Отражения

Был праздник. Над тронным залом Шэньу разносилась нежная музыка, звенел смех, журчали непринужденные разговоры. Теплый весенний воздух полнился запахом благовоний и десятков видов духов. Повсюду сверкали и переливались в свете фонарей разноцветные наряды и украшения. Божества отдыхали, пили вино, щебетали стаей беззаботных пташек. Цзюнь У их не слушал, уже даже не смотрел в их сторону. За день он слишком устал держать маску образцового правителя, и сейчас, когда боги захмелели, позволил себе немного расслабиться. Небесный император сидел на троне в непринужденной позе, положив ногу на ногу и придерживая голову рукой, опертой о подлокотник. Во второй руке он держал наполовину пустой цзюэ с вином. Закатное солнце подчеркивало остроту его лица и глубину темных раскосых глаз. Всего на миг Цзюнь У позволил себе смежить веки, а когда открыл глаза, заметил, что атмосфера в помещении изменилась. Боги притихли, все внимание было обращено к императору. Он выпрямился, огляделся по сторонам и тут же заметил пятно на подоле свой накидки. Какой кошмар. Цзюнь У пролил на себя остатки вина. К нему подпорхнули слуги, забрали опрокинутый кубок, помогли избавиться от испачканного верхнего одеяния. Когда возня закончилась, Цзюнь У сел обратно, прислонился к спинке трона и вежливо улыбнулся уголками губ, подавляя почти что проступившее на лице недовольство. Грудь покалывало досадой. Давно он не позволял себе столь нелепого проявления... чего-то человеческого. Зал снова наполнился непринужденной беседой. Божества не придали значения мимолетной слабости императора? Или они только делали вид, что им все равно?.. Цзюнь У оставил эти размышления и лениво откинул голову на позолоченную спинку. Черные волосы императора свободно спали по его широким плечам, укрытым нарядным бело-синим с серебряной оторочкой халатом, румянец окрасил его лицо и шею, легкое опьянение вскружило голову. Его снова потянуло в сон. — Ваше Величество. Ваше Величество! — прозвучал близко звонкий голос. Говорящий стоял прямо под лестницей, ведущей к трону. — Прошу, выслушайте меня! Цзюнь У неохотно перевел взгляд с расписного потолка на нарушителя его покоя. И император весь подобрался, вжался в трон, замер. Его сердце подскочило и забилось где-то под горлом. Что же это?.. — Мне срочно нужна ваша помощь! Мое государство, мои люди в опасности. Только вы способны помочь! — Нет, — Цзюнь У попятился бы назад, если бы не уперся спиной в холодный металл. — Нет, нет… — Почему? — юный бог взбежал по ступеням к трону. В мгновение он оказался так близко, что Цзюнь У смог детально рассмотреть его лицо: раскрасневшиеся от волнения щеки, брови вразлет, изломленные в удивлении, пересохшие губы, приоткрытые в мольбе. И глаза: широко распахнутые глаза, холодные и темные, словно замерзшие озера. Такие же, как у самого императора. Цзюнь У встретился взглядом с собственным отражением. По его спине пробежали мурашки, пальцы на подлокотниках вздрогнули, дыхание сбилось. — Почему вы мне отказываете, даже не выслушав, Ваше Величество? — в голосе наследного принца Уюна слышалось отчаяние. И Цзюнь У прекрасно знал о его причинах. — Тунлу скоро извергнется, я должен увести людей как можно скорее. Есть один способ, я все объясню!.. — Нет, — Цзюнь У закрыл лицо руками. — Уходи. Уходи! — Владыка, — в голосе наследного принца слышался упрек. — Вы не можете просто так отказать мне. Разве не вы называли меня своим преемником?.. Стойте, подождите! Сквозь щели между пальцами Цзюнь У наблюдал, как принца грубо оттаскивают прочь с лестницы. Тот вырывался, пытаясь освободить запястья, стремился растолкать всех локтями, но, в конце концов, кто-то подставил ему подножку, и он упал. Кое-как принц приподнялся с ушибленной спины. В ходе потасовки рукав и подол его белого халата порвались, собранные в хвост волосы растрепались, и пряди упали на искаженное отчаянием лицо. Взгляд являл разочарование и нарастающую готовность испепелить императора, оставшегося наверху. Кого он в этот момент видел на троне?

