Dazed

Красная дорожка Gayo Daejeon уже пройдена, фестиваль благополучно окончен, шум, по большей части, утих, мир кейпопа раскололся надвое и больше никогда не будет прежним. Хван Хенджин ошеломил каждого нетизена своей новой прической, никого не оставив равнодушным. Но больше всего неравнодушных оказалось в собственной группе. Никто не любит Хенджина больше, чем Stray kids. Никто не любит его больше, чем Бан Кристофер Чан. Спина лидера шумно впечатывается в стену - лопатки откликаются болью: вчера в зале был день спины. Хван падает перед ним на колени, как подкошенный, трясущимися от напряжения руками цепляется за ремень на строгих брюках, вжимается лицом в пах и стонет глухо. Он весь день был напряжён, как струна, прошлый его эксперимент с прической был провальным, и Хенджин ощущал внутри это гнетущее чувство надвигающейся бури. Буря была, но... не в том ключе, в каком ожидалось. Кажется, стей посходили с ума, увидев его выбритую макушку. Рубашка от Фенди ловко выдергивается из-за края брюк Криса, пряжка ремня гулко звякает. В темной и тихой гримёрке больше нет звуков, кроме шороха одежды и шумных вздохов. Чан втягивает воздух сквозь зубы и запрокидывает голову, упираясь затылком в стену. Джинни берет в рот сразу наполовину, плотные, алые губы растягиваются вокруг члена, по-блядски блестят слюной и тинтом. Лидер опускает одну из ладоней на затылок младшего и несдержанно стонет - вместо привычного ощущения шелковистых прядей, рука наталкивается лишь на жёсткий ёжик высветленных волос. Ни вцепиться, ни потянуть, направляя, как нужно. Но в этом есть свой шарм - Чан гладит выбритый затылок и прикусывает язык, чтобы не обронить позорный скулеж. Влажные звуки, причмокивания и негромкие стоны наполняют темную комнатушку, Джинни закатывает глаза, когда берет больше, почти упираясь носом в лобок. Глотка сокращается раз, два, парень сглатывает вокруг члена и подаётся назад, чтобы вдохнуть, а затем продолжить снова. - Блять, Джинни, блять-блять-блять, - облизывая сухие губы, шепчет австралиец и дёргает бёдрами вперёд, слыша мычание. Чувствительная головка упирается в бархатную стенку горла, на подкрашенных ресничках Хенджина блестит влага от натуги, но никто не жалуется. Кажется, завтрашнюю запись в студии придется немного перенести. - Скоро, - сквозь жадные вдохи слышится сверху и Хван игриво отстраняется, прижимаясь мокрыми, плюшевыми губами к уздечке. Криса перетряхивает от ощущений и от вида. Кончить хочется до одури. На это очаровательное лицо, в тугую глотку, на губы или украсить жилистую шею «жемчужным ожерельем». Хван Хенджин ангел, но воплощение греха. Его глаза блестят от слез, он снова берет глубоко, втягивает щеки, сосет так, будто завтра никогда не наступит. Впивается паучьими пальцами в крепкие, напряжённые бедра Бана, удерживая на месте, а после переползает на упругий зад. Сложно удержаться, когда такой соблазн в зоне досягаемости. Слюна стекает с уголков губ, как бы танцор не пытался ее сглатывать. Смешанная с естественной смазкой Чана, она чуть солоноватая. Бедра самого Джинни ходят ходуном, плотная ткань брюк так сильно трётся о крепко стоящий член, что становится почти больно. Широко расставленные колени тут же сводятся, зажимая стояк между бедер. Хван роняет высокий стон и вздрагивает всем телом. Вверх по позвоночнику простреливает электрическим разрядом, глаза закатываются, а дыхания не хватает. Чан чувствует чужой оргазм всем собой, его мальчик почти вибрирует всем телом, вызывает такой выброс эндорфинов, что перед глазами белые вспышки. Кружится голова, покалывает пальцы на руках. Нужно больше, ещё чуточку больше. Узкое горло все ещё мокрое и горячее, ёжик высветленных волос влажный, как лоб, местечки за ушами. Крис собирает бисеринки пота и обхватывает бритую голову обеими руками. Ему много не надо - несколько глубоких, сбивчивых толчков в горячую глубину. На краю сознания он слышит, как щелкает челюсть младшего, но сдержаться не получается - теплая сперма скользит по стенкам горла в пищевод. Возможно, Джинни даже не почувствовал его вкус - так глубоко Чан был в нем. В кармане брюк лидера разрывается оповещениями телефон, но пока что тот остаётся без внимания. Теплые ладони оглаживают лицо и легонько поправляют поплывший мейкап. Хенджин ластится к его рукам, как зверёк, жаждущий ласки, ему тепло и хорошо, Чанни рядом - большой, заботливый и теплый. Было бы, конечно, гораздо лучше, если бы в штанах не было так мокро, а колени и челюсть бы не ныли, но что есть, то есть. На то, чтобы поправить одежду, уходит совсем немного времени, они, конечно, выглядят не так опрятно, как после заботливых рук стилистов, но на дворе уже достаточно темно, а судя по пришедшему Крису сообщению, машина давно ждёт их у черного выхода. На вопрос «Что с лицом?» от менеджера, Хенджин врёт, что плакал от нервного напряжения сегодняшним днём, а Чан, как хороший лидер и папочка, о нем позаботился. «Хороший лидер и папочка» вспыхивает весь одномоментно и звонко бьётся лбом об крышу машины, когда залезает в салон. Ругается на английском, со своим австралийским акцентом. Хенджин посмеивается - обожает его до безумия, и просит отвезти их обоих в общагу ХенниБинни. Чанбин этим вечером предупредил, что дома ночевать не будет. А у Джинни как раз есть некоторые планы на своего хена. И это явно не совместный просмотр аниме.