I HATE U

Безумное мигание огней. Сотни человек кричали и танцевали, и за всем этим едва можно было бы различить группу, если бы не яркие софиты сцены. Толпа увлекала его, не давая оставаться на месте ни секунды, не давая задуматься. Хотя думать Майрон и не собирался. Для чего ещё нужны рок-фестивали, если не для того, чтобы не думать? Зачем, когда музыка такая громкая, ритм так отзывается в сердце, а все вокруг, кажется, ощущают то же самое? Он выпил не так много, но почему-то ощущал себя гораздо более пьяным, словно после нескольких бутылок самогона. Самогоном, правда, его кто-то угощал… Кто? Не так важно. Главное, что он был с Дальнего Востока и ужасающе вкусный. Песня закончилась, и толпа взорвалась воплями. Майрон кричал вместе с ними, и как было не кричать, даже если это не любимая группа? Со сцены прозвучали какие-то слова, но он не вслушивался, жадно ожидая, пока снова заиграет музыка. Как странно текло время. Это ожидание длилось почти бесконечно, а песни пробегали за сущие секунды. Но наконец, ударили барабаны, заиграли гитары, и всё началось снова — беспорядочные выкрики, беспорядочные движения, жаркая лихорадка концерта. С утра придётся уезжать… Какая жалость! Впрочем, это всего лишь завтра, всего лишь завтра. Звёзды над головой кружились с бешеной скоростью. Кто-то смутно знакомый затянул его в танец. Майрон прерывисто и хрипловато захохотал, вместе с этим пытаясь отдышаться после того, как только недавно выкрикивал припев. Резкая мысль осенила его: “нужно пробиться к сцене”. Да, к сцене нужно было пробиться. Зачем? Это уже можно было решить потом. Оттолкнув с пути какую-то пьяную девушку с покрасневшими глазами и мужчину с раскрашенным красно-чёрным лицом, он внезапно с размаха влетел в чью-то спину. — Блять! Мужчина обернулся. Длинные чёрные волосы, жирно подведённые чёрным глаза, радужка которых почти сливалась со зрачком, тяжёлая челюсть и потёртая кожаная куртка, накинутая на широкие плечи. “Вот пиздец”, — подумал Майрон, но с губ сорвались совершенно иные слова. — Дай, нахуй, пройти! Он рванулся вперёд, с силой толкая мужчину плечом. Тот даже не шелохнулся, но прежде, чем это дошло до Майрона, он ощутил, как наступает на собственные ноги и летит вперёд, лихорадочно пытаясь ухватиться за первое, что попадётся под руку. Пальцы сжали холодный металл бляхи на ремне, но уже через мгновение он ощутил оглушающую боль в плече и виске и что-то тяжёлое, навалившееся вдруг сверху и придавившее его к земле. Скрипя зубами и пытаясь проморгаться, чтобы перед глазами перестали прыгать тёмные круги, он кое-как приподнял голову и столкнулся взглядом с чужим, тяжёлым и непроницаемым. “Кажется, сейчас меня будут бить ногами”, — тут же промелькнула мысль. Майрон медленно закрыл глаза. Тяжесть ушла — видимо, мужчина поднялся. “Точно будут бить”. Сердце уже сжалось в ожидании удара, когда чья-то рука грубо схватила его за плечо. Резко распахнув глаза, он вцепился в рукав куртки, кое-как поднимаясь на ноги и пытаясь осознать, что незнакомец не только не избил его, но и помог встать. — Чего ждёшь? Пока на тебе станцуют? Майрон дёрнулся от внезапного крика в ухо. Голос у мужчины оказался низкий и хриплый, почти сорванный. Потерев ушибленный висок и всё ещё не до конца уложив в голове мысль, что его рёбра остаются целы, Майрон попытался придумать, что ответить, но мужчина уже не смотрел на него, отвернувшись и поджигая