тревога

      Фëдор поспешил слезть с подоконника. Впрочем, очень зря, ведь несколько бессонных ночей не прошли бесследно. Оперевшись на стол, Достоевский перевëл дыхание, разгоняя возникшие перед глазами круги.       Наконец, одержав победу над вымотанным организмом и не свалившись в обморок, Федя наконец открыл дверь другу.       На пороге образовался высокий ком снега, в котором едва можно было различить силуэт Яновского. -В таком виде ты ко мне в квартиру не зайдëшь. Давай отряхивайся.- несмотря на холодный тон, брюнет начал помогать приятелю избавиться от снега. Пока тот стягивал с себя тяжëлую, пëстро-жëлтую куртку, Фëдор пытался отряхнуть вязанную шапку с помпоном. Особо наглые снежинки так и продолжали цепко держаться между шерстинками, но теперь шапку можно было спокойно положить на батарею, не затопив при этом соседей.

***

      Слабо покачиваясь на едва живом проводке, лампочка освещала двух молодых людей, сидящих на кухне. -И ты представляешь, что она мне задала!? Найдите, говорит, стихотворение в котором звучит образ камня! Камня!! Такое ощущение, что министерство образования хочет выкурить из страны всех творческих людей! И спасибо еще, задание без временного ограничения!       Достоевский отпил чай из кружки, пряча за ней улыбку. Коля, решивший сдавать литературу, почти каждый день веселил его всë более изощрëнными заданиями и запросами учителей. Совершенно нелогичная система оценивания заставляла вундеркинда в очередной раз усомниться в необходимости экзамена.       Сам Фëдор, к слову, был физматом и гоголевских проблем не разделял. Безусловно, бессонные ночи, нервы, беспокойство о своëм будущем не обошли его стороной. Однако в точных науках не поднимался вопрос субъективщины, за что Достоевский искренне благодарил Господа-Бога.       Гоголь медленно выдохнул. Приятная нега от сброшенного напряжения заполнила его также как и наступившая тишина. Лишь тихое потрескивание лампочки, да звук протекающего крана нарушали идиллию.       Буйство за окном всë нарастало и в какой-то момент кухня погрузилась в темноту. Видимо, провода не выдержали непогоды, но сейчас, для обоих обитателей квартиры это было неважно. Сейчас ничего не имело значения, ни туманное будущее, ни учителя, грозящиеся профессией дворника, еще более расшатывая убитую психику подростков.       Сейчас для обоих существовал лишь слабый свет фонаря из окна, остывший чай в кружках и взгляд напротив, обещающий, что

всë будет хорошо.