(Не)Тайный подарк

— Макс, мы должны все равно… — Я сказал, нет. Если ты собрался идти к ним, то я даже ногой туда не сунусь, ясно? Макс сбросил с себя наушники прямо на кровать, направляясь к мини-бару, что находится в конце комнаты. Ландо закатывает глаза и заходит в номер следом. Он увязался за Ферстаппеном ещё после пресс-конференции, где Макса взбесило абсолютно все: начиная с того, что он не смог ухватить с собой банку Ред Булл, заканчивая постоянно улыбающимся Шарлем, сидящим на другом, соседнем диванчике. — Тебе не кажется, что ты ведёшь себя как человек с двойной личностью? Норрис вздыхает и принимает из рук Макса банку «Монстра», которую тот держал на всякий случай, если друг бывал у него. Ландо был слишком принципиален и никогда не пил «Ред Булл», даже если никаких напитков больше не было. — О чем ты? Светлая бровь голландца ползет вверх и он шумно открывает свою банку, поворачивая язычок в другую сторону. — Я о том, что неплохо бы тебе уже определиться в том, что ты все же больше ненавидишь Шарля, или хочешь признаться ему в симпатии. Ландо очень нагло забирается с ногами на белоснежно застеленную кровать, все же скинув с ног кроссовки. Макс даже поперхнулся напитком, закашливаясь и утирая губы ладонью. — Ты абсолютно не прав, дружище. Я не влюблён в Шарля. — Конечно, ты не влюблён в него. Потому что ты его любишь, бро. Ферстаппен хмурится и облизывает свои губы: — Я вот думаю, что Карлос отбил тебе мозги своими стараниями. — Макс! — Ландо цокает языком, — Если и ты был менее прозаичным, то давно бы вел хорошую жизнь, как я. Наличие шикарного партнёра обеспечивает тебе хороший и сладкий… Макс обречённо стонет. Он садится рядом на кровать и хрустит шеей: — Мои проблемы не только в том, что я хочу его трахнуть… — А ты все же хочешь его трахнуть? Они смотрят друг на друга, как делают это в момент их общих приколов, что заходят далеко. Ферстаппен медленно и тяжко выдыхает, прикрывая глаза: — Он меня недолюбливает. — С чего ты вообще взял? Макс, вы флиртуете с ним на каждом вашем подиуме, фотосессии, пресс-конференции, интервью. Где ещё вы с ним пересекаетесь? Я не удивлюсь, если вы и в детстве такими были. — Когда мы были детьми, я считал его очень заносчивым придурком. Он лез куда не просят и был прилипчивым! А ещё его отец всегда хвалил его, пока мой сквозь губы отчитывал меня за упущенные секунды. Ландо делает глоток энергетика и кивает: — Или ты уже был слишком серьёзен в свои одиннадцать. Макс фыркает и залпом допив напиток, заваливается на спину поперек кровати. Он задумчиво кусает щеку изнутри, переваривая в голове множество мыслей о том, что все-таки Ландо прав. В его жизни слишком много Шарля. В подростковом возрасте он был его занозой в заднице и вызывал лишь эмоции раздражения и желание постоянной конкуренции. Уже тогда иногда хотелось смазать с его извечно милого лица постоянно дружелюбную улыбку. Леклер же действительно хотел быть другом для Макса. Возможно, они были что-то вроде приятелей, которые могли зависать лишь в общей компании, но никогда наедине, когда они были детьми. Возможно, на Макса тогда ещё влиял Йос, который постоянно твердил, что «этот недофранцуз» слишком самоуверен. Он ждёт твоей ошибки, чтобы обойти и быть лучше тебя, сын. А я очень не хочу, чтобы мой сын так позорно отдавал свое превосходство». Сегодняшний Макс предпочитал не вспоминать те времена. Он бы предпочел, чтобы и сейчас ему отшибли память. Ферстаппен, да и Шарль тоже, понимает, что их вот эти заигрывания скоро приведут туда, куда Макс пока боится загадывать. Иногда сложно сдержаться от какого-нибудь лёгкого стеба в сторону Леклера, стоило тому лишь положить руку ему на спину во время подуима. Или когда Шарль даёт интервью, Максу просто необходимо быть по близости и смотреть на его лицо с