simplex vespera ad amantes

                  Подъезд давно стоило бы подвергнуть косметическому ремонту. Хотя, судя по тому, как плохо закрываются входные железные двери, одним только изменением внешнего вида помещения тут не обойтись. Плесень разрослась на потолке, лестничную площадку давно никто не подметал, за что собственники помещений платят свои кровные? Лололошка выдыхает устало, шерудя содержимым карманов в поисках ключей от квартиры.       Коммуналка небольшая, хоть и двухкомнатная — вполне комфортно, однако вещи свои Ло складировать не сильно в состоянии, Джон местом своим делиться для его побрекушек не собирается. Какой эгоист. Однако, сейчас этого эгоиста Лололошка желает увидеть больше всего на свете, и, заходя за порог родного жилья под щелчок замка, с надеждой опускает голову, надеясь увидеть на полу мирно лежающую обувь вернувшегося с работы супруга. И находит, озаряясь улыбкой.       На кухне слышен голос любимого, свет везде включен. Об экономии, видимо, этот человек и знать не знает, но сил отчитывать нет. Да и желания тоже.       Прежде чем снять с себя уличную ветровку, Ло ставит пакет, забитый продуктами питания да туалетными принадлежностями, на скрипучие половицы. Они-то, видимо, и оповестили Харриса о приходе милого домой.             — Ну что, как смена прошла? — Ни привета, ни ответа, ни даже выглядывания из кухни — лишь прозвучал вопрос из самой кухни. Хотя, какого приветсвия с работы Ло ожидал? Что-то он совсем в фантазиях забылся.             — Да ничего особенного, станки как станки… — Наконец окончив своеобразное раздевание, мужчина надевает изношенные тапочки, что не выкинет даже если попросят, — Детальки как детальки.       Джон сидел за столом, заполняя какие-то бумаги — вероятно, что-то по работе. Работа, работа, работа. До чего же рутинно и скучно. Не желая впадать в размышления о циклиности бытия и том, как они своими стараниями, по сути, продлевают этот замкнутый круг, Лололошка подошел к милому, приобнимая того за плечи и мягко целуя в растрепанную макушку — видать тот очень часто от нервов трепал собственные волосы.             — Что, вообще рассказать нечего?             — Нет. А у тебя? Как день прошел? Ты ел сегодня? — Голос слегка хриплый. Джон отвлекся от волокиты, поднимая голову, и тут же теряя весь свой строгий образ, растворяясь в улыбке и нежности при виде дорогого человека.             — … Что-то я за день и забыть успел, какой ты у меня душка. — Легонько делает щелбан по кончику носа, отчего Ло шмыгает, присаживаясь за стул напротив. — Тоже ничего не было, если не считать то, что я искренне не понимаю принципов воспитания молодежи.             — В каком это плане? — Усмехается, подпирая ладонями собственный подбородок, ставя локти на стол. Никакого столового этикета.             — А в таком, дорогой мой, что нынешние дети считают абсолютно нормальным разрисовывать стены жилого здания! Они ж даже не прописаны в нем, я знаю, я с соседками беседу вел об этих пиздюках! Так еще, — В порыве речи, Джон начал жестикулировать, особенно акцентируя внимания на яро трепещущих его вещах взмахами рук верх, — Они курят прямо на лестничкой клетке! А потом мне жильцы, сука, жалуются, как все воняет и желтеет, хотя я тут никаким боком вообще не стою!             — Какой кошмар… Я принес ингредиенты для сырного супа, о котором ты вчера также красноречиво рассказывал.             — Как же умело ты переводишь тему, аж руки чешутся. — Глаз нервно дернулся, однако быстро снизил уровень артицизма, с вздохом тяжким запрокидывая голову за спинку стула. — Ладно, давай, я тут с квитанциями закончу и помогу. Смотри не пересоли ничего.

