Сломанные сигареты, разлитое пиво

– Скажи мне – я умираю от любопытства – это для тебя обычный вечер? – Иван рычал между толчками. – Нет, ааах. Давай, грубее! – Гилберт припал к раковине, ухватившись обеими руками за керамическую кромку. Он не поднимал головы, потому что не мог смотреть на себя в грязное, с выщербленными краями зеркало, когда Иван вламывался в него. Его куртка была скомкана в углу, как и пальто Ивана. Теперь джинсы и белье Гилберта болтались у него на щиколотках, а рубашка была задрана выше живота и сосков. Иван сжимал Гилберта то за талию, то за спину. Щипал, тянул, царапал любой участок кожи, до которого мог дотянуться. Наверное, со стороны Гилберт выглядел так, будто на него напала большая кошка. – Когда мы познакомились, я думал, ты такой самоуверенный, - усмехнулся Иван. – Возможно, с какими-нибудь вредными привычками. Это привлекло меня к тебе. Но на самом деле ты в полном раздрае. И к тому же... – Иван, блядь, давай же! – закричал Гилберт, снова насаживаясь на его член. Если не считать страпона Елизаветы, он не делал этого уже много лет. Он и не думал, что так сильно по этому скучает, но… – Похоже, тебе нравится разрушать себя, - Иван коснулся зубами участка между шеей и плечом Гилберта. Почти укус, но не совсем. Он улыбнулся у его кожи. – И знаешь, кажется, мне это в тебе нравится. С тобой, оказывается, так весело. Наконец-то он попал в точку, что заставила Гилберта узреть звезды. – Туда! Господи, да, - выдохнул Гилберт. Его руки скользили по раковине. Мышцы едва удерживали его на ногах, он не понимал, как ещё не рухнул. Рука Ивана легла ему на макушку, схватив за пряди серебристых волос Гилберта и буквально заставив его взглянуть в зеркало. Гилберт увидел себя, полуобнаженного и красного от щек до основания шеи. Слезы высохли на его щеках, а рот не закрывался. Он никогда не видел себя таким. Нравилось ли ему? Нет, это было невозможно. Он увидел в отражении лицо Ивана, с любопытством наблюдавшего за ним. Будто за каким-то экспериментом. – Что думаешь, мм? Все еще хочешь трахать женщин? Думаешь, у тебя получится? Ты хотя бы скучаешь по своей девушке сейчас? – Иван рассмеялся и обнял Гилберта за грудь, прижимая его вплотную к себе. Гилберт был втайне благодарен, потому что, по крайней мере, теперь его поддерживали. Ему не нужно было переживать, что у него могут подкоситься колени. Но эти слова превращали его мозг в кашу. Он не мог переварить их. Никто никогда так с ним не разговаривал. Никто никогда не видел его таким. – Посмотри на себя. Такой нежный. Такой хрупкий. И все же тебе нравится притворяться, что это не так. Люди считают тебя сильным, не так ли? Надежным? Я ненавижу это. – Заткнись, - прохрипел Гилберт. Иван убрал руку с его волос, и голова Гилберта вновь болталась, так что он не мог смотреть на свое отражение. Иван продолжал в том же темпе, но Гилберт вдруг понял, что этого недостаточно. Он почувствовал, что ему чего-то не хватает. Этого было мало. Это не было больно. Он просто больше не хотел думать о себе. – Давай же, - простонал Гилберт, не открывая глаз. – Сделай что-нибудь... Я не могу... Мне нужно... – он замолчал, не зная, как закончить. Он чувствовал себя ненормальным, даже прося об этом. – Тебе недостаточно больно? – насмехался Иван. Его рука продолжала крепко сжимать грудь Гилберта, в то время как другая рука двинулась вверх. – Ты хочешь, чтобы тебя душили, не так ли? Теперь, когда ты вошел во вкус. Нет, нет, нет. Гилберт этого не хотел. Вообще. Но. Ему было нужно что-то. Просто так было недостаточно. Что он должен был сделать? Признаться? Сказать Ивану? Он не мог этого вынести. – А я думаю, хочешь, - весело промурлыкал Иван, уже обхватывая пальцами горло Гилберта. – Но если ты скажешь мне этого не делать, я, возможно, побуду ласковым и остановлюсь. Не будь ласковым. Не будь ласковым. Пожалуйста. Пальцы Ивана сжались, и Гилберт почувствовал, что у него перехватило дыхание. Как ни странно, это давление помогло ему расслабиться. От этого ему стало лучше. И секс тоже стал приятнее. – Так я и думал, - рассмеялся Иван. Его рука ослабла, чтобы Гилберт смог перевести дыхание, а затем снова сжалась. Иван наклонился к его уху. – Ты так привык быть главным, а? Каково это – быть игрушкой? Это то, чего ты всегда хотел. Правда хотел? Боже, нет. Иван продолжал вламываться в него, и Гилберт застонал. Он сосредоточился на давлении на своем горле, на ногтях, впивающихся в талию. Ему нужно было все это. Он никогда не был так поглощен. Кто-то хотел его. Кто-то страстно желал каждую его частичку. И всё, что ему нужно было сделать, это смириться с этим. Это было так просто. Так хорошо. И так приятно. – У тебя никогда больше не будет девушки, - повторил Иван, громче, чем прежде. Гилберт захныкал – так ли это? Может быть, прямо сейчас его ломали безвозвратно. Он и правда не знал. Ему было хорошо. Ему было свободно. Только об этом он и думал.

