Про кошмары и всякое такое

Когда Баки появляется на пороге комнаты, Стив сначала замечает потерянное выражение лица, а уж потом - отсутствие левой руки. - На последней миссии повредил. - отвечает Барнс на немой вопрос - Старк чинит. - Надолго? - Сказал «до вечера». Собственно, ничего особенного. Тони регулярно ковыряется в микросхемах Барнсовой конечности, только Баки в это время постоянно сидит в лаборатории и правая рука у него то и дело дергается к кобуре на поясе. К Стиву он приходит потом - дает провести ладонями по металлическому предплечью и утащить себя на диван. Баки привык к «апгрейду». Без него неуютно и, к тому же, с одной рукой он гораздо слабее. И неопрятная асимметрия тела тоже нервирует. Но Старк его из лаборатории выгнал, а стоять под дверью быстро наскучило. Пришлось возвращаться в комнату. - У тебя рука трясется. - как будто бы между делом замечает Роджерс - Нормально все? - А? Ага…Да. - Врать не хорошо, знаешь? - Локи эта информация нужнее. - Ба-аки. Барнс на шаг отступает от двери, но Стив перемещается следом и, не обращая внимания на попытки Баки увернуться от прикосновения, сгребает того в охапку и затягивает в комнату. Отпихнуть Роджерса и двумя-то руками - дело не из легких, а уж одной - и вовсе надеяться не на что. Но Стив его все-таки отпускает. Больше того - делает шаг назад, покидая чужое личное пространство. - Если ты боишься, что я вопьюсь тебе в шею и высосу всю кровь, я могу к тебе не подходить. - Я не боюсь. - Тогда чего дергаешься? - Роджерс, не видя попыток сбежать, снова подходит ближе. - Ты ведь зачем-то сюда пришел. Зачем? Не то чтобы Баки мог объяснить. Он просто подумал о том, как четыре часа кряду будет сидеть в кресле, держа руку на кобуре, и настороженно метаться взглядом от шкафа к окну. Он понял, что не вынесет этого, и постучался в соседнюю дверь. Стив тихо хмыкнул и, приглашающе махнув рукой в сторону дивана, отправился на кухню заваривать чай. У Баки был негласный список вещей, которые позволено делать исключительно Стиву. Например, трогать его шею. Или слишком чувствительное, исполосованное шрамами, левое плечо. Или без стука заходить в его комнату ночью, когда Барнс опять сидит на кровати, сжавшись в крошечный клубок, и остервенело кусает губы после очередного кошмарного сна. Или бесцеремонно притягивать Баки головой на свое плечо, а потом еще и оставлять одну руку на его талии. Список-вещей-которые-можно-делать-только-гребанному-Стиву-Дже-Роджерсу был велик и пополнялся ежедневно. Пункта «Обнимать и запускать пальцы в волосы, пока он лишен механической части тела, и, следовательно, безоружен» в этом списке до сих пор не было, но в лохматой голове Баки копошилась подлая мыслишка, что теперь уже есть. Или, во всяком случае, скоро будет. Приглушенный свет и мягкий диван коварно напоминают, что в за прошлую ночь он проспал три часа, а за позапрошлую - два. Глаза у Баки закрываются сами собой, но он раз за разом зачем-то снова их открывает. Спустя пять минут бывший Зимний сдается, и, добывав в Список- вещей-которые-и-так-далее позицию «находиться рядом, пока он, Баки, спит», откидывает голову на подушки. Холодный ветер остервенело бросает в лицо снег, ладони соскальзывают, а до руки Стива не дотянуться никак; Баки изо всех сил старается не смотреть вниз; пальцы сводит судорога, кусок металла с противным скрежетом отгибается, он падает. Падает, падает, падает, вниз, вниз, вниз… На правое плечо ложиться чужая горячая рука, Барнс, дернувшись, открывает глаза. - Извини, не хотел будить. - Роджерс отдергивает руку и с виноватым видом садиться на другой край дивана. Пятками Баки упирается ему в бедро. - Спасибо, что разбудил. - Опять? Барнс не видит необходимости отвечать. Да, ему опять снился проклятый кошмар про проклятый поезд. И это еще один пункт из Списка-вещей-которые-можно-делать-только-гребанному-Стивену-Дже-Роджерсу : знать, что Баки снился кошмар. - Я долго спал? - Всего минут сорок. Вечер еще не скоро, если ты об этом. Разумеется, он об этом. О чем же еще. - Бак… - А? - Иди сюда? - Хм. С одной стороны - без руки он уродлив. И, вдобавок, безоружен. С другой - какая уже нахрен разница, если Стиву он зачем-то позволил понять себя целиком. Поэтому Баки без возражений дает утащить себя на другую сторону дивана и устраивается между чужим теплым боком и диванной спинкой. - Удобно? Да вроде. Голова Барнса лежит у Стива на плече, носом Баки прижимается прямо к пульсирующей жилке на чужой шее. Роджерс несколько раз проходится широкой ладонью по его спине, потом устраивает руку у Баки на лопатках, в непозволительной близости к левому плечу. Ему, впрочем, позволено. Ему еще и не такое позволено. Баки почему-то хочется заплакать. Баки пережил невесть что, но теперь-то все уже точно позади, его согреют и защитят от чего угодно. От чего угодно ведь, да? Баки робко заглядывает Стиву в глаза. Стив зарывается пальцами в его волосы и легко касается лба мягким и губами. От чего угодно. Разумеется.