родинкой под глазом, на которой он зацикливается, стоит тому улыбнуться. В голове Макса слишком много или, которые они словно как в кинотеатре проецирует в мыслях. Шарль же в этих мыслях не помогает от слова совсем. Они были «врагами» в детстве. Макс не уверен, что это вообще было таковым. Постоянный голос Йоса в голове напоминает ему, что все это не для чемпиона. Только вот отец не учел, что постоянная ненависть может вылиться в слегка другое русло. Теперь Макс был уверен, что это крах его как личности, потому что привык получать желаемое. Он не был трусом, не был рохлей, только вот, как как-то заметил Ландо, он проглатывает свой язык в присутствии монегаска. Тут Макс уже действительно не спорил. Норрис подтягивается на одной руке выше по кровати и подкладывает под свою поясницу мягкую подушку, садясь в изголовье. Он опять отпивает «Монстр», и причмокивает губами: — Но вам уже далеко не одиннадцать и надо набираться ума. — Тебе ли об этом говорить. Из вас двоих, всегда здраво думает именно Карлос. Но и то не всегда. Макс тут же издает сдавленный выдох, когда Норрис в отместку с небольшой силой закидывает свои лодыжки ему на живот. Ферстаппен недовольно бросает косой взгляд на друга, который с дурацкой улыбкой склоняет голову на один бок. — Хоть кто-то из нас. Шарль не лучше тебя в этом плане. Но он хотя бы пытается делать вид, что ты его не бесишь своим непостоянством, чемпион. Последнее слово он выдает саркастичным тоном, лишь бы задеть побольше. Но Макс привык, что Ландо любитель таких вот острых высказываний. — Говоришь так, будто сам знаешь, что именно об этом думает Шарль, — Макс смотрит на то, как Норрис неопределенно жмёт плечами и приподнимает брови, — Ландо? Британец допивает свой энергетик и ставит банку на приковатную тумбочку: — Знаешь, у меня свои, достоверные, источники, — Ландо подмигивает и запрокидывает руки за голову. — Неужели Шарль делится этим с Карлосом, а тот не умеет держать язык за зубами? Макс сбрасывает ноги Норриса со своего живота и поднимается на кровати. Он вздыхает, потирая свою шею, пока Ландо показательно тяжко вздыхает: — Я не говорил этого. Шарль не делится с Карлосом такими подробностями. Но вот то, что ты ему симпатичен, они обсуждали. И я считаю, что ты должен действовать в ближайший уикенд. Ну либо на рождество, если ты хочешь отпраздновать не только с кошками. — Милый, с каких пор ты стал таким проницательным? Макс устало качает головой. Норрис был невыносимым в некоторые моменты их дружбы. — Потому что я хочу, чтобы ты был счастлив. И твоим кошкам нужен второй хозяин, — Он подмигивает и хлопает его по плечу, — Хочешь, я помогу тебе придумать план, как не быть ослом перед человеком, который тебе нравится? *** Серхио тяжело вздыхает, смотря на Макса, который словно нашкодивший подросток, опустил глаза на гладкую поверхность полированного стола. — И ты хочешь сказать мне, что действительно готов пойти по плану Ландо? Макс, даже для тебя это уже крайности… Ферстаппен жмёт плечами крутя пальцами чашку на блюдце с кофе перед собой. Звук был такой, с каким бы его мечты могли разбиться, если он не попробует хоть что-нибудь сделать. — Я не оригинален, Чеко. А Ландо хотя бы имеет Карлоса, который может дать хоть что-то по поводу предпочтений Шарля. — Почему тебе не узнать у Пьера? Я не говорю, что план Ландо слишком плох, но некоторые его детали действительно переходят рамки личного пространства. Ты же не будешь просить Карлоса расспросить Шарля о его вкусах в парнях? Перес смотрит на Макса, который подозрительно молчит, нервно пальцами обводя края чашки. Чеко страдальчески вздыхает: — Макс, будь проще. Так или иначе, вы с Шарлем вполне тепло общаетесь как приятели. Просто невзначай, например, на последнем нашем параде заведи разговор о планах на рождество. Голландец