насильно заставлял его попробовать что-нибудь из свинины или говядины. Чтобы кормить друга не только овощами, но и таким нужным мясом, Олег научился готовить его любимые куриные котлеты, прям как из детского дома. В детстве Серый их за обе щеки уплетал и даже у Олега из тарелки подворовывал. Вечером Волков готовит эти самые котлеты. — Ммм, — протягивает Разумовский, заходя на кухню, — честно, я думал, ты возьмёшь замороженные пельмени. — А надо было? Ты не уточнял. — Олег жарит уже последнюю партию. Серый подкрадывается сзади просовывает проворную руку между рукой и торсом друга и хвататет с тарелки котлету. — Ах, горячая! Волков наблюдает за тем, как Разумовский быстро дует на котлету и сует в рот. Ребенок, ей богу, проносится в голове. Последняя партия получается подгоревший из-за того, что повар отвлекся, но это не мешает Разумовскому съесть все с большим удовольствием. — Как хорошо, что мне достался друг настоящий повар! — Олег закатывает глаза, но улыбка все равно расплывается по лицу. — Нет. Я серьезно! Это божественно, Олеж. Если все пойдет хорошо, открою тебе ресторан и будешь там всем заправлять. — Серый хитро улыбается и пихает друга в бок. — Глупости говоришь. Какое "я" и "управлять" ? Не по моей это части. Так ещё и рестораном. — А что? Тебе бы пошло, — улыбается друг. Олег не слишком задумывается над этим. Все таки Разумовский иногда придуривается. Олег это знает. К чаю Олег достает те самые конфеты. — Ого, это тебя ностальгия пробила в магазине? — Вкусные конфеты, вот и взял, — Волков жмёт плечами. Сергей улыбается, берет конфету за конфетой и притворяется, что крадёт их. — Что ты мне дашь за десять конфет? — По лбу, — не задумываясь отвечает Волков. — Эй, так нечестно. За десять конфет можно было купить домашку по русскому, литературе или английскому. — Инфляция же, — Олег смотрит на Сергея будто он сам должен прекрасно такое понимать и вскидывает руки. — Ну, а что тогда сейчас можно купить за десять конфет? — Интересуется Разумовский. Олег хочет сказать "всё". Олег за эти десять конфет сделает что угодно для друга. Его даже это пугает. Но говорит: — Мало, даже карандаши никто не даст. — Ой, ну и больно надо, — Сергей оставляет конфеты в пакете и берет себе одну.

***

Олегу хочется растянуть лето. Особенно, все моменты с Серёжей. — Волч, помнишь ты обещал мне, что поедем на озеро? — В комнату заходит Сережа. Он необычно взволнован. Наверное, потому что на этом озере они были всего раз. В далеком детстве. Они тогда буквально сбежали. Но так никто и не узнал и им это сошло с рук. К тому же, туда во время дневных прогулок сбегали не только они. Тем летом, туда даже самые покладистые подростки уезжали и плескались в воде. Лето тогда было ужасно жарким. — Помню. Сегодня можно поехать. Вечером нормально будет? Вечером они и поехали. Взяли с собой сумку с плавками и полотенцами. Туда же положили крема от загара, перекус и воду. Раньше они сбегали туда без ничего, налегке. Из детдома не утащишь огромную сумку с полотенцами. Вот они и купались в трусах и в них же потом ехали обратно. — Олег, ну куда ты? — Сергей усадил Волкова обратно на полотенце. Тот хотел уже побежать к заветной воде, но Разумовский повернут на том, чтобы кожа Волкова не обгорела. Он аккуратно втирает крем в спину и руки и ждет, когда он впитается. — Теперь ты меня, — Сережа передает тюбик с кремом другу. И Олег послушно втирает крем в друга. Больше наверное такого лета не будет. Будет ещё много чего. И интересного тоже. Но такого — нет. Когда Разумовский вот так вот заботится о нем. Когда он позволяет заботиться о себе. Сейчас Волков ощутил насколько ему повезло. Повезло с Серёжей. Терять его будет больно так же, как и родителей. На секунду он даже думает прекратить всю эту затею с армией. Она ему вдруг показалось дурацкой. Зачем ему это? Зачем, когда у него есть Сережа, озеро и этот дурацкий крем? — Ты чего завис? Сейчас дырку во мне протрешь, — Разумовский встаёт и протягивает руку Волкову, чтобы помочь ему встать. — Задумался, — отвечает Волков. Обратно они едут самые счастливые. Олег ни о чем не думает. На его плече спит уставший Разумовский, его влажные волосы холодят плечо Волкова и Олег знает, что следующие пару недель все ещё будет хорошо.

