Эхо несуществующего

Холодный свет больничной лампы, словно нож, врезался в зрачки, заставляя судорожно моргать. Эндрю открыл глаза, ощущая тяжесть свинца в голове и горький привкус во рту – знакомый привкус безысходности. Вокруг царила стерильная тишина, лишь изредка нарушаемая размеренным писком медицинского оборудования. Он попытался приподняться, но тело, словно чужое, отказалось повиноваться, скованное невидимыми цепями усталости и отчаяния — Спокойно, мистер Миньярд — раздался вкрадчивый, но настойчивый голос над ним. Женщина в белом халате, ее лицо застыло в выражении профессионального сочувствия, преградила попытку подъема. — Лежите, не двигайтесь. Вам нужен отдых. — Где… где я? — прохрипел Эндрю, пересохшее горло отзывалось болью. — Вы в нашей клинике, мистер Миньярд. После длительного клинического исследования. Возникли некоторые… осложнения, потребовавшие более длительного периода реабилитации. Мы должны были вас из него вывести, сейчас вы в безопасности. Осложнения. Слово, слишком мягкое, слишком невинное, чтобы описать тот ад, что разверзся в его сознании — Сколько… сколько времени? — вопрос сорвался с губ, словно обломок разбитого стекла. Воспоминания настойчиво избегали его, словно робкие зверьки, пугаясь громкого звука. — Три месяца, мистер Миньярд. Вы находились без сознания все это время. Должно быть, вы чувствуете себя потерянным. Три месяца. Белая, зияющая пустота в его памяти. Он попытался зацепиться хоть за что-то, за ниточку, которая вывела бы его из этого лабиринта отчаяния. Университет Пальметто. Дурацкий Экси. "Лисы". Вся команда. Победа. И вот, определённое имя прожгло его мозг раскаленным клеймом – Нил. Нил Джостен. Рыжие волосы, настороженный взгляд голубых глаз, робкая улыбка, способная осветить тьму. Шрамы которые раскиданы по всему его телу, как по холсту. Каждое воспоминание, связанное с ним, было ярче, реальнее, чем окружающая действительность. Их прикосновения – мимолетные касания, оставляющие после себя ожог на коже, их резкие, напряженные разговоры, полные скрытой нежности, их поцелуи… Нил. Где он? — Где Нил? — вопрос вырвался, прежде чем он смог себя остановить. Да и не хотел. Ему нужно было знать где его рыжая катастрофа. Женщина замерла, ее взгляд стал изучающим, настороженным — Простите, мистер Миньярд, но о ком вы говорите? Сердце пропустило удар, и Эндрю почувствовал, как под ногами разверзается бездна. В смысле о ком он говорит? Неужели бегунок все же дёру дал? Нет, не посмел бы — Нил Джостен. Игрок. В "Лисах". Вы должны его знать. Он довольно знаменит после своего интервью. Глаза врача наполнились сочувствием, но в них не было ни намека на узнавание — Мистер Миньярд, в списках игроков команды "Лисы" нет человека с таким именем. Может вы кого-то другого имели в виду? Мир рухнул как разбитое стекло на кафель. В одно мгновение все, что он знал, во что верил, во что влюбился, обратилось в прах. Мираж. Пустота внутри разрасталась, поглощая остатки надежды. Страх поглотил его сознание. — Не может быть, в смысле нет такого человека. Вы что несете — прошептал он, пристально смотря на медсестру своим тяжелым взглядом. Та дернулась от такого, но продолжала смотреть не разрывая контакт, доказывая свою правоту. В этот момент в комнату ворвался Аарон. Обычно собранный и невозмутимый, сейчас в его глазах читалось плохо скрываемое беспокойство и так же облегчение — Эндрю? Ты очнулся! Наконец-то. Что случилось? Тебе что-нибудь нужно? — спросил он сдержанно, но в голосе прозвучали нотки тревоги. Он смотрел на Эндрю будто видит впервые, запоминая каждую чёрточку, складочку, выражение. — Где