Цзюнь У резко встал. В его глазах почернело, в ушах раздался грохот. Он обхватил руками кружащуюся голову. Сначала он решил, что звук ему почудился, но когда к нему вернулись чувства, он увидел перед собой каменные осколки. Весь пол тронного зала был усыпан остатками колонн, что еще мгновение назад стояли у входа. Как если бы те были сделаны не из мрамора, а из горного стекла — так легко они в миг разбились. Сквозь образовавшийся в стене проем больше не светило солнце. В одно мгновение наступила ночь, лунный свет прокрался в пустынный зал. Все куда-то исчезло — звуки, запахи, убранство, божества. Остались только Цзюнь У, наследный принц Уюна и их общая боль. — Ваше Величество. Владыка, — тот встал на колени и припал к земле в глубоком поклоне. Его тихий голос, отчаянный и решительный, походил на далекое эхо. — Простите меня за грубость. Я не должен был появляться во дворце без приглашения, не должен был обращаться к вам так грубо. Я буду готов принять любое наказание, только, прошу… помогите. Он поднял лицо, и свет луны заиграл в его влажных глазах. Цзюнь У спустился по лестнице и остановился перед коленопреклоненным принцем. Где-то в глубинах его громадного дворца завыл ветер. Что он должен был сказать, что сделать? Он осторожно прикоснулся к волосам принца, пропустил сквозь пальцы тонкую прядь. Наследный принц Уюна был настоящим, его волосы были мягкими словно шелк, а в покрасневших глазах, обращенных к Цзюнь У, плескалась надежда. Он был так близко, что можно было разглядеть каждую ресницу, каждую родинку на его бледном лице. — Ты же понимаешь, что я не могу помочь тебе? — Цзюнь У нервно усмехнулся. Ранее ему казалось, что в юности он был похож на себя нынешнего — был высоким и статным, вызывающим трепет и уважение Богом Войны. Но юноша, сидящий перед ним сейчас на коленях, был несколько ниже, местами казался нескладным и вызывал только жалость. Беззащитная подстреленная лань. Принц кусал губу и изо всех сил сдерживал слезы. Глядя на него сейчас, не верилось, что такое божество способно вести за собой народ. Может, все боги, кроме самого наследного принца, с самого начала видели в нем эту слабость? Может, именно поэтому предыдущий император отверг его? Цзюнь У представил, как подобная сцена выглядела для того Императора. Впервые за долгое время вспомнил яростный блеск его глаз. Ту сдерживаемую враждебность в его чертах, сомкнутые в полоску губы. — Почему вы так жестоки? Я же знаю, что вы способны… Наследный принц Уюна оборвался на слове. Его голова опустилась, ладони сжались в кулаки. Некоторое время он сидел неподвижно, будто медитирующий монах. Только пульсирующая венка на шее показывала глубину его переживаний. Когда принц поднялся с колен, Цзюнь У заметил, что лицо его изменилось. Непролитые слезы ледяной коркой застыли поверх темных глаз. Щеки побледнели, уголки губ приподнялись. Грациозный и отстраненный, теперь он походил на каменные изваяния самого себя, какие когда-то украшали площади Уюна. Цзюнь У наконец увидел в нем божество. — Раз так, мне не нужна ваша помощь, Владыка, — сказал он холодно. — Я исполню свой план самостоятельно. И, поскольку вы не захотели меня выслушать... не вам меня судить после. — И что ты будешь делать, когда все рухнет? Наследный принц не ответил. Исходящее от него божественное сияние означало одно — он полностью уверен в своем решении и ни за что не свернет с пути. Ослепленный собственной избранностью, он более не видел возможности провала. Цзюнь У отпрянул. Что слабость, что сила наследного принца были ему одинаково отвратительны. Все — лишь дурной сон. Не сразу, но Цзюнь У это осознал. Он представлял, как скоро проснется на троне или в постели, чтобы отвлечься. Как слуги помогут ему одеться, расскажут последние новости и не заметят перемены в его настроении. А на утреннем собрании Цзюнь У сообщит богам, что для поддержания равновесия в мире ему необходимо