***

— В смысле армия? — Потерянный Разумовский недоверчиво смотрит на Волкова. — Вот так, Серый, — спокойный голос Волкова добивает Сережу. Видно, как друг собирается с силами и пытается не сказать глупость: — Олеж, почему? — Через силу выдавливает он. На глаза наворачиваются слезы, но он не позволяет им скатиться. — Не мое это все. Хочу найти себя. — Почему ты только сейчас об этом говоришь? Завтра поезд, а Сережа, — самый близкий человек, узнает это только сейчас. — Не хотел тебя расстраивать. Если бы я сказал, ты бы со мной не разговаривал. — И правильно сделал бы. Видно, что Серый хочет ещё много чего сказать, но не даёт себе это сделать. Он закрывает дверь в свою комнату и не выходит. Не выходит, когда слышит, как Олег собирает сумку. Как он копается в их шкафу и Разумовский понимает, что завтра вещей Олега рядом со своими он не увидит. Как-то больно от этого. Разумовский хочет крикнуть "Не забудь теплые носки. Они внизу лежат", но сдерживается. Он знает, что носки эти Олег любит. Зимой они всегда его спасали. А там, куда он едет, наверняка зимой будет холодно. Утром Сергей все же выползает из комнаты. Он ничего не говорит, просто молча собирается и так же молча садится с Олегом в такси. — Скажи что-нибудь, а, Серый? — тихо шепчет Волков в такси. — Хочешь услышать, что я буду скучать? Буду ждать? Хочешь признания в вечной любви, Волков? — зло шепчет Разумовский. — Мне достаточно того, что я буду знать, что ты цел. Пиши мне, ладно? Разумовский молчит. На вокзале много людей. Но для Волкова есть только Сережа. Разумовский оглядывает Олега. Ничего не говорит. — Не будь таким упёртым. Я приеду. — Через пару лет. — Да, но навсегда. Честно.

***

Разумовский знает, что хочет обнять Олега. Расцеловать прямо здесь на вокзале. Он жалеет о всем, что не успел сделать и сказать. Но теперь он уже и не сделает. Может разве что прошептать тихо на ухо, но злость и обида попросту не дадут это сделать. Олег ждет объятий. Он хочет сам подойти и обнять, но боится, что друг его оттолкнет. Впервые он боится этого. — Ну, пока. Волков хочет сказать не "пока", а "до встречи". Но второе звучит как-то совсем тоскливо. — Ага, пока. Волков уезжает. После этого он ещё долго думал. Думал о том выпускном. Когда они с Разумовским танцевали и всем было все равно. Все были заняты собой. Все были веселые. Тогда им казалось, что из жизнь только начинается. Сейчас они выйдут отсюда на свободу и заживут. Олег все откладывал на потом свои чувства. Подождет, думал он. А они тогда так хорошо танцевали. Или это воспоминание искаженное, потому что танцевать они вообще не умеют. Тогда Волков еле сдержался, чтобы не поцеловать Серёжу. Ему тогда казалось, что Разумовский был бы не против. Да и сейчас ему так кажется. Но это "потом" помешало ему это сделать. Потом ведь у них будет и квартира, и деньги, и учеба. Все будет. И обстоятельства будут ещё лучше. А это самое "потом" так и не наступало. Покидая его, он не переживал, что Разумовский пропадет. Он знал, что у него есть все задатки на успешную жизнь. Да и деньги у него всегда были: хорошая стипендия плюс Разумовский любил в качестве небольшой подработки взламывать чужие аккаунты или делать сайты. В общем, такое хобби, которое приносит деньги. Вот только Волков будет думать о том, как Разумовский питается, с кем общается, кто его обижает, а может у него новые друзья? Вдруг Олег его тянул на дно. Вдруг, когда он приедет Разумовский будет другим человеком. Ещё лучше.

***

Конечно, Олег писал. Только ему никто не отвечал и он прекратил. Когда у его появилась возможность приехать, он решил не пользоваться ею. Он побоялся разочароваться. Вдруг у него там все лучше некуда? Вдруг тот посмотрит на него, как на чужого и даже не узнает? А когда служба закончилась, он подписал контракт и отправился в Сирию. И больше вообще не пытался связаться с Сергеем.

***

Разумовский идёт по узкой дорожке, что замело осенними листьями, не оглядываясь потому что спиной он всегда чувствует чье-то присутствие, и если посмотрит — увидит Его. А он отгоняет это все куда подальше, сегодня важный день. Он наконец написал ответное письмо. Сергей идёт на почту, в правом кармане у него помятый конверт, в левом купюры, чтобы заплатить за отправку. Шаг ускоряется и он на автомате сжимает письмо правой рукой, а левой проверяет деньги. Дыхание учащается, а мир становится все дальше, стаю проезжающих машин совсем не слышно, проходящие мимо дети кричат что-то друг другу, но и это для него все будто за толстым стеклом. А он один — под куполом наедине со своим детским кошмаром. Вдох-выдох, звук взмаха крыльев заставляет Сергея посмотреть налево — это пролетела ворона. Она что-то каркнула и пропала из поля обозрения парня. Разумовский нервно выдыхает и поворачивает назад. Уже дома он дрожащими руками выдвигает ящик, там полно писем от одного человека, туда же и отправляется помятое письмо из кармана. Ящик захлопывается.

***

Проходят нервные дни. Разумовский даже не осознает что происходит вокруг. Живет на автомате. Но, может, оно и к лучшему. Потому что, если он наконец-то по-настоящему откроет глаза, то все таки увидит Его. А он боится. Пока, что Он ему не являлся, но каждый день прибежал Разумовского к неизбежной встречи с Ним. В квартиру Разумовский поднимается с новым очередным письмом. Пополнит коллекцию, невесело думает парень. Он открывает ящик с письмами, но там ничего нет. Брови парня медленно тянутся вверх, а глаза лихорадочно пытаются найти хоть что-то. Ничего. Их и не было никогда, подсказывает внутренний голос. Взмах крыльев заставляет Сергея повернуть голову и наконец он видит Его.