One more time

Хёнджин плюхается за барную стойку, спуская с плеч кожанку, и сразу же подтягивает к себе запотевший бокал с заказанной «Голубой лагуной». Отбрасывает трубочку и делает пару жадных глотков, опустошая половину коктейля. — Воу, ты бы не налегал, — смеётся по другую сторону стойки Джисон, когда Хёнджин наконец-то отрывается от напитка и шумно выдыхает, а затем цепляет кубик льда из бокала и перекладывает его за щеку, блаженно мыча. — Если ты забыл — мы договорились завтра к зачету готовиться, и ты обещал помочь мне с темой. А если нарушишь слово, мучаясь похмельем, то я прикопаю тебя на втором этаже нашего корпуса в горшке с фикусом. — Только в том который зелёненький. Он из всех самый красивый, а я достоин лучшего, — со всей серьёзностью отвечает Хёнджин, а Хан замахивается на него полотенцем, заставляя отпрянуть и рассмеяться, обнажая ровные зубы. — Да объясню я тебе все, не очкуй. Не в первый раз. Тем более знаешь же, — кивает на коктейль, — меня такое не забирает. И вообще — чего жалуешься? Я тебе кассу делаю. — Ага, — Джисон закатывает глаза. — Я их по себестоимости бью, так что не надо мне тут про кассу заливать. Но всё равно — не налегай, — грозит кулаком Джисон, а потом спешит на другой конец барной стойки к подошедшему посетителю, оставляя друга одного. Хёнджин фыркает на ворчание Хана и снимает дольку ананаса с горла бокала. Откусывает и тут же кривится: всё-таки он больше предпочитает те, которые в сиропе. Как и… Хёнджин встряхивает головой, отгоняя мысли, о том, кому еще нравились подобные лакомства. Впору скривить губы в нервной ухмылке: целый год прошел, а у него не отболело. И кажется даже не зажило. Хёнджин скрипит зубами, рвано выдыхая. Да к чёрту. Он отдохнуть пришел. Сейчас вот отдышится и… Хван разгрызает кубик льда и поворачивается лицом к танцполу, где разноцветная и разномастная толпа в лучах стробоскопов асинхронно двигается под громкую музыку, пытаясь выцепить взглядом хоть кого-то, кто мог бы его заинтересовать. Взгляд блуждает по парням и девушкам, но не находит ничего интересного. Хван переключается на столики в зале и ту часть балконов, что хорошо видно с его места, но перед глазами всё смазанным пятном. Безликим и тусклым. Видимо в день их расставания он слишком символично останется один… — Знаешь его? — Хан появляется за спиной как черт из табакерки, заставляя Хёнджина подпрыгнуть и едва не сверзиться с барного стула. — Блять, Джисон, до инфаркта доведёшь. И хрен тебе, а не объяснение темы тогда, — хватается за сердце Хван, разворачиваясь к другу. Хан же смотрит куда-то в сторону, хмуря брови. Хёнджин прослеживает его взгляд и быстро отворачивается обратно, испытывая при этом устойчивое желание истерично рассмеяться. — Уже минут десять глаз с тебя не сводит, хотя пришел максимум пятнадцать назад. Выглядит правда странно для такого заведения, — Хван всё же позволяет себе нервно хихикнуть, незаметно скосив взгляд на своего наблюдателя. Странно — не то слово. Деловой костюм, галстук и стильные очки в роговой оправе выглядят неуместно для клуба, который ориентирован на небогатых студентов. Да и вообще, сам человек больше похож на строгого учителя, который отлавливает старшеклассников после занятий в сомнительных местах, чем на того, кто пришел отдохнуть. Если, конечно, он пришел отдохнуть. Что вообще ему здесь нужно? — А он симпатичный, — продолжает рассуждать Хан вполголоса. — Может просто стесняется подойти? — поворачивается к Хёнджину, что сосредоточенно буравит взглядом остатки коктейля. — Ты ведь хотел отвлечься. Присмотрись, м? Хёнджин качает головой. — Не лучший кандидат, Сони, — парень подхватывает бокал, допивая его залпом, а на вопросительно выгнутую бровь, хмыкает. — Это мой бывший. Брови Хана взлетаю вверх. — Оу. — Ага. — Хочешь я ему чего-нибудь убойного намешаю, чтоб его быстрее унесло? — Джисон облокачивается на стойку, подвигаясь ближе к Хёнджину. Они познакомились, когда Хвана подселили к нему в общагу вначале учебного года, но тот уже не состоял в каких-либо отношениях. И хотя сдружились они быстро и крепко, частенько зависая вместе, вопросы бывших как-то не поднимались. И так находилось о чем поговорить. Однако хмурый вид друга сейчас буквально кричал о том, что расставание было не на хорошей ноте. Не то чтобы Джисон привык судить однобоко, но… — Минхо не пьёт, — фыркает Хёнджин, качая головой. И сразу же поджимает губы, ловя себя на мысли, что они не виделись целый год и мало ли как изменилась жизнь старшего, чтоб он так утверждал. Но в любом случае сейчас его это абсолютно не касается. Хван пододвигает опустевший бокал Джисону, и подмигивает. — Так что нечего на него алкоголь переводить. Лучше мне повтори. И вот, — Хёнджин протягивает свою куртку