Я думал, мы женаты

***

      Кавех очень сильно нервничал. Не так давно он принял решение признаться аль-Хайтаму в своих романтических чувствах к нему, которые испытывает, пожалуй, ещё со времён Академии.       Тогда они были неопытными подростками и Кавех побоялся поведать другу свою тайну, да и попросту утешал себя, что это лишь очередная юношеская влюблённость, которая пройдёт после выпуска, вот и смолчал. Потом они страшно поссорились и, затаив обиду, юный Кави решил всеми силами избавиться от этих чувств, и, в принципе, у него почти получилось. Погрузившись сначала с головой в учёбу, а затем в насущные проблемы взрослой жизни и работу, он особо не вспоминал об аль-Хайтаме. Лишь в тот день, когда они совершенно случайно пересеклись в таверне и, недолго думая, бывший лучший друг предложил ему какое-то время пожить у него, Кавех внезапно осознал — чувства так и не прошли. Наоборот — за годы разлуки стали лишь сильнее.       И вот, решив больше не тянуть с признанием, Кавех взял себя в руки и решительно направился к своему соседу. Вообще, изначально план был выждать подходящий момент и, на всякий случай, заранее собрать вещи и подыскать себе какое-то не очень дорогое жилище, но, хорошенько все обдумав, решил, что так дальше продолжаться не может. Это как с пластырем — раз и всё. Лишь секундная боль, о которой и не вспомнишь уже через две минуты. — Гм. Хайтам, м-м… мы можем кое о чем поговорить? — спросил архитектор, нервно заламывая пальцы на руках. Страшно. Очень страшно. — Если ты опять хочешь предъявить мне что-то по поводу немытой посуды или пыли на полках, то скажу сразу: уборка будет тогда, когда заплатишь за аренду за прошлый месяц, — спокойно проговорил мужчина, перелистывая страницу книги.       Он сидел на диванчике в гостиной, наслаждаясь чтением. Сегодня у него выходной и хорошее настроение, поэтому ругаться в очередной раз из-за каких-то там тарелок ему не очень хотелось. — А если ты собираешься попросить денег в долг, то так уж и быть — можешь взять в кошельке в прихожей столько, сколько нужно. Только не забудь вложить туда бумажку суммой, которую взял. Не хочу потом ломать голову, высчитывая твои долги. — Нет, я сейчас не про деньги, — архитектор осторожно присел на край дивана, сохраняя дистанцию, чтобы не нарушать личное пространство соседа.       За те годы, что они знакомы, Кавех ни разу не видел и не слышал, чтобы аль-Хайтам с кем-то встречался. Оттого было ещё страшнее — вдруг он категорически против однополой любви? Кави не знает его отношение к этой теме, ведь они никогда не обсуждали ничего подобного. — Ты — и хочешь поговорить не про деньги? — секретарь искренне удивился и даже отложил книгу, запомнив место, на котором остановился. — Мне даже стало любопытно. Слушаю тебя.       Мужчина развернулся к своему соседу, скрестил руки на груди и с недоумением взглянул на него, склонив голову набок. — В общем, я давно хотел тебе признаться, но никак не решался… — руки вспотели, сердце забилось ещё чаще. Ну же Кавех, сейчас или никогда! Закрыв глаза, чтобы не видеть реакции собеседника, он выпалил на одном дыхании: — Я люблю тебя! Всё, чем удостоил его Хайтам в ответ, — громкое «Хм» и: — Ну, я тебя тоже, — услышав это, Кави распахнул глаза и в неверии уставился на соседа. Тот лишь равнодушно пожал плечами, возвращаясь к чтению: — Почему ты такой нервный? Я, признаться, не спец по романтическим отношениям, но разве люди, которые вместе больше пяти лет, должны так нервничать, чтобы сказать такие банальные и простые слова? Или ты уже настолько спился, что тебя трясёт?       Кавеху потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что ему только что ответил аль-Хайтам. Следующие несколько секунд он шокировано хлопал глазами, широко открыв рот. Его сосед же в это время продолжал читать с самым невозмутимым видом, на который только был способен. — Эй, подожди-ка! — воскликнул архитектор, оправившись от шока. Его щеки сейчас были такими же красными, как его глаза, но это последнее, что его сейчас волновало. — Что это ты имеешь в виду? Какие ещё отношения? У нас с тобой? Я ничего не понял!       