Связаны

Дима проснулся, посмотрел на часы. 7:32. Он откинул голову на подушку, смотря на комнату.  Она ему казалась такой странной, и будто ты вязнешь в кровати, и тебя засасывает.  Дима встал, снял футболку. Было жарко. Дома было пусто и тихо. Мама все ещё в больнице.  Это плохо. Дима пошел на кухню, включил плиту и обжегся. — Блять, — процедил он сквозь зубы.  Почесав плечо, снова сжал зубы.  Порезы. — Сука Он был раздражен, взял яйца, разбил в сковороду.  И пожарил.  Съел.  И сел за стол.  — Ну и что мне делать? Мама мне не отвечает.  Дима думал: вот зачем он говорит сам с собой, как псих? И так стал как эти дети, что от любой хуйни ебашат себе чуть ли не вены. Вдруг телефон зазвонил.  «Мама». Дима схватил телефон.  — Ало, ало, мама, всё хорошо? Я могу прийти? — Привет, сына, прозвучал хриплый голос мамы.  — Мама, ты в какой больнице? Я могу прийти, что тебе принести? — Дим, я в городской.  — Я приду, приду, мам, что взять, что хочешь? — Ничего, сам приходи только.  — Хорошо, хорошо, мам.  Дима сбросил звонок и побежал собираться.  Засунул в сумку телефон, наушники и многое другое, что надо было.  Забежал в магазин, купил фрукты, воду.  И побежал в городскую больницу, так как денег на метро или автобус не осталось.  Дима пришел быстро и подлетел к медсестре.  — Где у вас лежит Александра Соловьева? — В 478. — Спасибо большое.  Дима мчался к палате как угорелый, будто если не успеет, с мамой что-то случится.  Дима дошел до палаты.  И постучал.  — Это я, мам.  Дверь Дима открыл, так как было тихо.  Но мамы там не было.  Дима испугался.  Дима вызвал медсестру.  — Где Александра Соловьева? — Простите, но у нее осложнения, мы увезли ее в другую палату, сейчас нельзя не увидеть.  Дима почувствовал страх и тревогу.  — Сколько она там будет, я могу подождать?  — Мы не знаем.  Дима сел и стал ждать. Он теребил пакет, грыз губы.  Наматывал волосы на пальцы.  Но ни через 2, ни через 6 часов никто не пустил его в палату. Он оставил продукты и ушел домой.  Его било в тревоге.  Вот же только он слышал маму, она говорила, всё хорошо, а сейчас... Снова, снова, снова, снова.  Дима пришел домой, упал на кровать. Голова болела от тревоги.  Он начал искать лезвие, не осознавая своего выбора.  Но его не было на кровати.  Дима взял коробочку из-под кровати, достал новое лезвие. И, отодвинув край футболки, оголив плечо, он зажмурился и сказал:  — Я дурак.  И с силой провел острием по коже. Почувствовав боль, он сделал это ещё раз, повторяя обвинения в свою сторону. Почувствовав, что кровь течет, а плечо болит, Дима отбросил лезвие.  И сжался.  — Прости меня за всё.  — Я еблан.