Хану, оставаясь в черной борцовке. Поводит плечами, красуясь (он так-то за год тоже поменялся, как подружился с Чанбином со старшего курса, а тот потащил его в качалку), — убери под стойку, потом заберу. А я на танцпол — срывать овации. Джисон фыркает, но куртку прячет: Хёнджин на танцполе и правда невероятен, не поспоришь. — Если что — маякни, я позову ребят из охраны. — Как скажешь, мамочка, — шутливо салютует от бритого виска Хёнджин, пока Хан закатывает глаза, но Хван уже не обращает на это никакого внимания. Он разминает шею и осторожно бросает взгляд на то место, где видел Минхо, однако старшего там уже нет. Хёнджин теряется, оглядываясь по сторонам, но Ли словно испарился. Не привиделось же ему с Джисоном на пару? Хван досадливо выдыхает и чертыхается: какого хрена его это так волнует? Он пришел сюда веселиться. Неужели встреча с бывшим может так выбить его из колеи? Да бред. Глупости. Год прошел и пусть он… Хёнджин прикусывает щеку изнутри, чтобы отвлечься от таких ненужных сейчас мыслей, а потом цепляет на губы самую наглую ухмылку, выбирая самый томный взгляд из своего арсенала, и делает шаг в толпу.

***

Всегда хватает лишь пары треков, чтобы вокруг Хёнджина образовалось пространство и подбадривающая толпа, которая восхищенно следит за каждым его движением. Он заигрывает с людьми вокруг и наслаждается вниманием, устраивая шоу: не стоит на месте, плавно перетекая из одного движения в другое; делает волну телом и продолжает руками, кружится, изгибается и завораживает точными акцентами в биты. Хёнджин растворяется в музыке, а шутка про овации — не такая уж и шутка: аплодисменты он срывал регулярно. Чувство ритма у Хвана в крови, хоть он и не уделял особого внимания танцам в своей обычной жизни. Разве что когда встречался с Минхо… Мысли о старшем вновь врываются в его голову и Хёнджин почти путается в ногах, однако умело обыгрывает заминку, продолжая танцевать. До тех пор, пока не замечает прямо напротив него Ли. Уже без пиджака и разглядывающего его без стеснений, засунув руки в карманы брюк и чуть склонив голову набок. Минхо выглядит расслабленно, однако Хёнджин знает, что это лишь видимость. Но совершенно не понимает, если Хван его так напрягает, то зачем сам старший попал в его зону видимости? Хёнджин останавливается, когда диджей переключает трек, и пытается отдышаться, утирая со лба пот. Встречается взглядом со старшим и старается выглядеть как можно безразличнее, замечая чужую ухмылку на уголок губ. В конце концов — это он Минхо бросил. Чего он вообще переживает? Воспоминание о причине разрыва помогает восстановить самообладание и заставляет кровь кипеть. Хёнджин вздёргивает подбородок, отвечая на чужое внимание наглым прищуром и демонстративным облизыванием губ. Он прислушивается к новому треку, готовясь продолжить шоу, но едва собирается включиться в музыку, как Минхо делает шаг на его территорию. Демонстративно и классически: со своей гордой осанкой, расправленными плечами и подавляющей аурой. Ли моментально приковывает к себе внимание и внешним видом (всё еще нетипичным для здешнего места), и грацией, хотя он сделал всего пару шагов, замерев в метре от Хвана. Зато каких. Этот счет Хван помнит слишком хорошо. И хотя для предвкушающей толпы это выглядит, как вызов, но Хёнджин знает, куда больше. Ли приглашает. Условно, конечно, ведь делает это на глазах у всех, но Ли часто ему говорил, что танго это танец желания, а не принуждения. И если партнёр не хочет, то никто требовать не будет, он волен отказаться. Вот только Хёнджин всегда хотел… Сначала из интереса: его завораживали движения и то, как партнёры чувствуют музыку, импровизируя. Он частенько наблюдал за Минхо и его партнёршей в зале, пока дожидался собственной совместной тренировки. Но в отличие от Чонхи, с которой Ли ездил на соревнования и ставил бальное танго, Ли учил Хёнджина аргентинскому. (Вообще не только ему, но к этому танцу у них сложилась особенная любовь) Потом из-за личных мотивов: Минхо учил его проявлять эмоции в танце, подхватывал и направлял его движения, лишь иногда корректируя. Вслух или собственным телом. Позволял почувствовать себя ведущим и ведомым, и в целом — свободным в выборе. Давал советы и разминал забившиеся мышцы, улыбался и хвалил за усердие. Даже делал комплименты его таланту, на которые Хёнджин лишь смущенно фыркал, говоря, что до старшего ему еще очень далеко. Ли цокал языком, напоминая про свой стаж в спортивных танцах, протягивал бутылку воды и следил, чтобы Хван всегда досушивал волосы, прежде чем они покидали помещение танцевальной школы, договариваясь о следующем занятии. Даже когда они съехались. А потом…