сигарету. “И ладно”, — решил он, поднимая голову вверх. Пара человек оттаскивали какого-то сумасшедшего со сцены, музыка играла так же оглушительно-громко и так же била по ушам, но уже не столь отзывалась в душе. Порыв пробиться ближе к сцене успел угаснуть и теперь казался чем-то очень глупым. Майрон бросил быстрый взгляд на незнакомца, с которым только что валялся в грязи. Тот спокойно курил, не отводя глаз от сцены. Пожалуй, стоило пробиться обратно, к задним рядам. Там было меньше народа и можно было, по крайней мере, потанцевать. Когда песня начала подходить к концу, Майрон шевельнулся, разворачиваясь, и тут его хлопнули по плечу. Он резко обернулся — это был тот же самый мужчина. Хотелось надеяться, что это не запоздалое избиение. — Бухать пойдёшь? — Что? Предложение было слишком неожиданным, чтобы до Майрона сразу дошёл смысл. Мужчина пожал плечами и двинулся куда-то через толпу. Секунду помедлив и оглянувшись напоследок на сцену, Майрон пошёл за ним, отталкивая людей с дороги локтями. Пробившись к относительно свободному пространству, он ускорил шаг, быстро поравнявшись с незнакомцем. — Как зовут-то тебя? — Он протянул руку. — Майрон. — Мелькор. — Схватив его ладонь, мужчина потряс её, другой рукой шаря по карманам. — У тебя будет зажигалка? Моя там осталась. Он жестом головы указал назад, на сцену. — Должна быть. Майрон залез в карман, доставая помятую пачку “Lucky Strike” и вытаскивая оттуда сигарету и зажигалку. Чиркнув и прикурив, он протянул её Мелькору. Тот только небрежно кивнул. Несколько минут они шли молча, вспыхивая огоньками сигарет в темноте. Майрон бессмысленно смотрел на чёрные силуэты деревьев, выделявшиеся на фоне звёздного неба, не задерживаясь полноценно ни на одной мысли. Сюда ещё долетали звуки выступления, но уже не ударяя в голову, а существуя где-то на границе сознания, напоминая о том, что ночь продолжается, и она будет прекрасна. Если что-то и умело делать ночи прекрасными, то громкая музыка и внезапные знакомства были именно этим. Ход мыслей внезапно нарушили близкие крики, выбивавшиеся из общего шума вокруг. Кто-то ссорился при свете тусклого фонаря, стоявшего на складном столе. Вокруг них виднелись и другие фигуры, видные так же плохо. Майрону почему-то показалось, что они дошли. Спрашивать он не стал, сделав последнюю затяжку и выбрасывая окурок в траву. — Водку пьёшь? — с кажущимся недоверием в голосе спросил Мелькор, нарушая молчание. — Естественно. Он мгновение помолчал и махнул рукой в сторону мерцающего фонаря и криков. — А кто там орёт? — Оссэ собирается уезжать сегодня, чтобы быть дома к полудню, иначе его убьёт жена, а Готмог доказывает, что он хуесос. — Мелькор сипло рассмеялся. — Они так всегда. — А. Все эти имена ничего не говорили Майрону, и он куда больше думал об обещанной водке, чем о том, кого и за что убьёт жена. — В конце концов Оссэ уедет, и всю оставшуюся ночь Готмог будет крыть его матом и уверять, что больше с ним никогда и никуда, а через пару дней они пойдут пить. — Пиздец, — заметил Майрон, потому что больше говорить было нечего. Подойдя к столу, заставленному бутылками, больше половины из которых уже были пусты, он задумался, куда пристроиться. Пара стульев стояла незанятой, но на них опирались ругавшиеся — видимо, Готмог и Оссэ, хотя определить, кто есть кто, было тяжело. Ещё пару занимала устроившаяся полулёжа девушка с отсутствующим взглядом, длинными