***

– Я нормально выгляжу? Иван курил. Прямо в баре. Но дверь была открыта, потому что Гилберт настоял. Его странные глаза окинули Гилберта с головы до ног. Затем Иван невинно улыбнулся. – Конечно, нет, - улыбнулся он. – На самом деле, как угодно, но только не нормально. Гилберт сжал кулаки. – Что ж, будем надеяться, что пьяный Артур не заметит разницы, - пробормотал он и толкнул Артура в бок. – Артур, здаров. Ну давай же. Нам нужно закрываться. Артур не открывал глаз. – Еще пять минут. – Ых, чувствую себя училкой в школе, поганое ощущение. – Хочешь, я попробую? – радостно предложил Иван. – Нет, черт возьми, - усмехнулся Гилберт. И попытался встряхнуть Артура посильнее. Через некоторое время глаза Артура приоткрылись. Хотя он был ошеломлен и едва ли что-то понимал. – Ч-что такое? – пробормотал он в объятиях Гилберта. Гилберт попытался поднять его на ноги. – Надо закрывать бар, приятель. И нам нужна твоя помощь, чтобы сделать это. – Уже пора закрываться? – Артур зевнул. – Сейчас три часа ночи. – О, черт возьми, - устало усмехнулся Артур. – Ты плохо на меня влияешь. Я должен закрываться в час. Я знаю, подумал Гилберт. Но он почувствовал себя виноватым – ведь в том, что произошло, была отчасти его вина. Он попытался сменить тему. – Просто дай мне ключи. Я сделаю все остальное. Мы можем отвезти тебя домой. – Это я должен закрываться, - пожаловался Артур. Гилберт закатил глаза. На это у него уже не хватало терпения. – Где твои ключи? – потребовал он. – В подсобке, - ответил Артур, прежде чем снова закрыть глаза. Гилберт бросился искать ключи. Подсобка, как и следовало ожидать, была крошечной. Только стол, несколько шкафчиков и мини-холодильник. Артур, вероятно, почти не проводил здесь времени. Но, по крайней мере, найти ключи было достаточно легко. Гилберт схватил их и бросился обратно в бар. Иван держал Артура в руках. – Он забавный человечек, - прокомментировал он, когда они оказались на улице и Артур покачивался у него на руках. – Он многим славится, - пробормотал Гилберт, перебирая ключи. Он понятия не имел, какой из них подходит для бара, поэтому решил, что логичнее всего попробовать каждый. Артур покачивался в руках Ивана. – Это не тот гребаный... ключ. – Какого черта у тебя их так много? Ты что, мастер средневековых подземелий? – Гилберт рассмеялся и просмотрел звенящий ряд. – Этот? – Он... ух... он серый, – сказал Артур, закрывая глаза. – Они все серые, - закатил глаза Гилберт. Он снова принялся методично перебирать все ключи. Он тоже был пьян, но кража припасенных Артуром закусок и спонтанный секс в туалете определенно привели его в чувство. Однако этого было недостаточно, чтобы суметь вставить ключ в замок. Всякий раз он лишь царапал дверь. – Наконец-то, черт возьми! – воскликнул он, когда ключ повернулся. – Давно... черт тебя дери... пора, - протянул Артур и вслепую потянулся за ключами. – Держи уже, - сказал Гилберт. Артур схватил ключи так, словно они были самым ценным его имуществом. Иван вопросительно повернулся к Гилберту. – И что нам теперь с ним делать? – Думаю, отвести его домой, - усмехнулся Гилберт, уже отходя от двери. – По крайней мере, я знаю, где он живет. Это недалеко. Мы можем прогуляться туда пешком, если ты не против тащить его на себе. Еще до того, как они достигли тротуара, Гилберт вздрогнул от звука бьющегося стекла. Он бросился вперед Ивана и увидел Матиаса, стоящего возле припаркованной машины с бейсбольной битой в руках. – Вот и ты, Гилберт! – Матиас широко улыбнулся. – Ради всего святого, - воскликнул Гилберт с хриплым смехом. Иван теперь стоял вплотную к нему, так что он чувствовал себя немного увереннее. – Что, мать твою, с тобой не так? Не вмешивай меня в свой запутанный