***

Хёнджин встряхивает головой, возвращаясь в реальность, и слегка отводит плечи назад, к собственному удивлению сразу же вспоминая правильную позицию. Он принимает приглашение. Со всей своей импульсивностью и жаждой окунуться еще раз в то восхитительное чувство от совместного танца. После Минхо он не возвращался в студию и ни с кем не вставал в пару, оставив все знания на уровне изжившего себя хобби. Он не профессионал и дальнейшие тренировки ему были ни к чему. Вдобавок, не был уверен, что с другим партнером сможет ощутить весь тот спектр эмоций, ту химию, что происходила между ними, когда рука Ли опускалась на его талию, а чужой висок, прижимался к собственной скуле (хотя разница в росте никак не мешала им творить магию на паркете). Хёнджин прислушивается к композиции и хмыкает: Минхо танцевал с ним под разную музыку, но Бритни Спирс с замиксованным треком «Baby One More Time» сейчас звучит двусмысленно. И символично. Еще один шанс, да? Ли протягивает к нему руку, но Хёнджин игнорирует её, обхватывая пальцами чужое запястье и дергая на себя. Упивается мелькнувшим в глазах удивлением, когда старший от неожиданности впечатывается в его грудь, а потом отстраивает положение, становясь чуть сбоку и прижимаясь к чужому бедру. Минхо, впрочем, тоже быстро приходит в себя (профессионал, мать его) и укладывает руку на талию Хвану. От такого простого касания секундное превосходство тает подобно первому снегу на теплых щеках. А когда их взгляды встречаются, сердце Хёнджина предательски пропускает удар, стоит Ли приподнять уголки губ в улыбке. Снисходительной? Приветственной? Довольной? Нежной… Хёнджин собирает остатки осмысленности, кривовато усмехаясь, и начинает движение. Вперед, вправо, приставить. Назад, назад, шаг-крест. Хёнджин берет последовательность шагов, которую обычно выполняют партнёрши, но напирает, делая эту роль ведущей. Ли не сопротивляется и не пытается оспорить лидерство, а послушно перестраивается, и даже немного расслабляется под чужими пальцами, продолжая следовать порыву, ни на секунду не отводя взгляд от профиля младшего. Хёнджин замечает это боковым зрением, однако не торопится поворачиваться. Не уверен, что выдержит. Трек набирает обороты, и ноги словно живут своей жизнью, потому что мыслями Хёнджин сейчас не здесь, а там: в их зале, на индивидуальном занятии, в окружении зеркал и станков. И есть только он, Минхо, паркет и музыка. Карусель шагов, очо назад, очо вперёд , и Хван не замечает, когда ладонь Ли успевает накрыть его собственную. Но использует это на максимум: подсекает одну ногу и заставляет Минхо прогнуться. Старший и тут слушается, выгибая спину и запрокидывая голову. Не вздрагивает, когда Хван роняет его ниже. Даже взгляд остается расслабленным. Доверяет. И Хван хочет злиться, хочет вернуть боевой настрой, но только тяжело дышит, когда они вновь выпрямляются. Зрительный контакт установлен, и он больше не в силах его разорвать. Минхо все еще послушно движется, повинуясь чужому импульсу: переднее болео, заднее и крюк. Крепкое бедро Ли на мгновение накрывает бедро Хёнджина, когда тот делает выпад, и возвращается обратно. Но место прикосновения всё еще горит. Старший перехватывает инициативу, дергая Хвана на себя и тот поддается игре: прижимается, скользя носком ботинка по отглаженным брюкам вверх до колена, а затем отталкивает Ли, стараясь не думать о том, как нежно прошлась чужая ладонь по его пояснице. Пусть даже только несколько секунд. I shouldn't have let you go (Мне не следовало отпускать тебя.) Шаги по кругу напоминают корриду, сквозь бит песни прорываются крики довольной толпы, но весь мир Хёнджина сузился до одного человека. Того, которого так и не смог забыть, хотя первым вычеркнул. Оборвал все связи и заблокировал, где только можно. My loneliness is killing me (Одиночество убивает меня) Новое столкновение, новая цепочка шагов, новый узор на воображаемом паркете. Скольжение, кик, карандаш. I must confess, I still believe (Still believe) (Должен признаться, я всё ещё верю (всё еще верю)) Минхо забирает первенство и прижимается сильнее, чем требуется, пока сердце Хвана заходится в бешенном ритме и не только от скорости их танца. Касания Ли обжигают, а взгляд завораживает. Тело младшего предает его и льнёт ближе под родные ладони, по которым он невероятно скучал всё это время. When I'm not with you I lose my mind (Когда я не с тобой, я схожу с ума.) А кончик носа, скользящий по крепкой шее, когда Минхо «возвращает» Хёнджину прогиб, ломает последнее сопротивление. And give me a sign(Дай мне знак) Hit me, baby, one more time.(Малыш, набери мне ещё раз!) Музыка заканчивается и люди вокруг взрываются овациями, пока парни продолжают гипнотизировать друг друга взглядом, пытаясь отдышаться. Но только Хёнджин раскрывает рот, Минхо перебивает коротким: — Поехали ко мне?

