Ты будешь доверять мне всегда

      Истина — многие за этим гонятся и ведь это редкость, правда большая редкость все гудит о том как они счастливы это найти. А никто не думал о том что это — от того что они скрывают возможность печального конца? Скорее потому что не так уж и мало случаев когда истинные пары были маньяками или убийцами возможно наркоманами. Они же ведь тоже смертные, а значит и пара у них обязательно есть, но рады ли их пары от осознания того под чьим влиянием они теперь находятся?        Да у каждого есть пара, все оправдывают это тем что они могут быть в разных странах или может даже континентах но зачем это судьбе? Значит это просто оправдания, все умалчивают о тех несчастных случаях. Или это их приказ — молчать.        День был солнечным несмотря на то что сейчас даже луну не видно за тучами. Когда бежишь очень долго и много у тебя вырабатывается способность быть выносливым, но порой не зная меры времени легким тяжело и дыхание все громче, для беглеца это помеха.       Никогда не знаешь что будет ждать тебя в жизни, никогда не знаешь что станет самым ценим, а может кто, причинит тебе боль, может принесет счастье, станет проклятием или же что настигнет.       Но он знал о последнем всегда, ведь того человека забыть не так легко.       Мать всегда ему об этом напоминала, всегда упрекала и говорила что бы он будучи похожим внешне, даже не смел своим нутром хоть немного напоминать его. Но он не уверен что даже не улыбнувшись в порыве злости на парня который задирал его во дворе их временного пребывания, не реши он заточить нож матери которым та защищалась что бы помочь, не сказав ей что терпеть не может рыбу из-за ее вкуса (как он)- был бы менее похожим по нутру. Он считал себя чудовищем за то что все еще хотел чтобы в какой-то момент его отец одумался повернулся к ним с матерью и раскаялся бросив свое дело и начав их любить. Возрастающее количество шрамов только усиливало мысль о том что он монстр ведь он знает у отца они тоже были. Когда рубашка промокала от крови жертв их можно было хорошо разглядеть, поэтому он и работал в подвале чтобы никто не видел что кому-то удалось его тогда одолеть или задеть.       Кошмарнее отца была только она. И это — нет если вы подумали о его матери видя в каком она дерьмовом положении не хотелось говорить ничего. Судьбе наверно самой стыдно что она преподнесла ей красивую отвертку с конфетой наполненной кровью свиньи и лезвием внутри. Та стерва была сверх поехавшей.       На его 8-летие она впервые проявила себя в красках когда начала щупать его гениталии, он был мал для какой-то взрослой реакции организма и она это знала, она просто забавлялись приговаривая «Интересно а здесь ты будешь таким же?» — она всегда сравнивала. Ни сказать что до этого не было касаний на груди во время очередного наказания с ножом но оставлять после кровавые разводы или ждать, нашептывая очередную гадость про него или отца, когда выведенный ею узор засохнет и будет держаться до тех пор — пока его не смоет мать пришедшая с очередной встречи на которой как всегда пыталась выбить лучшее для него будь то: школа, игра на пианино, уроки этикета (по велению отца). Она никогда сама не решала и он ее даже не слушал.       И сейчас она здесь ему повезло что этого не видно. Не видно как он ненавидит себя за то что не справился сам, что он пользуется помощью матери, она знала что двое омег не протянут долго, она была права остался один, пока что.       Теперь он слышит гудок из телефонной трубки стоящей на улице телефонной будки.       — Мэри это ты?       Он не ответил ничего ведь был невероятно удивлен факту осознания, что забыл имя матери, 8 лет она носила лишь фальшивки, но сейчас услышав это он вспомнил тяжело дыша от бега он сказал       — Нет       Голос приобрел серьезный тон, ведь походу он знал, что его мать никому бы о нем не рассказала просто так.       — Кто это?       — Сейчас у меня нет имени.       Он не знал, что еще должен сказать, он никогда не просил помощи и тем более как представиться, он был никем уже давно, но безымянным никем всего 3 года, сидящий на том конце провода явно был альфа, Нил не чувствовал запахов уже давно из-за подавителей, поэтому научился определять их по интуиции, и она его ни разу не подвела. Альфы могли быть мягкими и стеснительными, а омеги спортивными или с лидерскими качествами, это ему не мешало, он и сам с матерью был вполне силен, но сам рост мышц по мере применения физической силы в бегах рос, конечно же, там, где это будет выгодно именно омеге.       — Я сын Мэри, она сказала, чтобы я позвонил вам, когда это будет нужно, я не хотел, ведь это противоречило всему, чему она учила раньше, сегодня я похоже могу умереть прямо здесь или уже в Балтиморе, куда меня увезут, я ничего от вас не жду, но я просто знаю, что я хочу жить без кары судьбы, которой я ничего не сделал, если ты можешь мне помочь, сделай это, если нет, мне нужно идти.       Потеряв время, он просто протараторил всё, что ему нужно. Голос молчал долго, и ему было холодно от того, что он провалился, на что он надеялся? Он бросил трубку и побежал.       Поздно. Она была там       Он не помнит.       Не помнит как она схватила его, как трогала опять, как царапала, как шептала, и вот он на кровати, к которой его приковали. Постель помята и в комнате темно он не хочет запоминать, ничего.       В этот раз она идет дальше и вводит иглой в него что-то, ее улыбка такая же, когда она отправила ему фотографию на телефон, чтобы показать, что им удалось отследить их с матерью, он словно во сне, а серые глаза, (не) как у его матери, отличие видно было всегда. Она же думала, что из-за этого «сходства» он и позволял иногда ей сосать себе, но только это ведь у него была его мать, и больше ощущений вызывала именно истинная пара, а не она.       — Знаешь почему ты тут *******, а?       Он не хотел даже слышать это имя, словно во сне всё перед глазами начинало плыть, он знал, что она что-то сказала, и то, что он не расслышал не помогло, она как будто этого ожидала.       — Ну же, я с тобой говорю, младший. Эх, ладно, так и быть, знаешь, твой отец совсем не в настроении… Был, пока я не сообщила, что нашла тебя, хи-хи. Надо было же ему уехать за пределы наших территорий, зато у нас есть возможность поговорить, как в старые добрые~ Ты как-то не очень вырос, и я совсем не чувствую твоего запаха, ты же ведь стал альфой, как и твой отец, не так ли?       Она продолжала смотреть, и чем дольше, тем осознанней, прядь ее коротких черных волос упала ему на лицо. Но ее разочарование было видно сразу.       — Неужели…       «Да» подумал он «неужели он хоть где-то не похож на отца, помимо своей беспомощности»       — Что ж, не беда, — видимо, ее не останавливал факт того, что они оба омеги. — В любом случае мне по-прежнему нравится твое личико, — она прошлась ножом, что был в ее руке, от груди к штанам. — Тем более я уверена, что там у тебя также присутствует схожесть с твоим отцом, да?       Он знал, о чем она, и голова начинала болеть от того, что она может воплотить все свои шептания в реальность. Мизинцем она затронула край штанов вместе с боксерами, и тут его пронзило током, у него стоял. Иногда такое бывало, это должно быть нормой для парней, например по утрам… Но сейчас явно был не тот момент, когда он отходит ото сна, в сознании пронёсся момент с иглой, и все стало понятно.       Она провела металлом по коже стояка, это было противно, ведь перед этим он видел, как она его облизала. Затем всё снова поплыло. Он догадывается, что так не должно быть, и он чувствует, как это бьет по голове, тело в холодном поту, концы пальцев, кажется, сейчас отвалятся от переохлаждения, а под носом по губе что-то течет.       — Вау, ну и эффект, это должно было возбудить тебя и подействовать как успокоительное, но чтобы тебя трясло от желания и с носа кровь пошла, я прям в восторге, мне об этом ничего не говорили.        Она уже сняла его штаны и устроилась над ним, было видно, как ее безумие сводило ее с ума. Засунув палец внутрь, она довольно скривилась.       — Ну как, нравится шоу? Я это даже решила запечатлеть это на память, можешь гордиться, камера стоит вон там с краю, — она указала другим пальцем в сторону, но потом снова вернула его как опору. — Ты наверняка так намучился из-за своей матери, бедняга.       Вытащив палец, она собрала слизь на ноже и задрала его кофту. Оценив вид, она принялась водить по старым шрамам ножом со слизью и опускаться, вводя его член.       И тут он отключился, было темно, он ощущал холод и тепло, но не слышал и не чувствовал ничего.       Это было словно 20 минут сна и отдыха, которые на него-то и не очень смахивали, судя по ощущениям. Он привык к новым локациям, но не к больницам, не подкупленным его матерью, тем более таким роскошным.       Открыв глаза, он понял, что в палате, где был лишь ночник в качестве освещения, уютный и теплей, и еще кто-то, он видел этого человека, вот только где, казалось, это был какой-то похожий, словно кто-то, к кому он уже относился настороженно когда-то.       Сейчас это было не важно. Ведь куча проводов и капельница явно показывали, что он более уязвим.       