Tęskniłem

Все приелось. Настроение было хуже некуда. И конца этому не было видно. Недосып, мешки под глазами, трясущиеся руки, полопавшиеся капилляры и общий вид болеющего холерика. Все это стало Русланом. Руслан стал болезнью. Не подходи, заразишься. Ведь ядовитые миазмы окружают его. Астролог или таролог, или как их там, а, вот, хуелог, сказал бы, что у него аура такая. Руслан бы послал их на хуй и закурил, смотря в небо. Что эти звезды могут о нем сказать? Только одно, что он долбаеб. Он как одержимый аутист пересматривает старые ролики со своим собственным лицом. Только в кадре не только он, а еще одна персона. Персона с прической попугая, персона с педофильской бородой. Персона, на которую если посмотреть, то сердце сделает кульбит, губы подожмутся, а в голове взорвется бомба с концентрированной тоской. Он скучает, блять. И никому ведь не расскажешь. Время, расстояние, работа. Все это раскидало их на настолько противоположные стороны интернет-поля. И не только его, на разные стороны их блядской жизни. Становилось грустно. По уебищному. Это ведь жизнь, она у тебя одна, но даже над этой своей одной единственной жизнью которая больше никогда не повторится, ты не властен. Ты не можешь просто сделать шаг и написать простое «привет, как дела?», встретится, поболтать как в старые добрые. Руслан будто связан по рукам и ногам, невидимыми цепями, которые вжимались в кожу до крови. Руслан жмет на кнопку паузы, цепляется руками за волосы и тянет их в сторону, до боли. Он пишет альбом, новый альбом, который должен разъебать, но разъебывает пока только его. Он в одиночестве грызет руки и свое нутро, вымучивая трек за треком, а в перерывах валяясь на крови, пустым взглядом смотря в потолок по несколько часов. И в эти минуты приходят мысли. И они сводят с ума. Вот в один таких вечеров он вспомнил его. Того кого пытался забыть. Того, кто против его воли ушел из его жизни. Юлик, блять, новоиспеченный гейм-криейтор. Дрочащий реакции на канал, наверное, чаще, чем свой член. Руслан помнил, помнил все, хоть и пытался убедить себя в обратном. Невероятная легкость в общении, радость, такая свобода, что хочется без перебоя нести хуйню, выкидывать абсолютно рандомные действия, присесть поближе, сгенерировать настолько гейские шутки, что сам ахуеваешь. Руслану кажется, что тогда и трава была зеленее, и жить было проще, и вообще, он бы прожил все те года еще раз, только ценил бы их еще сильнее, наслаждался ими бы в три раза больше. Сейчас уже ничего не вернешь, все ушло и утекло сквозь пальцы. Он на потолке, как на проекторе, видит всю свою жизнь в те годы, и чувствует себя гребаной пубертатной язвой, которая в голове у себя прокручивает все яркие моменты со своим мертвым бывшим. Только с мертвым ты ничего уже не сделаешь, это факт, а Юлик то блять живой, ходит там, дышит, делами своими занимается. Только захоти и отправь это гребаное сообщение, а не можешь. Любовь, не любовь, что это, он не знает. Просто скучает. И страдает. И страдает. И страдает. Одно накладывается на другое, еще сверху, и его раздавливает под серыми плитами. Он вырубается на два часа и потом с рывком просыпается, потому что сонный паралич приходит поздороваться и прежде, чем проснуться, ему в глаза заглядывает сатана, который выглядывает из приоткрытой двери. Вот бы он просто подошел и убил его. Ну вот просто тупо убил и все. И пока. Юлик бы пришел на похороны и поплакал бы, а Руслан с небес бы тихо сказал ему «теперь знаешь, кого потерял». Он трет руками лицо и все еще чувствует себя невероятно тупо. Он пьет таблетки, чтобы в голове стало пусто, и чтобы не дергало, и садится за комп. Программу где писал бит до этого закрывает, открывает телегу. Вот он, этот чатик, в самом конце, погребенный за массой заброшенных диалогов и каналов. Он открывает его и руку убирает, смотрит на последнее отправленное сообщение. О чем они тогда говорили, даже смотреть не хочет. Пальцы над клавиатурой, в голове пусто, губа прикушена. Ну в самом деле, не мамонта же он забивать идет, а просто пишет. «Привет, как дела?» Отправлено 04:14