***

Хёнджин игнорирует вопросительный взгляд Джисона, когда забирает свою куртку. Старается не смотреть на Ли пока они едут в такси, потому что сомневается в своей выдержке. Он идет чуть позади, пока поднимаются в квартиру, в которой жили вместе, и пытается отмахнуться от нахлынувших воспоминаний. Прикрывает глаза, силясь успокоить бешено стучащее сердце, когда они замирают перед дверью. Но едва они оказываются в коридоре, он перестает себя контролировать и вжимает Минхо в стену, впиваясь в губы несдержанным поцелуем. В те самые губы, которые ласково звали его по утрам «Хёнджинни» и являлись ему стабильно пару раз в неделю во снах. В те самые губы, что сейчас приоткрываются под чужим напором, позволяя языку Хвана скользнуть внутрь, сплетаясь с чужим в новом танце. Которые отвечают. С которых срывается тихий стон, когда младший втискивает между ног Ли бедро и переводит ласку на чужую шею, покрывая её собственническими отметками. Даже если у Минхо сейчас кто-то есть — плевать абсолютно, старший сам его позвал. И Хёнджин от предоставленной судьбой возможности возьмёт всё. При мысли о возможном «ком-то» Хван бесится и сжимает чужую талию, оставляя смачный засос под челюстью. Прикусывает мочку уха, перемещая ладони на грудь. Вжимается в чужой торс еще сильнее, безошибочно находит соски, принимаясь мять их пальцами, а потом дергает рубашку в разные стороны, отрывая часть пуговиц. Ему нужно больше доступа к телу Минхо, какого хрена он еще в одежде? — Хёнджин! Притормози. Ли упирается руками ему в грудь, с трудом отодвигая от себя младшего. Хван недовольно хмурится. — Мы разве не для этого сюда приехали? — Я хочу поговорить. — Не хочешь, — Хёнджин прижимается к старшему, надавливая бедром на пах. Он-то прекрасно чувствует чужое возбуждение, довольный мыслью, что Минхо от него до сих пор крышу сносит. Повод для гордости. — Хочу. — Нет, — Хван тянется губами к плечу, с которого уже успел приспустить рубашку, но натыкается на преграду в виде выставленных ладоней, и цокает языком. — Ты серьёзно? Не лучше потратить это время на что-то более приятное? Младший потирается собственным стояком о ногу Ли, пытаясь вернуться к первоначальному плану, но Минхо упрямо выдыхает: — Нам надо поговорить, Хёнджин. Хван вздыхает. Он действительно не хочет тратить время на разговоры, к которым сейчас не готов. Не уверен, что будет готов и утром, но… — Обещаю, что мы поговорим позже. — Утром. — Договорились. Минхо похоже ответ действительно устраивает, потому что теперь он сам притягивает к себе Хёнджина для поцелуя. Сминает его губы так же жадно и несдержанно, покусывая до маленьких ранок. Отстраняется, когда перестаёт хватать воздуха, и, перехватив ладонь младшего, тянет в спальню. Не давая опомниться и осмотреться, роняет на кровать, сразу же прижимая к матрасу собственным телом. Действует требовательно (как, впрочем, и всегда): стягивает с Хвана борцовку, практически вытряхивает из джинсов и избавляет от нижнего белья. Непонятно когда успевает раздеться и сам, а после замирает меж разведенных ног, скользя кончиками пальцев от икр к коленям и выше по бёдрам. Вычерчивает узоры на подрагивающем животе, дразняще поглаживает выпирающие тазовые косточки и сознательно избегает окрепший член с сочащейся предсеменем головкой, что призывно дергается от нехитрых манипуляций. Наслаждается нетерпеливым ёрзаньем и тихим хныканьем, а потом впивается в бока пальцами, заставляя рвано вдохнуть. — Подай смазку. Хёнджин даже не спрашивает где она: на мышечной памяти ныряет рукой под подушку, выуживая оттуда тюбик с лубрикантом и парочку презервативов. Сердце при