Альфа смотрел на него с волнением. На нем был костюм и лакированные туфли, он был во всем черном, кроме его блондинистых волос, которые были более с светло-русым оттенком, и глаза… мамины — сразу подумал он и выкинул этот бред из головы. По следующему, что он сказал, он понял, кто это.       — Привет «сейчас у меня нет имени» ты по-моему, так и не услышал мой ответ.       Нил уже долго не говорил и, основываясь на своих воспоминаниях, он знал, что ему будет тяжело и невероятно больно подать голос, но ему казалось, что возможно, он хочет ему ответить.       — Да.       Вновь молчание. Было видно, что мужчина хочет что-то сказать, но как будто не решался. Собравшись, он решил, видимо, начать с начала: с приветствия.       — Меня зовут Стюарт Хэтфорд.       Это дало ему столько же, сколько он имел в своей сумке: ничего. Да, раньше у него были деньги для побега и фальшивые документы, но теперь ничего, сумка-пустышка, которую он не выпускает никогда. И тут он вспомнил кое-что, что там было: подавители.       — Где моя сумка?       — Ее не было с тобой. Если тебя что-то волнует или интересует больше всего, я отвечу, но когда начну говорить я, то хотел бы, чтобы ты, не перебивая, выслушал меня. На это сказать было нечего, ведь иначе больше информации не получить. Я твой дядя по материнской линии, и, если честно, я сам сейчас не понимаю, какого черта происходит, все это время мне поступала другая информация от твоего отца, и когда получил звонок от тебя, я был невероятно удивлен, ведь твоя мать то и дело говорила мне не лезть и просто время от времени отправлять деньги на тайный счет…       Эта информация все еще звучала словно в тумане. Ведь тогда возникает вопрос, зачем они так долго бежали, если мог появиться человек и помочь им еще в самом начале.       — …. Хотя я думаю, она не стала просить меня из-за моих же слов, я был неправ и ошибся…       О. Теперь было понятно. Очередной разлад между сестрой и братом, который что-то не то крякнул. Это было не похоже на его мать, его мать не была гордой.       — Она говорила мне, что он жесток, я думал, это из-за того, что она привыкла жить в роскоши и покорностью вокруг себя, но все оказалось даже хуже, мне жаль. Когда я пришел и застал эту сцену, я избавился от них, проблем возникнуть не должно, но последователи твоего отца еще будут у тебя на хвосту — он наклонился и посмотрел на наручные часы, и продолжил: — Сейчас у меня немного времени, но позже я надеюсь на то, что ты не откажешь мне в возможности поговорить и побыть подольше, я знаю, тебе тоже хотелось бы узнать правду, ведь ты любопытный как и она.       Это начинало раздражать, он как будто не знал о своей сестре гораздо больше, чем предполагал. Но та уже мертва, поздно.       — Что ж, ты ведь омега, так ведь? Как я и сказал, за тобой могут наблюдать, будет лучше, если ты поедешь со мной в Англию и…       — Нет, не нужно, я просил вас помочь мне, вы это сделали, пешки отца не он, я справлюсь…       — Ну… Есть вариант войти в программу защиты свидетелей. Правительству очень интересно, знаешь ли ты что-то, но все же я…       — Чего вы хотите?       — …Я?       — Да, за помощь.       Это позвало еще более длительное молчание, а затем он понял: Стюарт смотрел на него как на что-то сломанное. Подумав, он сказал следующие слова так, словно начал играть по чужим правилам — поддаваясь.       — Хочу, я очень многое хочу от тебя, парень, и всё, чего я хочу, будет тебе на пользу. Не имея возможности перебить из-за давшей знать сухости во рту, племянник продолжал слушать. — Я хочу, чтобы ты выполнял все наставления врачей и мои, после всего, что ты, скорее всего, сейчас не помнишь, тебя смертельно опасно как-то влиять на свой вторичный пол. Это пока что первостепенное желание. Остаться и быть под ПЗС или улететь со мной в Англию — твое решение, скоро к тебе придут с расспросами по этому поводу. Он потянулся к карману пиджака и протянул ему банковскую карточку оттуда. — Держи, это деньги, которые я отсылал твоей матери, это вторая моя «хотелка», прими и используй, не будь таким гордым, как она, как видишь, это ничем хорошим не закончилось.       Он встал и начал направляться к двери.       — Мне пора, мой номер ты знаешь, и не забудь попросить о новой личности Натаниэль.       Последние слова он произнес с нежностью, и теперь ему и вправду казалось, что он слышал свое прошлое имя, а не то, что вылетело из ее уст, из уст Лолы.       — Я тоже хочу, чтобы ты жил. Но как обычный парень. Подумай, чем бы ты хотел заняться. — это были последние слова, он ушел.       Наконец-то можно было снова провалиться в сон, это было то, чего он ждал, и во сне он думал, кем же ему стать?