роман. Мне это неинтересно. Матиас разбил битой окно другой машины, включив третью сигнализацию. Затем он указал битой на Гилберта и рассмеялся. – Я действительно пытаюсь измениться, но из-за него это чертовски сложно. Он знает, как сильно я его люблю, и все же вытворяет это дерьмо снова и снова. Гилберт театрально вознес руки над головой. – Тогда оставь его. Господи Иисусе, - он снова рассмеялся. Его взгляд упал на Геракла, прислонившегося к фонарному столбу. Геракл поймал его взгляд. – Он просто выпускает пар. Всё в порядке. Правда? Ну и хер с ним. – Не утруждай себя разговорами с ним, - бессердечно улыбнулся Иван. – Он не собирается меняться. И он не перестанет дониматься тебя, пока мы сами от него не уйдем. – По опыту знаешь? – Гилберт закатил глаза. К его удивлению, Иван добавил: – Я еще не рассказывал тебе о своей семье, но сходство просто поразительное. Гилберт уставился на него с кривой усмешкой. – Ты полон сюрпризов. Матиас разбил битой окно другой машины. Теперь выло пять сирен. Некоторые люди открывали окна, чтобы выглянуть наружу. – С таким количеством автомобильных сигнализаций копы рано или поздно появятся. Тебе лучше нести Артура остаток пути, - со вздохом сообщил Гилберт. Иван сделал, как ему было сказано. Это было для него неожиданностью. И Артур, по крайней мере, был послушен. Он лишь раз за разом спрашивал, кто такой Иван, но, может быть, было бы лучше, если бы он не помнил. Они помчались по тротуару. Свернув на боковую улицу, они, наконец, замедлили шаг перед очередным знаком «стоп». В конце концов, они добрались до более спальных районов с многоквартирными домами. – Думаю, это здесь, - сказал Гилберт через некоторое время. Он указал на балкон с увядающими растениями и переполненной пепельницей. – Да. Я почти уверен, что это тот самый. Иван снова разбудил Артура. – В чем дело? – проворчал он, глядя затуманенными зелеными глазами. – Это охренительный Гилберт, - похвастался он с широкой улыбкой. – И я привел тебя домой. Можешь поблагодарить меня позже, угостив кучей кружек пива. А теперь помоги мне затащить тебя внутрь. Мне нужно найти ключ от твоей квартиры. – Он серый. – Они все серые! – нетерпеливо воскликнул Гилберт. Артур, конечно, не помнил, но это все равно его раздражало. – Он острее, чем остальные, - наконец сказал Артур. Его голос был усталым, медленным и тихим, явно пьяным. Гилберт попытался подобрать ключ, который подходил бы под описание. Когда ему удалось, он крикнул – “Да!” – и бросился к двери дома. К счастью, это сработало. Но ему все еще был нужен Иван, чтобы отнести Артура наверх. Когда они наконец уложили Артура в постель, он испытал огромное облегчение. Но Артур не спал крепким сном. Его глаза приоткрылись, он посмотрел в сторону Гилберта, но как будто бы сквозь него. – Как ты думаешь, Франциск действительно вернется? – пробормотал он. Это было трудно разобрать, но Гилберт все же ухватил суть. Иван был на кухне, поэтому Гилберту было удобнее отвечать. Он натянул одеяло Артуру на грудь. – Да, в смысле, он всегда так делает, - улыбнулся Гилберт, надеясь, что это прозвучало ободряюще. Артур медленно моргнул. Его веки сомкнулись так сильно, что в какой-то момент он едва смог их открыть. Несмотря на это, он продолжил говорить. – Ты ненавидишь меня... хотя бы немного? Он был здесь, пока я не переспал с ним. Я бы не стал тебя винить... если бы ты ненавидел. Похоже, это была моя вина... Гилберт вздохнул, его голова опустилась рядом с головой Артура. Эти слова задели за живое, но в то же время было так тяжело разговаривать с пьяным человеком, когда не знаешь, запомнят ли твои слова вообще. – Это не твоя вина, - наконец сказал Гилберт, убирая волосы с глаз Артура. - У Франциска есть свои