провести пару недель в уединенной медитации в мире людей. А затем он отправится в подземелья Тунлу, где будет топить горе в неистовом пламени, созидая, выплавляя из огня Медной Печи новых и новых демонов. Эта мысль принесла Цзюнь У небольшое утешение. На его лице промелькнула мечтательная улыбка. Он развернулся на пятках и зашагал к выходу, намеренный вырваться из оков сна. Лунный свет ложился полоской света на пол главного зала, и за идущим Цзюнь У тянулась длинная тень. Он не заметил, как из этой тени рваными нечеловеческими движениями выползло наружу то, о чем не хотелось вспоминать даже во сне. — Куда это ты собрался? — слова донеслись из глубины зала. Цзюнь У узнал ту самую интонацию. Таким голосом обычно он сам обращался к одному единственному человеку, чье имя произносил, растягивая слоги почти что нежно: "Сянь-лэ". — У-юн, — раздался мягкий смешок над ухом Цзюнь У. — Наконец-то мы встретились. Как поживает Ваше Величество? Холодные призрачные руки обхватили его талию. Цзюнь У не мог пошевелиться, его тело словно оказалось заковано в лед. Он чувствовал прикосновения Безликого Бая сквозь ткань одежды, чувствовал, как тот гладит его напряженные мышцы, будто пытаясь успокоить. Он слышал тихий шепот, но не мог разобрать слов. Бай потешался над его слабостью. Цзюнь У был марионеткой в его руках. Всегда был. — Думаешь о том, как сбежать от меня? А после побега пойти создавать новых чудовищ… — Таких, как ты? — спросил Цзюнь У. — Таких, как ты. В следующий миг Бай сильным движением припечатал ослабевшего Цзюнь У к одной из уцелевших колонн. Склонил резко голову, соприкасаясь маской Скорби и Радости с его лбом. Цзюнь У знал, что за черными прорезями скрываются изогнутые в злой усмешке глаза, жадно рассматривающие его. — Хочешь взглянуть? — Бай постучал пальцами по твердой поверхности маски. Цзюнь У хотел послать его в преисподнюю, но вовремя прикусил язык. Не хватало еще скандалов с собственным отражением. Скоро он проснется, выплеснет наружу скопившуюся муть, и жизнь пойдет своим чередом. Безликий Бай тем временем медленно, наслаждаясь моментом, стянул с себя маску. Вопреки ожиданиям, на Цзюнь У смотрели не темные глаза-омуты, а глаза золотистые, словно рассвет. Лицо представшего перед ним Се Ляня исказилось ядовитой ухмылкой. — Зачем тебе просыпаться? Ты можешь выплеснуть всю свою ярость и тьму прямо здесь и сейчас. Отыграться на мне или… на нем. Он махнул длинным белым рукавом в сторону, и Цзюнь У вновь обратил внимание на сгорбленную фигуру принца Уюна. Тот все так же сидел на ступенях, свесив голову и обнимая себя за плечи, и, казалось, не замечал происходящего. — Почему ты поступил с ним так жестоко? Глаза Безликого Бая лукаво блеснули в лунном сиянии, заставив Цзюнь У мелко вздрогнуть. Он знал ответ на этот бессмысленный вопрос, но промолчал. Если он убьет Безликого Бая, сон закончится? А если он убьет обоих незваных гостей?.. Он протянул руку к поясу, но меча на привычном месте не оказалось. У непревзойденного демона тоже не было при себе оружия, поэтому Цзюнь У понадеялся на удачу. Воспользовавшись моментом, когда Бай отвлекся на очередную издевку, он резко схватил его за воротник и потянул на себя. Развернулся, вжал в колонну позади и рывком стянул вниз на покрытый осколками пол, подминая под себя. Конечно, это был не настоящий принц Сяньлэ, а лишь его жалкая копия — но Цзюнь У почувствовал знакомое жжение в груди. Ему нравилось видеть смятение на этом лице, нравились искры ярости в золотистых глазах. И в то же время едкое чувство вины не давало прочувствовать удовольствие в полной мере. Цзюнь У шумно выдохнул, усиливая хватку на плечах Безликого Бая, так искусно изображающего его принца. Как бы он ни хотел показать Се Ляню его место, заставить отречься от убеждений, каждый раз, когда он думал о том, чтобы причинить этому юнцу настоящую боль своими руками, в нем скреблось сомнение. Он