спутанными волосами и в туфлях на каблуке. Рядом стояла неизвестно как оказавшаяся здесь скамейка, занятая парой человек, а ещё один сидел у них в ногах. Пока он думал, Мелькор прошёл мимо, стряхнув с пустого стула руку кого-то из споривших, и сел. Пожав неопределённо плечами, Майрон последовал его примеру, усевшись на стул рядом. Ему тут же прилетел удар по затылку. Майрон обернулся, наткнувшись взглядом на высокого мужчину с татуировками на лысой голове, несколько раз обвитой вокруг шеи цепью с перевёрнутым крестом и сбритыми бровями. Готмог или Оссэ — кто это был, Майрон догадаться не мог, — уставился на него в ответ замутнёнными, глубоко посаженными глазами. — Хули ты тут уселся? — А тебя ебёт? — Майрон криво улыбнулся, приподняв брови. — А меня ебёт? Это мой стул. Рядом послышался стук поставленной на стол бутылки, и Майрон краем глаза уловил, как Мелькор тоже обернулся. — Не порть настроение, Готмог. Оссэ — хуесос, ты говоришь, но он не доёбывается без повода. Ты сам встал, какие проблемы? Готмог закатил глаза. — Это мой стул, а это… — он кивнул в сторону Майрона, — вообще кто? — Это… Хах, — Мелькор сделал в воздухе жест, словно пытаясь вспомнить, кто такой Майрон. — Мы с ним пьём. — Майрон, — через плечо бросил Майрон, потянувшись к открытой бутылке водки. Готмог сказал что-то ещё, что он уже не расслышал, но вскоре позади снова раздались звуки ругани. Майрон обхватил губами горлышко бутылки, запрокинув голову и делая несколько глотков подряд. Он не слишком часто так делал, но сегодня настроение было именно такое. Горло и грудь неприятно обожгло, но ощущение тут же превратилось в приятную теплоту. — Ты откуда? — прозвучал в ушах уже знакомый бас. Майрон отпил ещё водки, прежде чем передать бутылку и ответить. — С Питера. — Коренной? — Вроде того. А ты? — Где Купчино живу. — О Эру… — невольно вздохнул Майрон. — Эру не существует. Ты знаешь? — Да мне как-то плевать. — Он пожал плечами, роясь в кармане. — Как скажешь. Майрон закурил, заметив про себя, что пачка уже кончается, и наблюдая за тем, как Мелькор залпом допивал бутылку. — Нет, его действительно не существует. — Он поставил опустевшую бутылку на стол. — Но если серьёзно, где ты сам живёшь, если Купчино для тебя “о Эру”? — На Ваське снимаю. Мелькор достал ещё водки, свалив попутно пустую бутылку из-под вина, и уверенным жестом снял крышку. — Выглядишь не так. — Я там рядом учусь, в СПбГУ. Он протянул руку за бутылкой. Мелькор медленно кивнул, чему-то будто усмехнувшись, и сделал глоток, прежде чем отдать водку. — Первый курс? — Второй! — Майрон покачал головой, прикладываясь к бутылке. — Уже закончил. А ты? Учишься, работаешь? Работаешь, наверное. — Работаю. — Он прервался на пару секунд. — Много где и много кем, пока ты не спросил. Бутылка пролетела незаметно и молча. Мелькор открыл что-то ещё — кажется, это был джин, — и начал историю про то, как несколько лет назад сломал ногу, разбившись на мотоцикле. Повезло, что кости правильно срослись, иначе пришлось бы хромать. За ней последовал рассказ, как Готмог открыл свой бар не без его помощи, приехав из Рязани без гроша в кармане. В этот момент влез и сам Готмог, после ухода Оссэ устроившийся на земле, настойчиво приглашая зайти к нему в бар, выпить, поглядеть на девочек. Майрон соглашался, а потом ещё раз соглашался. Джин закончился, и они перешли на самогон. Что было потом, Майрон уже смутно запомнил.