мычит и кивает, не поднимая взгляда. — Я уверен, что он проведет его с братьями. И тем более я сам собирался провести праздники в доме у родителей с Вики и ее семьёй. Это бесполезный шаг. Перес пренебрежительно поднимает брови. — Тогда почему ты решил узнать мнение у меня, если ты не хочешь даже слушать? Макс, наконец, поднимает свои голубые глаза на мексиканца и качает головой: — Как минимум потому, что я считаю тебя своим другом? Доверяю и вполне могу поделиться с тобой о том, что хочу поцеловать Шарля где-нибудь между гаражами. — Можешь шутить, значит ты не так уж все и плохо, — Чеко кивает, как болванчик и откидывает на спинку стула, — Тогда ужин? Попробуй поговорить с ним после общего ужина. — И что я ему скажу? «Шарль, тебя так много в моей жизни, что я готов признать себя идиотом, лишь бы ты согласился пойти со мной на свидание»? — После этих слов даже я бы согласился, — хмыкает мексиканец и отводит сощуренный взгляд в сторону большого окна, возле которого они сидят, — Но надо действовать как-то более постепенно. Соглашается он с тем, что и этот план Макс от волнения испортит как нечего делать. Серхио молчит пару секунд, раздумывая и глядя на проезжавшие машины за окном ресторанчика. — Я вот сам думал…— Макс подает голос, смотря также по направлению взгляду Чеко, — Поговорить с организаторами. Чтобы на Тайном Санте мне попался Шарль. Только вот я не хотел, чтобы это как-то было… — Я позабочусь. Можешь считать, что это мой прощальный подарок в честь окончания нашей работы как напарников. Макс переводит на него глаза и грустно улыбается. Мужчина был просто лучшим. *** Когда он опускает руку в красную шапку с белым помпоном на конце, он немного нервничает. Чеко перед игрой его заверил, что все устроил и всех предупредил. Организаторы с ярым энтузиазмом встретили идею такого плана, посчитав, что контент должен выйти топовым. Конечно, он уточнил, что таким образом решил подшутить над Максом перед его уходом. Пальцами он нащупал небольшой пластмассовый шарик, который с небольшим усилием открылся при нажатии. Тянул Макс в этом году первым, чему был не сильно и рад. Мексиканец заранее осведомил, что в этом году будут шары, но один из них, нужный, тяжелее остальных. Что организаторы туда подсунули, он и сам не знал, но необходимый нашелся быстро. Голландец показательно засмеялся, когда зачитал про себя кусок бумаги и показал ее в камеру, подняв большой палец вверх. — Так! И ты придумал уже тогда подарок для него? Ландо практически вприпрыжку доходит до него, когда уже и сам вытянул имя. Чеко хмыкнул, когда самый младший словно щенок плелся рядом с ними, чуть ли не тыкаясь носом в руки Макса, ища что-то интересное. — У меня будет вроде как два подарка. Но я не определился, как вручить второй. Чеко отпил из своей бутылки через трубочку и замычал: — Все будет зависеть от содержания твоих подарков. — Я предлагал подарить ему… — Ландо! — Ферстаппен недовольно косится на него, прерывая, — Я понимаю, что ты также беспокоишься о моей интимной жизни, но я не буду даже обдумывать это дарить Шарлю. По крайней мере сейчас. Норрис все равно победно улыбается: категоричного нет не сказали, а значит взяли на вооружение. — Так что ты планируешь ему дарить? Перес садится в кресло в лаунж-зоне так шумно, что Ландо бросает что-то про возраст. Тот лишь отмахивается и вытягивает ноги под удобный стеклянный столик. Британец фыркает, не получив желаемой реакции на свой комментарий и тоже садится на ближайший серый диван, подложив одну ногу под себя. Макс остался стоять рядом с ними и нахмурился, пробегаюсь взглядом по окружающему их декору зоны. Рождество близится неумолимо, вокруг: пестрят огоньки, зелёные арки с бантами украшают двери при входе и весят явно еще пока не уместные омелы. Все это за месяц до праздника