загоны. Как и у нас всех. В конце концов, он вернется, и всё будет так, как раньше. – Но... - Артур шумно выдохнул. – Я не хочу так же, как раньше... Вот в чем проблема, - он немного поворчал, но, в конце концов, наконец затих. Гилберт продолжал наблюдать за ним, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Похоже, так оно и было. – Я надеюсь на это, - пробормотал он себе под нос, а затем встал. Иван появился из кухни Артура, неся пакеты с чипсами. – Ты голоден? У него их много! – он торжествующе улыбнулся. Как ребенок. Нет, он не был ребячливым, но таким был его юмор, и эта черта характера была удивительно заразительной, и Гилберт просто принимал её. А потом они ели на улице закуски Артура, пока Артур чуть не плакал во сне из-за лучшего друга Гилберта, который отказался возвращаться домой. Это заставило Гилберта помрачнеть. На самом деле, все было ещё хуже. Это заставило Гилберта задуматься. И это было последнее, чего он хотел. Франциск уехал, потому что боялся того, что означал его секс с Артуром. Хоть он и сказал, что уехал, потому что хотел изучать виноделие. Артур продолжал надеяться даже три года спустя. Гилберт не был вовлечен в это, но это его всё равно печалило. И из-за того, что он чувствовал себя подавленным, он начал задумываться о том, что на самом деле его касалось. Разрыв с Елизаветой. Так и не состоявшийся роман с Родерихом. Работа, что делала его несчастным. Тот факт, что он был никому не нужен и Людвиг в нем не нуждался. Тот факт, что Антонио ударил его по лицу, потому что приревновал к их общему другу. Иисусе. Жизнь Гилберта и впрямь была черт-те чем. И он и правда был почти во всем виноват. Простого выхода из этой неразберихи не было. – Итак, - пробормотал Иван через некоторое время. Он смял в руках пустой пакет и выбросил его на улицу. Мусор. Одна из больных мозолей Гилберта. – Что мы теперь будем делать? Гилберт отвернулся от упаковки. Он все еще думал о грустном лице Артура. – Не знаю, - пробормотал он. – Наверное, мне пора домой. – Ты далеко отсюда живешь? – Не знаю, далеко ли это, но я привык ходить пешком. – Тогда я пойду с тобой, - сказал Иван. Гилберт проигнорировал его, потому что сейчас ему действительно было не до разговоров. Он смотрел в черное ночное небо. Столь бездонное – конец всего – и как оно касалось неба его крохотного городка. Такое живописное и безмятежное. Здесь никогда ничего не случалось. Так идеально и недосягаемо. И все же каким-то образом Гилберт все равно нашел способ быть несчастным. Он действительно был в полной заднице. Елизавета была права насчет него. Была ли она единственной, кто мог это видеть? В какое же дерьмо он превратился. Они с Иваном поднялись на большой холм, который должен был привести к его дому. Некоторое время назад он замолчал, но Иван, похоже, не возражал. Это заставило Гилберта еще больше погрузиться в свои мысли. О, черт. Это было нехорошо. Они добрались до вершины, и Гилберт сменил направление. Иван не мог знать, правильное оно или нет. Гилберт направлялся к улице, на которой, как он знал, по утрам было оживленное движение. В какой-то момент он позволил Ивану идти впереди себя. Гилберт остановился посреди тихой дороги. Больше не было слышно ни звука. Было слышно только их дыхание. Легкий шелест ветра и отдаленный рев океана, разбивающегося о берега этого крошечного приморского городка. Гилберту была знакома каждая деталь этого пейзажа. Гилберт надолго замолчал. В конце концов, Иван заметил. Потому что он обернулся, а полы его пальто взметнулись у него за спиной. – Что ты делаешь? – лениво окликнул его Иван. – Тебя переедут, если ты не будешь двигаться. Гилберт сел посреди улицы. – Может, мне стоит попасть под машину, - вздохнул