этом как-то странно ёкает от понимания, что в привычках бывшего ничего не изменилось за прошедший год. Но вот подумать эту мысль дольше он не успевает, так как Минхо закидывает его ногу себе на плечо и приставляет палец к колечку мышц, осторожно оглаживая по кругу. Прижимается к коленке губами, оставляя на ней поцелуи-бабочки, и стремится расслабить. Смазка, хоть и была согрета на пальцах, всё равно заставляет Хёнджина вздрогнуть, когда Ли надавливает на проход, проникая внутрь на одну фалангу. Проникает и понимает, что не встречает особого сопротивления, переводя тёмный взгляд на Хёнджина. — Как интересно. Хван не успевает даже пискнуть, как один палец сменяется на два, что безошибочно проезжаются по простате, заставляя всхлипнуть и выгнуться. — Готовился снять кого-то в том клубе на ночь, Хёнджинни? — голос Минхо звучит низко и угрожающе, а не снижающийся темп пальцев внутри и ласковое обращение, лишает Хвана возможности обдумать ответ. Вообще он не собирался цеплять кого-то, просто играл с собой днём, но скользящая в голосе ревность нелогично заставляет сердце приятно трепетать. Хван облизывает пересохшие губы. — Какая разница? Мы же расстались, ох! — Это ты меня бросил, — шипит Ли рассерженным котом. — Собрал вещи, смотался и заблокировал везде. И не сказал ничего! — А что мне надо было тебе сказать? — количество пальцев внутри достигает четырёх, а количество адекватности в голове стремится к нулю. Минхо слишком хорошо изучил его тело, когда они встречались, и сейчас умело применял свои знания на практике. — Совет да любовь? — Причем тут это? — Ли замирает на мгновение, вынимая из Хёнджина пальцы, и младший недовольно лягает его в бедро, хмурясь. — Все разговоры — утром. Мы договаривались. — Обещай, что не свалишь, пока я сплю. Минхо смотрит серьёзно, и Хван хотел бы пошутить, что вообще-то тот обычно просыпается раньше него, а у младшего полноценного секса не было с момента расставания, так что вряд ли он вообще с кровати утром поднимется, не то что сбежит. Но прикусывает язык, улавливая во взгляде напротив что-то отчаянное. Берущее за душу. И отзывающееся в собственной. — Обещаю, — выдыхает Хван, наблюдая, как лицо старшего расслабляется, и не может удержаться от подначивания. — Но сделай уже то, чего хочется нам обоим, а не то я решу, что совершил ошибку, согласившись поехать к тебе… Звонкий шлепок по ягодице заставляет Хёнджина ойкнуть, а нависший над ним старший следом — нервно выдохнуть. Минхо пожирает Хвана взглядом, опасно ухмыляясь. — Какой-то ты больно разговорчивый, не находишь? — но вместо колкого ответа с губ Хёнджина срывается судорожный всхлип, потому что Ли проникает в него одним плавным толчком, под конец вжимаясь бедрами. — Так-то лучше. Всё что происходило дальше сливается в памяти Хёнджина в единое полотно: Минхо брал его глубоко и быстро, менял позы, ласкал и стимулировал. Оттягивал оргазм и упивался хриплыми стонами, вновь наращивая темп проникновения. Тело младшего, изголодавшись по ласке, ярко реагировало на каждое касание сладкой дрожью, а Ли с радостью эту ласку ему дарил. Гладил, кусал, зацеловывал. Казалось, что на Хёнджине не осталось ни сантиметра кожи, которую Ли обошел бы вниманием. Всё тело пылало, но Хёнджину было мало. Он хотел больше. К моменту, когда Минхо всё-таки позволил ему кончить, Хёнджин был уже совершенно без сил, поэтому старший, вернувшись из ванны с влажным полотенцем застал Хвана уже сладко спящим, развалившись поперек кровати. Ли бережно обтёр младшего от его семени, аккуратно передвинул в нормальное положение и устроился рядом, прижимаясь лбом к чужому плечу. А уже засыпая, почувствовал, как Хван поворачивается на бок, забрасывая на него ногу, и не смог сдержать улыбки, притягивая к себе ближе. Привычки младшего за год тоже не изменились…