почти режет глаза. Не то чтобы он не любил рождество. Всегда были семья и друзья в большом доме. Макс ещё ни разу не встречал праздник в одиночку. Но, к сожалению, он всегда встречал его в одиночестве. Закладывал он в это слово явно большее, чем физическое отсутствие кого-либо рядом. Ферстаппену было до жуткой печали грустно, что ему не с кем прийти на семейные вечера. Ему грустно от того, что он даже простой вечер своего выходного не может провести с… Макс зачесал назад волосы, уставившись на Чеко, препирающегося с Ландо. Он взмолился и просто посетовал, что эти двое его близкие друзья. Сделав глубокий выдох, он неожиданно для себя выдал ту сумасшедшую мысль, которую переваривал пару дней: — Кольцо? Макс произносит это вопросительно, будто и сам не уверен в том, что это вообще правильно в его ситуации. Ландо даже в удивлении поднимает свои брови и смотрит на Чеко, в надежде, что он все объяснит. Перес напротив, нахмурился и переспросил: — Кольцо? Макс, когда я говорил, что надо действовать постепенно, я имел ввиду хотябы поговорить для начала. Но ты пошел куда дальше. Ферстаппен тяжко вздыхает и садится рядом с Ландо на диван: — Я не правильно выразился. Не кольцо, а перстень. Макс нервно тянет губы в улыбке, от чего британец и мексиканец переглянулись. — Все ещё непонятно. Норрис чешет щеку и смотрит на Макса с недоумением. Ферстаппен кивает, а потом опять выдыхает, выпуская из лёгких весь воздух: — Я думал об этом всю ночь и пришел к этой идее после того, как я прокрутил все подиумы и квалификации за сезон. Чеко мычит, складывая руки на животе: —Так? И что заставило тебя от гонок перейти к мыслей о перстне? Ландо после этих слов аж поперхнулся от неожиданности своих догадок и закашлялся: — Ты, блять, с ума сошел? Я то с каких пор должен страдать в этом всем! Макс морщится. Иногда Ландо был резок в своих действиях и потом от этого очень болели голова, уши или тело: — Успокойся. Не собираюсь я просить тебя об твоем перстне. Точнее буду, но не в таком смысле. Перес смотрит на них с пренебрежением. Но лишь Норрис морщит свой нос и фыркает, стоило Максу его заверить в других его намерениях: — А что тогда? *** Макс смотрел издалека за тем, как камеры устанавливались рядом с местом отдыха и как Шарль на это практически чихал, продолжая лежать на диване и смотреть в телефон. Ему постоянно написывает Ландо, спамя в сообщениях абсолютно глупыми расспросами о том, как всё идёт. Макс честно отправляет ему пару фотографий происходящего, фотографию побитого переживаниями себя и увеличенную из далека фотографию Шарля, севшего на диване прямо. Когда раздается смех Леклера в гомоне других голосов, Макс неосознанно прикрыл глаза и заслушался. Шарль что-то отвечает на вопросы организаторов, кивая и смеясь, шурша обёрточной бумагой больше обычного конверта. — Там что-то выпирает! Монегаск ощупывает конверт и пальцами прощупывает под бумагой небольшой предмет. Пальцы вскрывают конверт, срывая ленту верхушки и заглядывает туда. Макс оказывается ближе к съемкам, мельтеша позади на расстоянии. Глаза неотрывно следят на тонкими пальцами в очередных кольцах, которые осторожно скользят по бумаге, вынимая из конверта сначала одно больше обычного письмо, а затем ещё одно, уже стандартное. — О! Это, — Леклер сначала хмурится, вертя письмо побольше в руках и читая название, — Это подарочный сертификат на игру в падел на одном из кортов в Монте-Карло. Ферстаппен застыл взглядом на зелёных глазах, что в обрамлении длинных ресниц легко скользили взглядом по словам на конверте. — На самом деле, многие из пелетона любят играть в падел. Мы много раз играли с ребятами. Шарль облизывает губы и задумчиво чешет кончик носа. — Раз вы много играли, наверное, ты можешь сделать предположение, кто мог бы тебе это подарить? Задумчивый