Восьмой этаж

Что может быть хуже переполненного с утра пораньше лифта? Когда люди заходят и заходят внутрь, в итоге набиваясь в эту железную коробку, словно в консервную банку. Тебе наступают на ноги, кто-то матерится сквозь сжатые зубы, но Авантюрин привык — в конце концов, это происходит каждое утро каждого рабочего дня. Худшее во всей этой ситуации — он, прижатый к стенке, оказывается придавлен спиной доктора Рацио из соседнего отдела. И все бы ничего, но в какой-то момент Авантюрину становится тяжело дышать. А потом они застревают в лифте. Да, всей этой толпой. И Авантюрину становится не до смеха. Первое, что он решает сделать — попросить Веритаса повернуться к нему лицом, иначе, не дай Бог, его раздавят и не заметят. Тыкнув того пальцев пару раз, Авантюрин заслуживает раздраженный взгляд из-за плеча и привычно натягивает на губы лисью улыбку. — Не окажете ли мне услугу, доктор? Можете повернуться ко мне лицом? Иначе в какой-то момент от меня не останется и мокрого места — уж слишком у вас широкие плечи, — Авантюрин произносит все это в шутливой форме, и пара коллег сбоку тихо хихикает. Что ж, по крайней мере, они не паникуют. Авантюрин уверен — Веритас только что закатил глаза, но на просьбу откликнулся, и вот они стоят лицом к лицу. Ну, стояли бы, будь Авантюрин чуть выше. А так ему приходится едва ли не прижиматься к чужой груди. — Чертовы лифты, — бубнит себе под нос Веритас, и Авантюрин с ним мысленно соглашается. Возможно, на этот раз эта железная коробка просто не смогла выдержать натиска рабочего класса. Хорошо хоть они не падают, как в фильмах. — Не могу не согласиться, — также тихо отвечает Авантюрин, не зная, куда деть свои руки. — Могу я положить руки вам на плечи? Здесь ужасно неудобно стоять, — на этот раз фраза была сказана полушепотом специально, чтобы никто из коллег не смог их подслушать. Слухи ведь поползут, а никому из них это не нужно. К вящему удивлению Авантюрина, Рацио кивает и, когда тот ведет руками по груди-плечам-шее, немного краснеет. А вот это уже интересно. Словно невзначай, Авантюрин придвигается чуть ближе и буквально льнет к телу напротив. Несомненно, слухов о теле доктора ходит много — вот только никто не мог их подтвердить: кто в здравом уме станет лапать своего коллегу? Ну, Авантюрин будет. — Прошу прощения, здесь действительно очень тесно, — усмехается Авантюрин, практически полностью повисая на Веритасе. Он может поклясться — тот нервно сглотнул. — Если вам неудобно, вы тоже можете сменить положение, — шепчет Авантюрин ему в шею, а после чувствует, как руки неуверенно обхватывают его за талию, притягивая ближе. И тогда он чувствует это. — Кажется, у кого-то проблема, — мурлычит он, потираясь носом о кожу на шее Рацио. Тот моментально покрывается мурашками, сжимая руки на талии чуть сильнее. — Простая биологическая реакция. Ничего больше, — сухо отвечает он. Авантюрин замечает, как он косится в сторону коллег, видимо чтобы проверить, смотрят ли они. Те оказываются слишком заняты обсуждением биржевого рынка и инфляции, чтобы заметить, и тогда, осмелев еще немного, Авантюрин делает поступательное движение бедрами, вызывая у Рацио милейшую реакцию: прикрыв глаза, он тихо выругивается, но позволяет телу поддаться на очевидную провокацию. Само собой, у Авантюрина тоже встал. — И что же мы будем с этим делать? — игриво произносит Авантюрин, потираясь своим бедром о ногу Веритаса. К губам подкатывает стон, но он давит тот в зародыше, прижимаясь к Рацио еще ближе. — У вас есть предложения? — тем временем, руки доктора, судя по всему, начинают жить собственной жизнью, и вот Авантюрину приходится уткнуться лицом в груди Веритаса, чтобы заглушить стон. Рацио что, реально сжал его задницу? — Есть одно. Хотите? — Авантюрин вот хочет. Хочет так сильно, что пальцами сжимает рубашку изо всех сил и тихонько скулит, когда Веритас толкается бедрами ему навстречу. — Хочу, — и вот, разрешение получено. Рин немного отпускает Рацио и дрожащей рукой расстегивает их штаны, а после нервно оглядывается по сторонам — никому до них нет дела, — и только после этого с тихим полустоном сжимает их члены вместе. Настает очередь Рацио глушить свои стоны — ему это сделать сложнее: приходится носом уткнуться в светлые волосы Рина. Авантюрин же времени не теряет: он играет, как может. Медленно проводит вверх вниз, аккуратно ласкает головку члена Веритаса, а после судорожно выдыхает, когда тот присоединяется к нему, заставляя потеряться в прикосновении длинных пальцев. — Пожалуйста, Веритас, м-м, — кажется, он становится слишком громким: пара коллег все-таки оборачиваются, однако широкая спина Рацио не позволяет им разглядеть происходящее. Сам же Веритас, взяв всю ситуацию в свои руки, моменально накрывает губы напротив своими. Целуется Рацио, конечно, отменно. С его языком играют, бедра продолжают сжимать, а член — ласкать, и Авантюрин чувствует, что, отвечая на поцелуй, приближает себя к пику. Но ведь все не должно быть так просто, да? — Давай я повернусь. Ты можешь использовать бедра, — сбивчиво шепчет Авантюрин, наблюдая за тем, как расширяются зрачки Рацио, как раскраснелась его кожа на щеках, как сбился костюм. Было бы великолепно, если бы его трахнули прямо сейчас. Рацио кивает в ответ и, спустя несколько мгновений, Рин оказывается повернут лицом к стене, а набухший член Веритаса — прямиком между его бедер. — Сожми, — тихий приказ заставляет Авантюрина закрыть рот ладонью, дабы, не дай Бог, не издать ни звука. Само собой, он подчиняется, и тогда Веритас берет его между бедер. Каждый толчок отдается импульсом по всему телу, заставляя Авантюрина закатывать глаза от наслаждения, при этом тихо мыча. Он слышит, как сбилось дыхание Рацио; чувствует, как пальцы на бедрах сжимаются сильнее, наверняка оставляя синяки; и не может больше сдерживаться. Опустив руку вниз, Авантюрин накрывает свой просящий разрядки член и в пару движений доводит себя до крышесносного оргазма. Его выдержке можно позавидовать — он так и не издал ни звука, хотя по щекам потекли слезы наслаждения. Рацио тоже держится недолго и изливается на заднюю стенку лифта, чудом не попадая на одежду. Рин слышит его дыхание над ухом, а после чувствует, как его целуют за ухом. — Ты. Я. Свидание. Сегодня, — хрипло шепчет он, и Авантюрин чувствует, как в животе начинают порхать бабочки. О большем он и не смел мечтать. — Конечно, — усмехается он. — А теперь давай приведем себя в порядок. «И все-таки люди бывают чертовски слепыми», — хмыкает Авантюрин, заправляя член обратно в трусы и наблюдая за тем, как Веритас кропотливо поправляет свою прическу. Кажется, они подумали об одном и том же — уж слишком говорящая у того улыбка. Когда они заканчивают, лифт оповещает — восьмой этаж. И Авантюрин выдыхает с облегчением: еще полчаса в близости с Веритасом он не выдержит — скончается на месте. И тот, кажется, с ним солидарен.