понимал, что если Се Лянь сломается под его натиском, то и в душе самого Цзюнь У что-то рассеется в прах. Потому не мог заставить себя довести начатое до конца, никогда. — Как суров, — усмехнулся Бай голосом принца. — Я думал, мучить Сяньлэ — моя привилегия. Тебе ведь не нравится, когда он страдает? Безликий Бай пнул Цзюнь У в живот и, высвободившись из захвата, оттолкнул его от себя так, что император проехался до середины зала, собирая собой острые камни и расчищая на полу дорожку. Боль от такого удара даже во сне чувствовалась ярко. Шею обхватили холодные пальцы, приподнимая его над землей, когти демона впились в кожу. На удивление Цзюнь У больше не пытался отразить атаку. — В чем дело? Твоя воля уже сломлена? — прорычал Безликий Бай. Цзюнь У закрыл глаза, не желая больше видеть лицо Се Ляня. Бай недовольно цокнул языком, а после ослабил хватку и отпрянул. — Похоже, ты действительно не любишь, когда Сяньлэ больно, и не попытаешься ударить в ответ. — Ты все равно не настоящий. Жалкое подобие, ты не способен мне всерьез навредить, — Цзюнь У сел как ни в чем не бывало, даже не пытаясь исцелить внутренние повреждения, лишь отряхнул пыль с парадного одеяния. Долгим взглядом он посмотрел в окно, за которым на темно-синем небе перемигивались далекие звезды, и сказал: — У меня есть цели, которых я могу достигнуть, только подчинив Сяньлэ себе, но заставлять его корчиться в муках — воистину твоя привилегия. — Тогда, может, тебе понравится нечто иное, — Безликий Бай приспустил воротник траурного халата, показывая свою шею. — Для тебя ведь Сяньлэ — нечто большее, чем мальчишка, которого ты хочешь проучить? Ты можешь представить его на моем месте, и... — Гнусная провокация, — шикнул Цзюнь У, не отрывая притом взгляда от открывшегося вида на молочно-белые ключицы. — И что ты ответишь на мою гнусную провокацию? — прошептал тот, протягивая к лицу Цзюнь У когтистые пальцы. — Жалкий демон, который хочет вывести меня из себя, — он жестко перехватил запястье Безликого Бая, не позволив к себе прикоснуться. — Плод моего больного воображения. С твоими играми пора заканчивать.                                                                     

***

Лунный свет заливал пустынный зал, скользил по разрушенным неизвестной силой колоннам, стенам, мозаике из драгоценных камней. В полной тишине трое сидели на ступенях: наследный принц, непревзойденный демон и небесный император. Наследный принц недоверчиво косился в сторону остальных. Он единственный, кто не находил себе места, этот затянувшийся кошмар его в особенности утомил. Чтобы немного успокоиться, принц представлял, как скоро вновь окажется в своих роскошных комнатах, как золотистый солнечный свет осветит его лицо и как сквозь сон он услышит родной и мелодичный голос советника: «Просыпайтесь, Ваше Высочество! Сегодня у нас много работы», и наконец проснется!.. Только вот что-то будить его никто не торопился. И принцу оставалось лишь тревожно кусать губы. — Я не верю, что когда-нибудь стану… — сказал он севшим голосом, глядя на странного юношу в траурном облачении. Тот уже объяснил ему, что они — то ли версии друг друга из разного времени, то ли разные части одной личности, — но эта мысль не хотела укладываться в его голове. Этот безумный демон даже близко не походил на него. — А я не верю, что был такой наивной тупицей, — Бай протянул руку, чтобы погладить принца по волосам, но тот отшатнулся. — Ну чего ты шарахаешься от меня, как от прокаженного? — он мерзко усмехнулся чему-то в своих мыслях. — Что с того, что я непревзойденный демон? — Демон… Есть в тебе хоть что-то человеческое? — спросил принц, пытаясь придать голосу уверенности. Он поднялся на ноги. На его поясе блеснул меч. — А в тебе? Ты-то не забываешь, что раньше был простым смертным? — Безликий Бай не сдвинулся с места, когда к его груди оказался приставлен конец клинка. — Самоуверенный болван. Люблю учить таких