***

                  Кастрюля наполнена ароматным, весьма вкусным содержимым. В раковине покоится грязная посуда, никто из ее обладателей не хочет брать на себя ответственность за ее отмыв. Вероятнее всего, они опять будут ждать критического момента, — появления плесени, — чтобы убраться там. Сейчас они заняты более важными вещами.       Звук работающего вибратора приглушен, взамен ярко слышны попытки Ло не сорваться на стон, ограничивая себя сбивчивым мычанием. Руки связаны за спиной слишком туго, мужчина уверен, что он не сможет шевелить ими некоторое время. Стоя на коленях, упираясь головой в подушку, позвоночник в любой момент может защемиться от сильного изгиба, тело содрагается почти что в конвульсиях, желая, чтобы партнер либо поместил вибратор глубже в нутро, либо заменил его на нечто более… Привычное и любимое.             — Знаешь, милый, а ты неплохо держишься… — Ехидно усмехается Джон, невесомо поглаживая поясницу любимого, отчего тот неосознанно вздрагивает навстречу чужой руке, прогибаясь в этом самом поясничном отделе, — Ох, какой перевозбужденный! Ну ты же потерпишь еще немного ради меня, да?       В ответ лишь неровное, шумное дыхание. Проявлять голос не разрешают, но дышать же нужно, верно?             — Тебе правда стоит вести себя потише, ты же не хочешь, чтобы соседи опять жаловались на нас? — Состроил крайне грустную интонацию, отчего Ло опускает лицо в подушку, смыкая бедра друг с другом. Стыдно. — А-а-а, куда это ты лицо прячешь?                   У Лололошки в последнее время сильные проблемы со сном. Бессонница то и дела настигает его, а усталость от работы лишь накапливается, будто снежный ком. Принимать таблетки он не хочет из принципа, отчего состояние работяги лишь ухудшалось. Было видно, как ему все труднее формировать даже простые предложения или делать обыденные вещи. Джон это заметил, разумеется, и решил исправить проблемы самым нетревиальным, по его мнению, путем. Озвучив идею тому, к кому она была адресованна, согласие на осуществление предложенных действий не заставило себя долго ждать.       Что же это за формула борьбы с бессонницей? Ничего особенного, просто утомляющий секс. Джон прекрасно помнил о том, как быстро Ло отключался после их длительных утех, оттого и сделал вывод, что это может помочь.                   А пока, голова Ло укладывается на бедро Джона, что решил пересесть поближе. Даже слишком близко…       Белье приспущенно, и Лололошка, словно на рефлексе, приоткрывает рот, с которого обильно вытекает слюна и вырываются наружу вдохи, опаляя горячим дыханием. У Харриса от такого аж руки малость задрожали.             — Так не терпится начать? — В ответ краткий кивок, взгляд затуманен. От такого сложно сдержать похотливую улыбку, Джон гладит макушку партнера, параллельно увеличивая интенсивность вибрации, от чего Ло едва не срывается на вскрик, прижимаясь к партнеру ближе.       Половой орган был мягко подставлен к губам Лололошки, и жадность не заставила себя долго ждать — Ло попытался заглотить все разом, отчего поперхнулся.             — Бог ты мой, давай поосторожнее. — Джон осторожно приподнимает личико партнера, вытирая слюну у губ и подбородка. Кашель прекратился. — Воды принести, пылесос ты мой недоделанный?             — Очень смешно… — Хрипло отозвался, шмыгнув носом. Говорить тяжело, из-за яркой стимуляции простаты и необходимости вести себя тихо, но Ло справляется с произношением пары фраз, — Спасибо, не стоит. Хоть бы руки мне развязал…             — Ну чего ты, так же интереснее.       Подождав некоторое время, чтобы любимому точно полегчало после неудачной попытки заглота, которую Джон точно будет ему припоминать в шуточной манере, тот подставляет член обратно ко рту любимого, придерживая рукою для чужого удобства. Пульсирует, хочет внимания, и Ло одаривает им, мокро целуя головку и выпирающие рядом с ней линии вен, после вбирая немного внутрь влажного нутра. Сверху донесся легкий выдох, поглаживания по макушке возобновились. Лицо у Лололошки пылает перевозбуждением, он не замечает, как стал неосознанно тереться пахом об матрас под собой.       Страдающий бессонницей сейчас казался самым активным человеком на этой земле, ибо даже бухгалтер с диагностированным Синдромом Дефицита Внимания и Гиперактивности не мог бы так старательно сосать чей-то член, как это делал Лошка в данный момент. Однако, справедливости ради, он просто заглатывал его, ибо это единственное, на что хватало сил, что по большей части уходили на сдерживание стонов из-за активных вибраций в чувствительном месте, а также связанные руки сильно ограничивали спектр действий, что Ло мог бы провернуть с фаллосом любимого. Благо, того все полностью устраивало.