Нил? — снова повторил Эндрю, хватаясь за эту мысль, как за спасительную соломинку — Что за чертов бред здесь происходит? — Эндрю — вздохнул Аарон отводя взгляд, но моментально возвращает, зная что Эндрю не нравится, когда так поступают — Ты о ком? Я не знаю никакого Нила. Кто это? — Он играл в экси! Был с нами, в команде! Ты его знаешь! Вы постоянно сретесь как кошка с собакой. — Я не знаю таких людей. Ты принимал экспериментальный препарат, который тебе был прописан судом — отрезал Аарон, словно вынося смертный приговор — как оказалось у него были серьезные побочные эффекты. Галлюцинации. Галлюцинации. Все его воспоминания, все его чувства, вся его жизнь за последние месяцы – всего лишь плод его больного сознания? Нет. Не верю. Воздух перестал поступать в легкие, мир начал расплываться. Эндрю чувствовал, как разум медленно, но уверенно покидает его — Он… нереальный? Нет. Нет. Ты врешь! Он. Не. Моя. Галлюцинация — голос дрожал, словно тонкая струна, готовая оборваться в любую секунду. Грудь лихорадочно поднималась, пытаясь получить такой нужный в данный момент кислород. Аарон молчал, его взгляд был полон сочувствия, но и какой-то отстраненности, будто он говорил с душевнобольным, которого нужно лечить, а не понимать. Сейчас он не воспринимал Эндрю, как здорового. Ведь если тот помнит какого-то Нила, про которого никто, ничего, не знает, то это уже серьезно — Его нет, Эндрю. Нет такого человека. Тебе надо это принять. Ты его выдумал. В ту ночь Эндрю мучили кошмары. Перед его глазами вновь и вновь возникал образ Нила. Его улыбка, его глаза, его прикосновения. Он просыпался в холодном поту, задыхаясь от ужаса и отчаяния. Оказалось, что главный лжец в его жизни, тот, от которого он так яростно защищался, был он сам. Его сознание обмануло, а потом сбежало от него, оставив вместо счастливых воспоминаний выжженную землю. Аарон приходил каждый день, и это было пыткой. Эндрю видел в его глазах жалость, и это злило больше всего. Жалеть его было за что, но понимать? Никто не понимал, что его разорвали на части, отняв самое дорогое — его Нила. Хотя Нила и не было никогда. Чёрт! Потом появились другие. Кевин, чье лицо он смутно помнил, как одержимого экси-фанатика и истеричку. Ники, которого хотелось придушить за бесконечный поток слов и навязчивую заботу. Дэн, чья забота казалась какой-то чужой и неискренней. Даже Элисон, которую он считал расчетливой стервой, приходила и пыталась разговаривать. Все они смотрели на него с одним и тем же выражением – смесь жалости и страха. Двоя из них называли его монстром, потом говорили, что он сильный и все преодолеет. Они, казалось, не понимали, что этот мир и был его личным адом. Всё ад, если там нету Нила. Он будто вернулся в детство. В дом Спир. Где не было ни какой надежды. У него даже снова появилось желание о саморазрушении. Только в этот раз чтобы показать и доказать себе, что все это реальность, а не вымысел. Реальность, где нет самого дорогого его сердцу. — Он был здесь, здесь, со мной — часто шептал Эндрю, бессмысленно водя пальцем по своей голове. Часто перебегая пальцами на шею, которую Нил так любил целовать. Отвратительный фетишь. — Тише, Эндрю. Все хорошо — успокаивал его Аарон, держа его за руку. Эндрю даже не вырывался, ему нужно было что-то, чтобы заземлиться. Почувствовать реальность происходящего — Ты просто болен. Это лечиться. Скоро ты снова будешь с нами. Болен. Может, это и так. Но больнее всего было от того, что его болезнью был Нил. И что он, Эндрю, оказался единственным, кто верил в его существование. Ночи были особенно тяжелыми. Бессонница терзала