***

Утро врывается в сознание Хёнджина вкусным запахом готовящейся еды и ощущением пустоты под боком. Хван открывает глаза, промаргивается и сладко потягивается, шумно выдыхая. Просыпаться в квартире Минхо после года отсутствия их в жизни друг друга… странно. И так привычно одновременно. Младший усаживается на кровати, зевая, и осматривается. Спальня Ли ни капельки не изменилась: всё тот же шкаф, полки с медалями и кубками с соревнований, стена в грамотах и дипломах, рабочий стол с ноутбуком. Противно скрипящее кресло и прикроватная тумба с ночником в виде котика, который подарил Хёнджин на их первую годовщину. До второй они не дотянули. Ведь… Воспоминание о предстоящем разговоре заставляет Хёнджина нахмуриться и вызывает малодушное желание сбежать пока Ли возится на кухне, но он не видит собственной одежды в обозримом периметре. А вот на совместную фотографию с Минхо взглядом натыкается. Старший до сих пор не выкинул её? Пока Хёнджин мечется между радостью от увиденного и неприятным уколом совести, в дверях комнаты возникает Минхо. Такой абсолютно домашний и уютный: в спортивных штанах, просторной белой майке и стоптанных тапках в виде лапок котиков (снова подаренных Хёнджином). Ли приваливается к косяку двери, разглядывая голого по пояс парня в своей кровати. — Доброе утро, — Минхо пробегается взглядом по отметкам, которые оставил на младшем ночью, и остается доволен. — Ты можешь принять душ, сменную одежду я уже подготовил. И приходи на кухню — завтрак почти готов. — Хорошо, — Хёнджин поднимается с кровати, немного стесняясь своей наготы, потому что Минхо не сводит с него пристального взгляда. Но не пытается прикрыться и даже немного ликует, когда Ли шумно выдыхает, прикрывая глаза, стоит Хвану с ним поравняться. — Поедим, а потом разговор. Ты обещал, — раздается в спину, пока младший идет до ванной комнаты. Неизбежность объяснений повисает над Хваном дамокловым мечом, заставляя на секунду замереть. — Я помню.

***

Теплая вода приятно ласкает кожу и расслабляет натруженные после жаркой ночи мышцы, пока Хёнджин стоит под душем подставив лицо под душевую лейку. Он намыливается уже по второму кругу, пытаясь отвлечь себя, но здесь так много общих воспоминаний, что план проваливается, так и не начав осуществляться: любимые гели для душа, шампунь и мочалка-варежка пёстрой расцветки. Штора, что покупал Хёнджин и коврик у ванной. А сменной одеждой оказывается старая пижама Хвана, которую тот вероятно забыл в стирке при своем побеге. Тогда вообще все произошло слишком сумбурно: первое место Минхо на конкурсе, его счастливая улыбка на награждении и боль, что охватила сердце младшего. Ли получил то, что хотел, а душу Хвана разрывало на части от подслушанного разговора… Да, он поступил импульсивно, не дав объясниться и обозлившись, но Хёнджин не был уверен, что смог бы выдержать тогда открытого столкновения. Поэтому просто ушел первым. Ушел, заблокировал, постарался забыть. И какое-то время озирался по сторонам, боясь, что Минхо призовёт его к ответу, а потом узнал, что тот всё-таки уехал по обмену в Японию. И на душе стало так паршиво… Хван сверлит взглядом своё отражение в зеркале. Воспоминания и собственные мысли в голове смешиваются в ядреный коктейль противоречивых эмоций, и младший зажмуривается, встряхивая головой. Минхо вчера был нежен, Минхо вчера ревновал, Минхо… Хван выдыхает через сжатые зубы. Да к чёрту! Пусть все идёт своим чередом.