***

                  Щелчок ознаменовал открытие баночки со смазкой. Скоро нужно будет купить новую, а жаль — дорогие, сука… Но, даже так, Джон не мелочится и в первую очередь беспокоится о состоянии Лололошки, что вновь спрятал лицо в середине подушки. Волосы растрепаны, ибо в какой-то момент Харрис не выдержал и, с позволения партнера, проявил небольшую грубость во время минета, беря Ло за волосы и «помогая» с темпом сего процесса.       Тело мужчины содрагается более открыто и крупно, нежели до исполнения длительных оральных ласк. Его собственный орган до сих пор не тронули, постельное белье промокло насквозь, и Ло уверен, что еще чуть-чуть, и точно сорвется на мольбы.       Смазка стекает по бедрам, чьи мышцы сокращаются от скорейших судорог.             — Совсем измаялся, бедолага. Как очаровательно… — Вынимает вибратор, отчего принимающая сторона издала приглушенное мычание. Дрожь никуда не ушла, но будто бы смягчилась. — Хочешь, чтобы я вошел в тебя сейчас или…             — Пожалуйста! — Не дал договорить, как запыханным голосом огласил ответ, даже не поднимая голову.        Джон на это негромко усмехнулся, пока у самого сердце забилось чаще, сосуды прилили кровь к лицу усерднее.       Пальцы мягко огладили и без того влажный половой орган, после касаясь расширающего прохода Ло. Смазка оставляет за собой ниточки меж мест касаний и подушечками пальцев, Джону это кажется завораживающим.       Искра удовлетворения зажглась быстрее, чем Ло мог того ожидать, и протяжный стон впитался в ткань подушки. Мышцы постепенно расслабились, плечи опустились, и мужчина повернул голову на бок, дабы было легче дышать. Харрис аккуратно расписывал узоры, не зримые глазу, невесемомыми касаниями по спине и пояснице Лололошки, слегка заходя на ягодицы и внешнюю часть бедер. Тот льстился под подобными нежностями, начиная создавать мелкие фрикции, не в силах ждать полного привыкания к любимому внутри. Джон понял это, и плавно вошел до конца, вызывая у Ло море мурашек, сопровождаемых подавляемым томным мычанием.       Первые толчки были глубокими и неторопливыми, практически выходили из нутра Ло, после загоняя орган до упора, создавая негромкий шлепок кожи об кожу. Это сводило с ума только сильнее.       Джон приподнимается, выпрямляя спину из сгорбленного состояния, и может лицезреть всю красоту, что расположилась пред ним. Не в силах подавить восхищенную улыбку, он взялся за мягчайшие бедра любимого партнера, плавно ускоряя темп. Лололошка под ним содрагается сильнее, волосы закрывают вид на его личико, но Джон уверен, что оно сейчас выглядит крайне похабно и одновременно восхитительно.             — Еще… — Очарованный, Ло движется навстречу, сжимая связанные руки меж собой как может. Удивительно, что он может ими шевелить… — Прошу, еще!..       И Харрис повинуется. Действия перетекают в грубую манеру, шлепки пронзают пространство в забитой хламом комнате чаще и отчетливее. Мужчина дышит громко и сбито, а каждый толчок буквально выбивает остатки воздуха из груди, вызывая яркие, краткие стоны.             — Пожалуйста, пожалуйста, Джон, еще! Еще, еще, еще, Джон, милый мой!.. — Шепчет, словно под действием алкоголя или веществ, совершенно перестав отдавать отчет тому, что говорит, — Прошу, Джон, грубее! Грубее! Я хочу тебя, Бог ты мой!       Без какого-либо предупреждения, Харрис отстраняется, вместе с этим вынимая член с мокрым хлюпом. Ло натурально взвыл, кусая губы и начиная трястись от неудовлетворенности. Шумные вдохи смешались с нецензурной бранью и неприкрытым требованием продолжить сей процесс. Однако, это быстро прекратилось, так как Ло перевернули на спину и схватили за шею, вдвавливая в кровать и промокшую до ниток под ним подушку.             — Я велел тебе быть тише. — Зажимая артерии, проговаривает Джон в губы партнера, наконец взглянув на лик его. Как и предполагал — кожа вся мокрая, от слез или слюны, и все затмил красный оттенок греха.       Рот Лололошки приоткрыт, он сипло пытается что-то сказать, что провоцирует усиление давки на его шею. Руки за спиной сжимаются до хруста костяшек ладони. Бедрами крепко, почти намертво, сдавливает тело любимого меж собой, лицо медленно бледнеет.       Резко его отпускают, и первый глоток воздуха был проглочен звонким стоном, больше напоминающим писк. Член загнали до упора, и тут же вернули прежний темп — глубокий, резвый и не жалеющий. Лололошка запрокидывает голову, практически захлебываясь в собственной слюне, безуспешно пытаясь отдышаться. На очередном стоне, его снова хватают за горло, удушая со всей силы. Хриплый кашель разнесся по комнате, мужчину содрагают судороги, Джону становится тяжело двигаться из-за давления в области талии — бедра зажимают чрезмерно болезненно.       Стоило Харрису едва-едва коснуться пульсирующего члена партнера, что до сей поры был нетронут, как оргазм накрыл Лололошку с головой, вынуждая прекратить фрикции окончательно. Еще чуть-чуть, и ему точно что-то отдавят внутри…

***

                  Поразительно, но это помогло. После отхода от кульминации, Ло провалился в сон быстро и надолго. Благо, что на следующей день на заводе была не его смена, и Джон старался вести себя как можно тише, собираясь на работу, дабы не тревожить любимого человека.       Завтрак получилось сделать, не используя шумную микроволновку или плиту. Дверь закрылась максимально осторожно, замок также был защелкнут с предельной аккуратностью. Спина побаливала, но в груди трепыхало спокойствие. Бессонница ушла, и его милый получил заслуженный отдых.