Долина смертной тени

      Раннее утро. Джокер просыпается от резкой, пульсирующей боли в висках. Инстинктивно закрывает глаза и сжимается, словно пытается спрятаться от этого ощущения, но тьма перед глазами лишь усиливает ощущение пустоты, словно он тонет в бездонном океане. Боль пронзает мозг электрическим разрядом, заставляя стиснуть зубы до скрежета. «Опять!» — глухо отзывается в сознаниии он чувствует, как внутри поднимается волна бессильного раздражения.       Тело ломит так, будто по нему прошелся каток. Вчерашний день выдался изнурительным: бесконечные разъезды по району, бесконечные разговоры. Жалких пяти часов, что он выкроил для сна катастрофически не хватило.       В комнате царит предрассветный сумрак, и лишь бледный, болезненно яркий свет, пробивающийся сквозь плотные шторы, насмешливо напоминает о том, как коротка была эта ночь.       Стоило ему подняться, как к горлу подкатила тошнота, а мир вокруг качнулся. Джокер, пошатнувшись, осел обратно на край кровати, судорожно вцепившись в волосы. Пальцы до боли впились в кожу, словно он пытался удержать ускользающее сознание.       Спустя несколько мучительных минут головокружение отступило, оставив после себя липкий осадок. Дрожь в руках утихла, но он все еще чувствовал себя на грани обморока. Опершись спиной об изножье кровати, он замер, дожидаясь, пока комната перестанет вращаться. Вторая попытка встать оказалась успешнее, хотя ноги, налитые свинцом, предательски дрожали. Он вцепился в край кровати, как утопающий в спасательный круг; пальцы скользили по ткани, оставляя влажные следы от пота.        Он медленно, как старик, делает первые шаги, стараясь не потерять равновесие. Зрение расплывалось, стены коридора казались бесконечными, а потолок — давящим, готовым в любую секунду рухнуть вниз. Каждый шаг отдавался в голове глухим гулом       Коридор кажется бесконечным, и каждый метр, который он проходит, отнимает силы, которых и так немного.       В ванной прохладно. Влажный воздух липнет к коже мелкими каплями, принося лишь мимолетное облегчение. Монотонный стук воды о раковину действует на нервы, въедаясь в тишину. Саша щелкает выключателем и замирает, не в силах отвести взгляд от собственного отражения.       Из зеркала на него смотрел изможденный незнакомец: бледное лицо, под глазами темные круги. Взгляд, обычно живой и искрящийся, сейчас потухший и безжизненный. Влажные от пота пряди прилипли ко лбу, подчеркивая болезненную худобу. Саша поморщился: если отчим увидит его таким, допроса не избежать, а сил — ни физических, ни моральных — на это не было вовсе.       Тяжёлый вздох вырывается из груди, нужно брать себя в руки, как бы тяжело не было. Привести себя в порядок – миссия почти невыполнимая. Руки трясутся, словно их пронизывают электрические разряды. В виски словно забивают острые гвозди, вторя тревожным мыслям, которые разрывают голову на части.       Саша, едва удерживаясь на ногах, плещет в лицо ледяную воду из крана, надеясь прогнать слабость. Но обжигающая вода лишь усиливает ощущение холода и недомогания.       Тошнота снова накатывает жгучей волной, разрывая внутренности. Каждая мышца отзывается острой, невыносимой болью, словно под кожу вонзаются тысячи раскалённых игл. Голова кружится, мир вокруг пульсирует в безумном, хаотичном ритме, как разбитое зеркало, разлетаясь на тысячи осколков.       Саша чувствует, как сознание начинает уплывать словно лодка в открытом море потерявшая в шторм весла парус.       В пересохшем горле – комок, любое движение гортани отзывается мучительной болью, заставляя вздрагивать всем телом. Лёгкие горят, словно их заполнил раскалённый воздух обжигающий изнутри. Саша пытается вдохнуть полной грудью, но воздух застревает в горле, вызывая судорожный кашель, от которого перехватывает дыхание. Время словно замедляет ход, заставляя каждую секунду тянуться вечность. Нужно действовать – но тело словно парализовано.       Телефон, лежащий в комнате, кажется недосягаемым, как звезда на другом конце вселенной. Расстояние до него - словно от дна Марианской впадины до вершины Эвереста. Сегодня отчим дал выходной, и он не знает, сколько времени пройдёт, прежде чем кто-нибудь хватится, ребята тоже уставшие и наверное отсыпаются.       Склонившись над раковиной в отчаянной попытке умыться, Саша чувствует, как что-то тёплое и липкое капает на ладонь. Он поднимает взгляд, и его сердце замирает. На ладони - кровь. Его кровь.       Он хватается в край раковины, чувствуя, как холодный металл обжигает его вспотевшие ладони. Вода, кажется ледяной, но он не делает ни малейшей попытки убрать руки. Кровь смешивается с водой, окрашивая её в тревожный, почти зловещий оттенок. Этот незначительный, казалось бы, симптом – зловещее предзнаменование грядущих перемен, лавина которых вот-вот обрушится на него, перевернув жизнь с ног на голову. Саша нутром чувствует: это только начало. Начало конца.       Страх парализует, в голове рой панических мыслей, которые как отравленные дротики, пронзают сознание усиливая и без того невыносимую слабость: «Что со мной происходит?       Переутомление? Инфекция? Или что-то гораздо хуже?».       Он слышит, как сердце колотится в груди, словно пытается вырваться наружу. Кровь продолжает идти, и с каждым мгновением чувствует, как силы покидают его. Он пытается вспомнить, что делать в такой ситуации, но разум пуст, словно кто-то вынул из него все мысли.       Он слабо пытается остановить кровотечение, его пальцы бессмыслено скользят по краю раковины. Он чувствует, как паника нарастает. В голове звучат обрывки воспоминаний: уроки первой помощи, советы друзей, но все это кажется далеким и нереальным.       Он судорожно ищет что-то, что могло бы помочь: кусок ткани, полотенце, хотя бы что-то, чтобы остановить кровотечение. Но в ванной комнате пусто. Только холодная плитка и капли воды окружают его, отражая его бледное, испуганное лицо.       Он стоит, шатаясь, как пьяный, опираясь на раковину. Вода из крана продолжает неумолимо течь, сливаясь с кровью, которая струится из носа. Его пальцы сведенные судорогой, впиваются в холодную поверхность. Он пытается разжать их, но мысль о том что отпустить, вызывает страх.       Внутренний голос, полный отчаяния, шепчет, что его время на исходе, что у него есть лишь мгновение, жалкий шанс что-то исправить, прежде чем окончательно рухнуть в пропасть.       Из груди вырывается тихий, жалобный стон, отнимая остатки энергии. Его ноги подкашиваются и он начинает падать. Последнее, что он видит, это своё отражение в зеркале: бледное лицо, расширенные от ужаса глаза и капли крови, медленно стекающие по лицу.       Голова становится непомерно тяжёлой, словно налитая свинцом, и бессильно клонится вниз. Тело, напротив, теряет вес, становится невесомым, словно пушинка.       Он падает на холодный кафельный пол ванной, как безвольная марионетка, у которой кукловод перерезал удерживающие её нити. Падение сопровождается глухим звуком удара, но эта боль не ощущается. Его сознание начинает угасать, тьма окутывает его, словно бархатное покрывало. Он погружается в бездонную пропасть, где тьма принимает его с распростертыми объятиями.