Хайтам тяжело вздохнул, понимая, что блаженные часы тишины и покоя закончились. Закрыв книгу, он положил её на журнальный столик, снова обращая недоумевающий взгляд на соседа. — А что тут непонятного? — секретарь посмотрел на Кавеха, как на последнего дурака, от чего последний ещё больше взорвался. Да что вообще происходит в этой голове? Откуда аль-Хайтам сделал такие выводы? — Когда это мы с тобой успели вступить в отношения?! — всплеснул архитектор руками. Дурацкий младший опять говорит загадками! Черт бы побрал этого напыщенного индюка, который считает себя умнее всех. И угораздило же Кавеха в него влюбиться! — Что-то я не помню, чтобы мы вступали в официальные отношения! Да и вообще! Какие ещё пять лет? Я живу у тебя всего год! — Ах, точно, я немного ошибся с расчётами… — всерьез задумался секретарь, — Если брать в расчёт время в Академии, то тогда получается около десяти лет. Да, мы вместе уже десять лет. — Да постой ты со своими дурацкими цифрами! — завопил Кави, подскакивая с дивана. Это что, какая-то шутка? Хотя вряд ли, это же аль-Хайтам, он не умеет шутить. Неужели он сейчас на полном серьезе заявляет, что почти с первого дня их знакомства вообразил себе, что они пара? О, Архонты, должно быть, это сон. Сейчас Кавех проснётся и ничего этого не будет и он вообще окажется в родительском доме, бодр, весел и без кучи долгов. — Не знаю, что ты там себе навоображал, но мы на данный момент не пара! Мы не встречаемся! — Хм, да? — Хайтам вопросительно выгнул бровь, глядя на соседа снизу вверх. — Но ты ведь хочешь, чтобы мы были парой, я прав? — Э-э. Ну, наверное… да. Я не знаю! — архитектор сел обратно на диван и провёл ладонями по лицу. — Ладно. Я очень хочу, чтобы мы были парой. Но скажи мне, пожалуйста, как ты пришёл к умозаключению, что я и ты встречаемся якобы уже десять лет? Тебя не смущает тот факт, что после той нашей ссоры мы не общались несколько лет? — Если не ошибаюсь, все пары ссорятся, — снова пожал плечами мужчина. Его невозмутимость просто выводила Кавеха из себя. Ещё чуть-чуть — и он точно придушит его голыми руками. — Но, в целом, не вижу смысла обсуждать это. Ведь теперь мы точно пара. Так что, если ты не против, я вернусь к чтению. Ах да, и свари мне кофе.       Кавех вспыхнул, как спичка. Ну уж нет, этот разговор не останется незавершенным.       Вырвав из рук соседа книгу, в которую тот снова попытался уткнуться, он одарил его самым свирепым взглядом, на который только был способен. — Хорошо, допустим, но ты же в курсе, что когда люди вступают в отношения, они ходят на свидание, держатся за руки, целуются и занимаются сексом? Я, конечно, часто грешу выпивкой, но последнее уж я бы точно запомнил! — архитектор демонстративно расставил руки в бока и презрительно закатил глаза. — Если хочешь, могу поцеловать тебя прямо сейчас, — хмыкнул секретарь, словно речь шла не о романтическом моменте между влюблёнными, а о выборе продуктов на ужин, — за сексом дело тоже не встанет. — О, Малая Властительница Кусанали, дай мне сил! — Кави был готов выть от безысходности. Как Хайтам может говорить о таких вещах с таким равнодушием? — Ты хотя бы знаешь, как это делается? — Конечно, — кивнул секретарь. Его изумрудные глаза гордо блеснули. О, он так уверен в своих словах. — Я много читал и уверен, что смогу доставить тебе удовольствие.       Однако Кави сегодня тоже был настроен решительно. И, недолго думая, он схватил соседа за руку и стремительно потащил в сторону комнаты. Уж у Кавеха опыта побольше будет и он-то точно сотрет эту самодовольную ухмылку с лица этого всезнайки.

***

— Ну что? — ехидно улыбаясь, спросил архитектор после того, как они с Хайтамом, скажем так, наглядно обменялись сексуальным опытом. И в этот раз победа была за старшим. — Все ещё считаешь себя лучше меня?       Хайтам лежал полностью вымотанный на смятых простынях и с трудом пытался отдышаться после такого… впечатляющего марафона. Он точно не ожидал такого исхода. — Вынужден признать поражение… — нехотя произнёс он, впервые чувствуя себя настолько глупым и неловким. — Сделаешь мне кофе? Пожалуйста? — Хорошо, мой любимый младший, — Кави нагнулся и легонько чмокнул новоиспечённого возлюбленного в щеку. Затем вскочил с постели, накинул на себя халат и бросил через плечо: — Но посуду все равно ты сегодня моешь.