он. – Хм, что? – Я сказал…Может быть, мне стоит просто остаться здесь и посмотреть, что произойдет, - рассмеялся Гилберт, поднимая взгляд к небу, луне и звездам. – Ты хочешь умереть? Гилберт посмотрел на него. Иван просто... стоял там. Засунув руки в карманы, как будто Гилберт только что не изверг из себя самое депрессивное дерьмо, о котором он боялся рассказать кому-либо ещё. – Я-я не знаю. Черт, я просто не знаю. Это плохо, что я не знаю? – Я думал, ты хочешь навредить себе, - мрачно усмехнулся Иван. – Если ты умрешь, то вообще не почувствуешь боли. Что в этом веселого? Да кто вообще отвечает так? Гилберт не мог представить себе ни одного человека, который бы отреагировал подобным образом. А он подумывал о том, чтобы высказать подобные мысли всем, с кем он был близок, и всем, с кем не был. У него закружилась голова. – Ухх, я так пьян! Сейчас самое подходящее время для этого, верно? Я даже не пойму, что произошло. – У тебя что, нет друзей? Семьи? – Да, друзья. Один из них сбежал в другую страну. Другой не разговаривал со мной с тех пор, как заехал мне кулаком в лицо. Они оба придурки. Мой брат… что ж, он все уладил, - вздохнул Гилберт. – Вообще-то, я собираюсь прилечь. – Располагайся. Гилберт сполз на асфальт, пока полностью не растянулся на мостовой. Затем он скрестил руки за головой, чтобы ему было немного удобнее. Он действительно мог бы спать здесь. – О, можно мне взять твой бумажник? – мелодичным голосом произнес Иван. Гилберт приоткрыл один глаз. – Хм? Иван уже подошел и теперь отбрасывал тень на лицо Гилберта. – Ну, тебе он не понадобится, если ты умрешь. А у меня совсем нет денег, - Иван вывернул карманы. – Ты такой жуликоватый ублюдок, - ухмыльнулся Гилберт, потому что, несмотря ни на что, это его позабавило. – Да, вот мой бумажник. Бери всё, что хочешь. Иван схватил бумажник. Молча просматривая купюры, он добавил: – Тогда мне нужен и твой телефон. – Конечно, нужен, - фыркнул Гилберт и вложил свой телефон в ладонь Ивана. Он снова опустился на асфальт. Это, должно быть, была самая тихая улица во всем городе. Где же тот огромный грузовик, что мог бы проломить ему череп? Он увидел, что Иван все ещё не отошел. – Чувак, у меня больше ничего нет. Пора дать мне умереть. Иван присел на корточки. Он улыбался, но не отрывал взгляда от телефона. – Ты не дал мне пароль. – Ого. Серьезно, Иван? – простонал Гилберт. – Ты реально портишь мне суицид. – Это не суицид, - сказал Иван. – Но ты проделал отличную работу, пытаясь меня убедить, - он просматривал телефон Гилберта. – О чем ты? – спросил Гилберт, немного приподнявшись, чтобы посмотреть, что делает Иван. Он увидел на экране контакт Елизаветы и инстинктивно дернулся к телефону. – Нет! Иван, нет! Иван рассмеялся и отвел телефон подальше. Его большой палец был в опасной близости от кнопки набора номера, и Гилберт просто не мог допустить, чтобы этот звонок состоялся. Поэтому он бросился по улице вдогонку за Иваном. – Серьезно, позвони кому-нибудь ещё, только не ей! Она уже хочет насадить мою голову на пику за то, что я сказал ей прошлой ночью. Я не могу... – выругался он, осознав, что они уже на тротуаре, стоят под фонарем. По улице промчался огромный грузовик. Гилберт наблюдал за этим с отвисшей челюстью. Затем он поднял глаза. Иван улыбнулся, как чеширский кот, его глаза цвета индиго сверкали. – Такие люди, как мы, не могут умереть. Мир устроен по-другому, - раздраженно цокнул языком Иван. Он положил свободную руку Гилберту на затылок, подталкивая его вперед. Голос Ивана оседал на губах Гилберта. – Но теперь я здесь, так почему бы нам немного не повеселиться вместе, а? Его зубы дразняще скользнули по подбородку Гилберта. И вместо того, чтобы попытаться схватить телефон, Гилберт