***

Завтрак проходит в напряженной тишине и Хёнджин практически не чувствует вкуса еды, хотя Ли расстарался на славу: яичные рулетики с нарезкой из свежих овощей, осьминожки из сосисок и спагетти, и пышные панкейки с отдельно поданным клубничным сиропом и сливками. Даже дольки ананасов в сиропе… Минхо любил готовить не меньше чем танцевать, и предпочтения младшего помнил отлично. Минхо помнил… Минхо не просто помнил, Минхо множество вещей Хёнджина оказывается хранил: совместную фотографию (возможно не одну), пижаму (выстиранную), тапки в подарок (хотя зачем ему выкидывать, вещь-то полезная, но Хван просто любит драматизировать), даже забытый флакон с остатками парфюма обнаружился на полке в ванной, и Хёнджин точно знал, что он его, потому что скол на крышке, который он оставил по неосторожности, там тоже был… Даже свою кружку, что Хван не заметил в спешке сборов, тоже сохранил. И сейчас потягивал из неё кофе, бросая на младшего задумчивые взгляды. И хотя это буквально кричит об оставшихся к нему чувствах, Хёнджин не понимает зачем всё это Минхо, если он… Если он — что? — Итак, — Хёнджин решает, что лучшая защита — это нападение, и, отодвинув от себя тарелку, откидывается на спинку стула, поднимая наконец взгляд на старшего. — О чем ты хотел поговорить? — А ты считаешь, что нам не о чем? — Минхо отставляет кружку в сторону. Его лицо выглядит расслабленно, но цепкий взгляд сигнализирует об обратном. — Мы год не виделись… — Точно! — всплескивает руками Хёнджин. Очередное напоминание о времени друг без друга начинает подбешивать. Как и мысли о причине этого… — Как там Япония? — Нормально. Хёнджин… — А Чонхи? — Причем тут она? — Минхо хмурится. — А почему нет? — Хван склоняет голову набок, пробегаясь языком по губам. — Я не могу тебя спрашивать о твоих близких? — Она была всего лишь моей партнёршей. — Была? А теперь всего лишь твоя спутница? — Хван скользит взглядом на руку Ли, но обручального кольца на нём не видит. Только их парное: тонкая серебряная ленточка с символичной гравировкой внутри. Своё Хван снял сразу, но выкинуть рука не поднялась. Очередное воспоминание младший гасит едкой ухмылкой. — Хотя гляжу ты не торопишься узаконить ваши отношения. В Японии такие дорогие свадьбы? — Что ты несёшь, Хёнджин? — брови Минхо подлетают вверх, а Хвана это только больше распаляет. — Какая свадьба? — Как какая? — истерично хихикает младший. — С белым платьем, фатой и клятвами у алтаря. Или что там положено для получения первого места на соревнованиях и возможности обучения в другой стране? Традиционная японская? Или может корейская? — Ты бредишь. — Пусть так, — фыркает Хван. Поднимается из-за стола, собираясь покинуть кухню. Но оказывается остановлен преградившим ему путь старшим. Хмурится. — Пропусти меня. — Нет. Ты никуда не уйдешь, пока мы не разберёмся, — практически рычит Минхо. — Объясни по-человечески о чём ты говоришь? — Не ломай комедию, тебе не идёт, — Хёнджин складывает руки на груди, глядя на старшего с вызовом. Он знает, что Ли ему ничего не сделает (до драки точно не дойдёт), но этот спектакль его уже начинает утомлять. Минхо думает, что он настолько тупой? — Я знаю, как ты получил первое место в том соревновании. Как и предложение об обучении. Хван выплёвывает это, ожидая, что старший осознает, что Хёнджин обо всём в курсе и наконец-то раскается, но подобного не происходит. Скорее наоборот: все эмоции с лица Ли исчезают, оставляя разве что предельную сосредоточенность в потемневших глазах. — И как же? Посвяти меня, пожалуйста, — голос Минхо пугающе холодный и ровный вызывает мурашки, заставляя младшего поежится. Напряжение между ними становится почти осязаемым, но Хёнджин храбрится, как может: дёргает подбородком, сохраняя зрительный контакт, и подходит почти в плотную. — Ты переспал с ней. Это ведь было её условие, правда? И за место, и за обучение. — Какая чушь. — Я сам слышал! — огрызается Хван. — Я был там — у вашей гримёрки — и всё слышал. — И что конкретно ты слышал? — Минхо толкает Хёнджина в грудь, вынуждая пятиться до тех пор, пока тот не упирается в стол бёдрами. — Её слова. — А мои? — Ты занял первое место тогда, не лучшее ли подтверждение согласия? — Минхо ставит руки по бокам от Хвана, зажимая младшего в ловушку. Ледяное спокойствие Ли нервирует Хёнджина и заставляет усомниться в собственной правоте. Хотя младший всё еще и пытается сохранить лицо. — И приглашение… — Я повторю вопрос, Хёнджинни, — старший смотрит на Хвана, как удав на кролика, вынуждая нервно выдохнуть. — Ты слышал мои слова? — Нет, — Хван даже в таком положении выше Ли, но под давящим взглядом исподлобья ощущает себя совсем крошечным. А теперь еще и проебавшимся. — Но сделал свои выводы, собрал вещи и ушел? — Да. — Вместо того чтобы со мной поговорить? — И что? Я не хотел услышать от тебя подтверждение своим догадкам. Ты занимаешься танцами с пяти лет, соревнования неотъемлемая часть твоей жизни, а возможность обучиться в Японии — мечта. Отношения на расстоянии не укладываются в эту картину мира, — криво усмехается. — Куда проще отказаться от парня, с которым прожил всего полтора года. — Ты… — Минхо опускает голову и прикрывает глаза, шумно выдыхая сквозь стиснутые зубы. А потом внезапно впечатывается лбом в чужое плечо. — Ты идиот, — стол жалобно скрипит, когда Минхо стискивает пальцы на столешнице, а Хван вздрагивает. — Невероятный идиот, Хван Хёнджин, — Ли отстраняется от плеча младшего, заглядывая тому в глаза. — Я отказался от партнерши. — Но… — Без всяких «но», Хёнджин, — отрезает Минхо. — Чонхи действительно пришла ко мне с таким предложением, но я не собирался на это соглашаться. Мне наплевать было и на обучение, и на конкурс, и на её условия. Я не собирался от тебя отказываться и для карьеры всегда есть другие варианты. Неужели я казался тебе настолько амбициозным? — Я видел, как ты горел танцем, — тихо отвечает Хёнджин, отводя взгляд. — И тогда мы частенько ссорились. Ты приходил загруженным, но ничего мне не рассказывал. Я решил, что надоел тебе. Поэтому ушел так. Дрожь в голосе Хвана выдает его искренность и тяжесть от осознания своего промаха. Тогда — год назад — он действительно был уверен в правильности своих действий и выводов, но рассказанное Ли сегодня обрушилось на него ледяным потоком, заставив похолодеть всё внутри от понимания собственной глупости и чрезмерной импульсивности. Если вспомнить их отношения, то у него не было причин не доверять Минхо, однако у них действительно тогда участились ссоры, и собственная неуверенность сыграла с ним злую шутку, подпитывая мысль о необходимости всё закончить. Первым. Разве он мог быть для Ли важнее? — Хёнджинни, — Минхо оглаживает щеку младшего и смотрит ласково в полные горечи глаза Хвана. — Чонхи приходила ко мне с таким не первый раз, но тот — стал последней каплей. Она плохо понимала слово «нет» и это жутко меня раздражало. Я не хотел тебя нервировать, поэтому и не рассказывал. Прости, что расстроил. Хёнджин жмурится, опуская голову, и качает головой. — Это я должен просить прощения, что не поговорил и не выслушал. Минхо видит разбитого младшего и у него сердце кровью обливается. Он тоже много обдумывал эту ситуацию… — Но сейчас мы всё прояснили, правда? — уголки губ Ли дергаются в улыбке, когда он ловит кончиками пальцев сорвавшуюся с ресниц одинокую слезинку. — Прояснили, — угукает Хван. — Значит… мы можем попробовать начать всё сначала? — слова выбивают из колеи: Хёнджин растеряно хлопает глазами. Минхо хотел поговорить и прояснить всё — это логично, но вот такого поворота младший не ожидал. — Но ты же в Японии?.. — Я всё там уже закончил и вернулся, — Минхо подхватывает ладонь Хёнджина, принимаясь поглаживать. — Даже успел получить здесь предложение присоединиться к одному коллективу в качестве хореографа. Мне нечего делать в Японии, — наклоняет голову к плечу, покусывая губу. — Разве что слетать с тобой туда на выходные. Если ты согласишься. — Ох. — Ага, — Ли кивает, переплетая их пальцы. — У тебя есть время подумать. — Об отношениях или о выходных? — И о том, и о другом. — А ты? Тебе разве не надо подумать? — вообще это он тот, кто должен просить о втором шансе, потому что ни черта не разлюбил и облажался, но старший действует на опережение. — У меня для этого был целый год, — хмыкает Минхо. — Я уехал не только потому что получил предложение, но и из-за того что ты дал понять, что не хочешь больше меня видеть. Мне было обидно и больно, но я решил, что нам надо остыть. Подумал, что возможно это действительно был наш предел. Вариант с обучением подвернулся очень вовремя. Я согласился, решив, что так меня быстрее отпустит, — Ли осторожно поднимает чужой подбородок пальцами, устанавливая зрительный контакт. — Но не отпустило. Вчера, когда увидел тебя в клубе, только ещё раз убедился в том, что совсем не отпустило. А когда ты ответил мне, решил, что еще есть шанс. Ты не принял бы приглашение, если бы ничего между нами не осталось. Даже ради шоу. Так что я уверен в своём решении. — А если я опять всё испорчу? — шепчет Хёнджин притягивает к себе старшего, чтобы зарыться носом в его плечо и спрятать глаза, потому что слёзы сдерживать больше не удается. — Зачем я тебе такой? — Просто пообещай мне, что будешь со мной обсуждать всё, что тебя будет терзать, хорошо? Ты ведь сделал выводы, правда? — Хван бурчит в плечо что-то невнятное, но явно про согласие, и Минхо прижимает младшего ближе. Гладит по спине, чувствуя, как футболка на плече намокает. Целует осторожно в висок, слегка покачиваясь. — Да и какой «такой»? Самый нужный? Посмотри на меня, Хёнджинни, — младший отрывается от чужого плеча, демонстрируя заплаканные глаза и звучно шмыгает носом, заставляя Ли улыбнуться. — Танго — это танец-приглашение. Танец-желание. И для настоящей химии нужны двое. Так что, детка? One more time? Хёнджин ловит взгляд старшего и его глаза снова слезятся от переполняющих эмоций. Выдыхает: — One more time.