Шарль выглядит слишком красиво в окружении зелёных рождественских арок и мерцающих позади дивана огоньков. Макс практически потерял связь происходящего, рассматривая его, но быстро пришел в себя, уловив голос монегаска. — Мы играли с Пьером и Эстебаном. И несколько раз ещё Максом и Ландо в рамках благотворительного мероприятия. Думаю что это мог подарить кто-то из них. Леклер задумчиво кусает нижнюю губы, поднимая взгляд на девушку-организатора. — Я думаю, что это Макс. Ферстаппен чуть не выронил телефон, когда поймал взгляд Леклера. Шарль тихо смеется и слегка улыбается. — Почему именно Макс? — Потому что он стоит сзади. Камера резко поворачивается на него и Ферстаппен растерянно смеётся, делая вид что его абсолютно не смущает происходящее. Он показывает камере, чтобы она опять вернулась к Шарлю и оператор опять начинает снимать монегаска. — Это действительно Макс. Леклер довольно улыбается Ферстаппену, бросая взгляд из-под ресниц. В руках он крутил второй конверт, через который что-то прощупывается и опять отвечает на вопрос девушки: — А что во втором конверте? — Тут написано открыть его потом. Так что… Он складывает оба конверта обратно в упаковку и улыбается, испустив смешок: — Спасибо Максу за этот подарок. Думаю, игра в падел в отпуске придаст отдыху немного активности. Возможно, я использую сертификат в ближайшее время до отпуска, чтобы немного расслабиться. *** — Ракетку бери, cariño. Карлос подаёт Ландо ракетку, целуя его в щеку. Норрис фыркает, подбирая мячики с земли. Он оборачивается в сторону через плечо и хмыкает: — Моих рук дело, скажи? Сайнс качает головой. Он тоже смотрит на Ферстаппена и Леклера, которые оба стояли рядом с сеткой и болтали. — Во-первых, не твоих, а самого Макса. А во-вторых, больше тебя помог Чеко. — А кто дал ему свой перстень, чтобы он его сделал на заказ? Знаешь ли, это основная часть подарка для Шарля! Ландо забирает у Карлоса ракетку и встряхивает своими кудрями. Испанец примирительно вскидывает ладони вперёд: — Ладно, ладно! Не обижайся. Шарль смотрит на друзей из-под козырька бейсболки, склонив голову к плечу: — Карлос слишком быстро ему уступает. Макс мычит и крутит ракетку в руке, продолжая смотреть только на Шарля. Он время от времени касается его пальцев, кончиками своих оглаживая основание указательного. Леклер лишь усмехается и поворачивает голову к нему: — Не насмотришься? Ферстаппен завороженно кивает, пальцем кружа вокруг перстня с гравировкой. Шарль понятливо улыбается: — Больше не считаешь меня заносчивым придурком? Лицо Макса вытягивается и меняет цвета как радуга: сначала белеет, потом приобретает зелёный цвет, а в конце становится красным как цвет командного поло Шарля. — Тебе это Карлос рассказал? — хрипит он, неотрывно смотря в сторону пары друзей. — Зачем мне нужен Карлос, если я могу получать информацию из непосредственного источника? Леклер хлопает его по плечу и целует в щеку, подмигивая. Ферстаппен пару мгновений немигающим взглядом смотрит на спину Норриса, а потом решительно направляется в сторону скамеек. Шарль довольно прикусывает ноготь на указательном пальце, оперившись локтями на столб сетки. До него доносится возмущенный галдеж об мячиках и ракетках в одном месте и громкий смех Карлоса. *** Я видел, как ты расстроился, что не забрал поул в Монце, поэтому я попросил у Ландо этот перстень, чтобы на заказ сделали такой же. Это мой подарок на рождество как от меня, а не от Тайного Санты. И я бы хотел, чтобы ты согласился отпраздновать, если не сам праздник, то хотя бы после него, пару дней со мной. Можем в Монако, можем в любом другом месте, как ты захочешь. Сертификат можно засчитать как приглашение на свидание? Решать тебе. Надеюсь никаких больше «инцидентов» у нас не произойдет. Разве что они будут хорошими. С уважением, Макс Ф.