жизни… Цзюнь У наблюдал молча, не желая вмешиваться в перепалку. Что в нем самом осталось от человека? Пожалуй, только слабости. Страх разоблачения, боль предательства, неуместная привязанность к… Он бросил взгляд на Бая и вздохнул. Ему нравилось разглядывать это лицо, пожалуй даже слишком сильно. Заметив его интерес, демон отвлекся от ругани с принцем и подсел к Цзюнь У, на соседнюю ступень. — А ты? Помнишь, кто ты такой? Кто он такой? С тех пор, как Цзюнь У нацепил на себя маску Небесного императора, он не задавался этим вопросом. Для него было важно одно: он — Владыка, боги — его подчиненные. Находясь в Небесной столице, он искусно отыгрывал роль, а оставаясь наедине, чувствовал пустоту. Больше тысячи лет он стремился заполнить зияющую дыру чем-то или кем-то, пока наконец не нашел... единственного человека, способного это сделать. И этот человек отверг его. Не принял его руку помощи, предпочел пасть на дно. Он даже не представлял, насколько значимым был для Цзюнь У, и как тот был к нему привязан. Как и Се Лянь, Цзюнь У был прежде всего человеком. И как бы он ни пытался скрыться под маской божества, человеческое каждый раз брало в нем вверх. Подумав, Цзюнь У ответил: — Не твое дело.

Время текло до одури медленно. Цзюнь У устал расхаживать по залу, мысленно прокручивая одни и те же воспоминания. Ему ужасно хотелось оказаться в привычном мире, в окружении недалеких прислужников, а не с этими двумя... о, Боги. Цзюнь У даже не слушал, о чем Бай с наследным принцем собачились на этот раз. Он случайно уловил в их разговоре имя своего бывшего советника и скривился. — Ты понимаешь, что являешься частью сна? — подойдя, спросил Цзюнь У у Бая, прерывая их спор. Демон мгновенно отвлекся. — Ну разумеется. Я часто навещаю тебя во снах, просто ты их редко запоминаешь, — Безликий Бай в притворном сожалении пожал плечами. — Из памяти, знаешь ли, плохие моменты быстро выветриваются. Особенно воспоминания о Духе Поветрия. Он усмехнулся, касаясь пальцем лица в том месте, где у Цзюнь У когда-то находился симптом его… болезни. Слушавший их странную беседу наследный принц нахмурился. — Мы все сейчас спим. Каждый в своем времени и месте, — пояснил Безликий Бай. — Его Высочество наследный принц спит в покоях во дворце Уюна, зная, что его дом в опасности. Верховный бог Цзюнь У задремал на троне по среди пиршества, чем заметно смутил своих подданных. — А ты? Ты тоже спишь? — наследный принц растерянно теребил край рукава. — Я сплю под горой. Принц уставился на него в недоумении. Вероятно, у него было много вопросов к загадочному демону, но он слишком боялся их задать. Цзюнь У не стал спрашивать, как именно он в будущем окажется "под горой", будет ли это временное заточение или же… погребение. В глубине души он всегда знал, что его история окончится примерно так. Что когда-нибудь он будет свергнут и забыт, а его и так разбитое сознание будет расщепляться все сильнее, погружаясь в хаос. Возможно, однажды ему даже привидится, как он стал бабочкой или... еще какая-нибудь чушь. Наследный принц Уюна очнулся ото сна первым: просто исчез посреди очередного спора с демоном, так и не успев закончить мысль. Безликий Бай с радостью переключился бы на императора, но растворился в утренних сумерках почти сразу вслед за принцем. Зачинавшийся свет смягчил заостренные черты лица Цзюнь У, первый солнечный луч подсветил изнутри глаза, разгладил залегшие в обозначившихся морщинках тени. Если бы кто-то увидел его сейчас, то не признал бы в красивом молодом человеке с печальным взглядом сурового и величественного Небесного императора. Но видеть его было некому. В одиночестве он сидел на холодных ступенях в ожидании, когда ночная тьма отступит окончательно и яркое солнце развеет этот странный сон изнутри, вернув Цзюнь У в реальность. Желание очнуться от ночного кошмара — это так... по-человечески. Но солнце пока не спешило выйти из-за горизонта.