потянулся к рукавам пальто Ивана. – Я могу причинить тебе боль, - пообещал Иван. – Я могу дать тебе все те ужасные вещи, которые ты хочешь. Это то, что тебе нужно, - он вложил телефон в руку Гилберта и отвел его подальше от уличного фонаря. Они оказались за деревом, недалеко от тротуара, но так, чтобы их не было видно со стороны дороги. На этот раз поблизости больше никого не было. – Позвони ей, - возбужденно приказал Иван. Он прижал Гилберта к мокрой коре и опустился на колени. – Что? – Гилберт выдавил из себя смешок. Не может быть, чтобы Иван собирался... Но Иван был там, стоял на коленях, с блеском в глазах. – Ты, походу, с ума сошел. – Конечно! – прощебетал Иван. Гилберт вздрогнул от его холодных рук. Они скользили под рубашкой Гилберта, расстегивая молнию на его джинсах. Гилберт чуть не поперхнулся, настолько он был ошеломлен. И, возможно, нормальный человек не смог бы возбудиться в такой ситуации – почти в четыре часа утра, после того как ему угрожал маньяк, и он подумывал о самоубийстве посреди дороги, – но у Гилберта, в некотором роде, вставал на то, что не было нормальным. – Позвони ей, - снова сказал Иван, держа руки на ширинке брюк Гилберта и не делая попыток продвинуться дальше. Гилберт прерывисто вздохнул. – Она реально убьет меня, если я позвоню ей, пока ты это делаешь. Она прям точно в киллера превратится. – Тогда не говори ей об этом, - усмехнулся Иван, вжимая ладонь в промежность Гилберта. – Черт, - стон Гилберта перешел в смех. Он зажмурился. – Единственное, ради чего я могу ей позвонить, так это чтобы извиниться. А я не смогу извиниться, если мой член будет у тебя во рту. Я и так не могу перестать трепать языком в самые неподходящие моменты, но когда мне делают минет, я прям превращаюсь в обезьяну-ревуна. – Тогда это будет тебе хорошим уроком, - промурлыкал Иван. – Я сделаю это, только если ты ей позвонишь. – Я... э-э, - улыбка Гилберта была неуверенной. Его сердце бешено колотилось в груди, и он держал большой палец у кнопки вызова. Он действительно собирался начать думать своим членом сейчас? Потому что он знал, чего ему бы хотелось. – О боже. Блядь. Ладно! – Его палец коснулся кнопки, и на экране высветилось фото Елизаветы, которую он сделал на их первом свидании. Она ни за что не собиралась брать трубку. Гилберт это прекрасно понимал. Звонок сразу же перейдет на голосовую почту, и ему придется найти способ оставить сообщение так, чтобы завтра не попасть в больницу. – Отлично, - сказал Иван, просовывая руки под пояс белья Гилберта. – Постарайся запомнить, что я делаю, потому что сегодня я ожидаю того же. Сегодня? О, точно. Это был уже следующий день. Гилберт должен был пойти на работу через пару часов. Черт возьми, ну и ночка. Гудки раздавались где-то на заднем плане. На этот раз Гилберт не смотрел с вожделением на длинные волосы и шелковистую кожу Елизаветы, когда услышал знакомый перезвон. Он вообще почти не думал о ней. Он был заворожен зрелищем того, как Иван водил языком по всей длине его уже полностью затвердевшего члена. Сюрприз-сюрприз. “Привет, это Елизавета. Простите, что пропустила ваш звонок. Пожалуйста, оставьте сообщение, и я перезвоню вам так быстро, как только смогу… А если это ты, Гилберт, то повесь трубку ПРЯМО СЕЙЧАС” Как только Иван открыл рот, Гилберту пришлось прикрыть губы свободной рукой, чтобы заглушить стон. Черт, почему он был таким громким? Это было невозможно. Но запись сообщения уже пошла. Это было так глупо. Так нелепо. И так безрассудно. Но лучше ли это, чем медленное погружение в депрессию? Нет уж, помирать, так с музыкой. Так намного круче. – П-привет, Элиза… Это я. Конечно же. Хехе. Я звоню, потому что – аах! – я хот-тел… попросить п-прощения за… ах!