его, открывая ворота для воспоминаний. Он мог часами лежать в темноте, вспоминая каждое мгновение, проведенное с Нилом. Их первые резкие разговоры, полные недоверия и враждебности. Хех, а ведь сначало он его терпеть не мог. Да и сейчас не может. Их первые робкие прикосновения, пробудившие в нем чувства, о которых он даже не подозревал. То как нежен и аккуратен Нил с ним был. Соблюдая все его границы и запреты. Готовый принять всё что он готов ему дать, и отдать всё без остатка. Их первые поцелуи, перевернувшие весь его мир. Он вспоминал их страсть, их нежность, их любовь. Вспоминал, как чувствовал себя живым. Живым. Он был жив с ним. Впервые за все годы. А теперь он снова, лишь пустая оболочка. Воспоминания были настолько яркими и реальными, что он начинал сомневаться в реальности. И ничто не помогало. Может быть, все эти врачи, Аарон и все остальные – лишь часть его безумного сна? Может быть, Нил – это и есть настоящая реальность? Он хочет чтобы так и было. Плевать на всех. На всё. На Аарона, Кевина, это блядское Экси, команду, ножи, да даже на сигареты. Лишь бы ОН был реален. А потом Нил пришел к нему во сне. Он стоял в дверях его комнаты, окутанный мягким светом, улыбаясь своей фирменной робкой улыбкой. Голубые глаза смотрели на него так будто он все что у него есть, самое ценное в его жизни. И Эндрю уверен, он смотрит точно такими же глазами. — Привет, Дрю — прошептал он. Эндрю не мог пошевелиться, не мог оторвать от него взгляда. Он боялся, что Нил исчезнет, как только он моргнет. Его голос. Боже, как же он скучал по нему. — Мне жаль — сказал Нил, его голос был тихим и грустным — Жаль, что все так получилось. Я не хотел тебе причинять боль. — Ты… ты был великолепен — Нил слабо улыбнулся, будто прощаясь — Просто знай это. И.... Спасибо. И в этот момент Эндрю проснулся. Его сердце бешено колотилось, а по щекам текли слезы. Это была последняя фраза, которую он услышал от Нила. Фраза, предназначенная только ему. Ему нечем было дышать. Он провел несколько часов, сидя в углу палаты, обхватив голову руками. Он пытался понять, что произошло. Почему его разум создал Нила? Почему он полюбил его? И почему судьба оказалась такой жестокой, отняв у него единственного человека, которого он когда-либо любил? Он ведать не заслуживает счастья. Он больше не мог это выносить. Боль была невыносимой, пустота — бездонной. Он больше не хотел бороться, не хотел жить в мире, где нет Нила. Он больше не мог лгать себе. Поэтому, когда санитарка зашла в его палату, чтобы дать ему лекарства, он спокойно выпил их, а затем, дождавшись, пока она выйдет, достал из-под подушки заготовленный заранее нож, который он украл из столовой. Он поднез лезвие к шее, надавливая на пульс. Одно резко движение и всё. Смерть пришла быстро. Она была легкой и безболезненной. Он закрыл глаза, представляя себе лицо Нила. Его рыжие слегка вьющиеся волосы. Голубые, как льдинки глаза, обромляемые светлыми ресницами, которые смотрели на него и только на него. Россыпь веснушек на носу и шее. Шрам от ножа на щеке, и ожог от прикуривателя на скуле. Всё что помнит. А помнит он всё. — Я иду к тебе, моя несбыточная мечта — прошептал он закрывая глаза. И видя как Нил, грустно улыбаясь, расставляет руки для того чтобы поймать его. Эндрю не задумываясь падает в его объятия, прижимаясь всем телом, и сжимая крепко-крепко. С последним вздохом, Эндрю Миньярд воссоединился со своей иллюзией, с тем, кто, возможно, никогда не существовал, но любовь к кому стала единственной правдой в его безумной жизни. Он, наконец, сбежал от реальности, в объятия своей самой красивой и трагичной лжи.