Связаны

Дима проснулся от телефонного звонка, тяжело продрав глаза, он сел на кровать, телефон перестал звонить. Федя спал рядом. Дима набрал номер снова, ему ответили из больницы.  - Здравствуйте, вы сын Александры Соловьевой? - Да, что-то случилось? Дима лениво встал, погладил Федю по кудрям, а потом вышел на кухню.  - Как я могу к вам обращаться? На трубке явно был кто-то другой, ведь вместо того женского голоса ему ответил мужчина, довольно серьезный.  - Дмитрий.  - Я очень соболезную, но вашей матери... не стало.  Диме показалось, мир остановился, руки задрожали, а дыхание участилось.  - Стойте! Вы шутите? Это не может быть так! Крикнул Дима в трубку.  - Прошу, Дмитрий, успокойтесь, мы понимаем, что Вы сейчас чувствуете.  Дима молчал.  - Дмитрий, ещё одно: сколько Вам лет? Дима для безопасности буркнул:  - 18.  Ему не хотелось, чтобы его отправили к отцу.  После каких-то слов врача, которые Дима почти не понимал, на кухню пришел Фин, видимо, ища хозяина, чтобы тот его покормил.  Дима сидел в углу, волосы висят вниз, глаза пустые, стеклянные, весь Дима бледный.  Фин тяфкнул.  Дима не обращает внимания.  Дима бросил телефон в стену и сжался в углу, слезы заструились.  Дима не мог сейчас идти в свою комнату, не мог взять свое лезвие, чтобы, как ему хотелось, истечь кровью и умереть.  Дима снял одну из своих серёжек и начал со всей силы корябать свою руку, в быстром темпе. Фин подошёл, чтобы укусить Диму, и тот обратил на него внимание, но Дима лишь строго, не прекращая движений, сказал собаке:  - На место, Фин! Фин заскулил. Дима дал кулаком по полу, собака в испуге ушла.  Движения продолжались, кожа максимум оставляла светлые царапины, но не то, что хотел Дима. Вдруг он вспомнил, что на кухне.  - Нож...  Произнес Дима тихо.  Поднялся, закрыл дверь в кухню.  Маленький нож, которым мама обычно использовала для нарезки овощей или чего-то маленького, был в руке Димы.  Дима стоял и думал, как бы лучше воспользоваться этим предметом.  Воткнуть в живот?  Резануть вены?  Дать себе по сонной артерии?  Дима, пока рассуждал, каждый раз прикладывал нож почти к коже, чтобы посмотреть, куда же он его применит.  Дима выбрал вены.  Взял, подставил руку, и нож медленно начал двигаться в сторону вен так медленно, как только мог. В нем боролось что-то странное.  Одна сторона кричала:  - Дима, прекрати, а как же Федя, Фин?  А другая так и жаждала резануть так, чтобы кровь так и лила.  Дима уже решился, как на кухню вошёл Федя, потирая глаза.  - Димочка, ты чего так рано?  Дима замер.  - Дим, это что?  Открыл глаза Федя и смотрел на Диму.  Дима молчит.  Федя спокойный:  - Отдай сюда.  - Нет.  - Дима, дай сюда.  - Нет.  - Дима...  - Я сказал нет!  Резко крикнул Дима и задел ножом по руке, но Дима опустил руку.  Федя анимел.  Дима стоит, рука в крови, глаза заплаканные и безумные, а в руке нож.  - Федя, иди домой.  - Я не пойду, ты же себя сейчас убьешь, отдай мне нож.  - Федя, иди домой.  - Дима, прекрати, ты меня пугаешь.  - Федя, я говорю, собирайся и иди домой.  В глазах Димы мутнело, кровь капает на пол.  - Дима, пожалуйста, отдай нож сюда.  Но Дима не выдержал, он налетел на Федю, придавил к стене, а нож все ещё был рядом.  У Димы были безумные, страшные глаза, не те добрые голубые, а уже другие.  - Я говорю, ублюдок, иди домой!  Проорал Дима на Федю.  - Тебе что, не ясно? Я непонятно говорю, или что?  Продолжал Дима.  Кровь капала на пол, все еще попадала на ноги Феде.  - Думаешь, если мы пара, я тебе все буду так разрешать, выблядок, буду все рассказывать?  Кричал Дима.  Федя был испуганный до дрожи, Дима был буквально как те убийцы из хоррор-сериалов, что они смотрели, когда ночевали у Феди.  - Ну? Отвечай, ублюдок!  Дима орал на Федю так первый раз, да и вообще первый раз на кого-то кричал такими словами. Дима редко злился вообще, а в присутствии Феди в тем более.  Дима белел на глазах, иногда прикрывал свои страшные глаза, будто ему плохо или он устал.  - Дима, пожалуйста, успокойся, тебе плохо, у тебя кровь.  Вдруг прибежал Фин и начал лаять и кусать Диму.  Дима пихнул собаку и направил на нее нож.  - Псина, съебись отсюда, я еще раз говорю.  Собака поджала уши и тут же убежала.  Дима вернулся к Феде, только он открыл рот снова что-то сказать, ноги стали мягкими, но Дима не сдавался, он смотрел прямо в глаза Феди, зрачки сужены, а голубые глаза стали ярко-синими.  - От-ве-чай, вы-блядок, прошептал Дима, и после этого он закрыл глаза и рухнул на пол, рука все еще кровоточит.  Федя тут же забрал у Димы нож и начал трясти.  - Дима! Дима! Дима! Открой глаза, Дима, очнись!  Федя ужасно паниковал.  Он снял кухонное полотенце с ручки и перекрыл кровь, как учили в школе на каком-то кружке еще в классе 6.  Федя набрал скорую.  - Алло, здравствуйте.  Голос Феди дрожал до ужаса.  - У нас в квартире человек упал в обморок, порезался и через время побледнел и упал, приедет, пожалуйста.  Федя сказал место, где они, и отключил телефон.  Федя тряс Диму, тревога пылала в нем.  - Дима, очнись, Дима, прошу, Дима, Дима, что с тобой, Дима?  Но Дима лишь приоткрыл глаза на миллиметр, но ничего не сказал.  Дима очнулся в больнице, он не понял, как сюда попал.  Дима подскочил, сидя на кровати, но кто-то держал его.  Дима поднял взгляд, рядом стояла капельница и какие-то приборы, а рядом сидит Федя и спит, держа его за руку.  У Димы ужасно болела голова.  Он повернул голову в бок.  - Блять, где я, это рай? Я умер?  В палате было светло, а в голове Димы все туманно, так что ему ничего не пришло на голову, даже слово «больница».  Дима лежал, смотря в потолок, все плыло.  - Федя, ало, вставай, пробубнил Дима.  Федя на удивление открыл глаза.  - О, ты проснулся, Димочка.  Федя улыбнулся мягко.  Дима резко вспомнил, как он орал на Федю и чуть ли не убил, ведь нож был рядом и он угрожал им.  - Ты прости меня так за то, что было дома... Я не знаю, я просто ничего вообще не понимаю, мне просто так плохо, голову дурачит.  - Все нормально... Но что с тобой было, что случилось?  - Моя мама... Умерла.  - Тебе плохо?  - Да...  Ich werde dich vermissen.  (Я буду скучать) Дима не помнил, сказал он это вслух или подумал про себя.  Ich fühle mich so schlecht.  (Мне плохо) Ich ertrinke in mir selbst.  (Я тону в себе же) Дима прикрыл глаза, ему будто надо было поговорить с собой же.  - Я поступил как отец, я хотел убить то, что мне дорого.  - Я напал на Федю.  - На то, что мне дорого.  - На то, что ценю.  - Ich hasse mich.  (Ненавижу себя) Ich hasse, ich hasse, ich hasse.  (Ненавижу, ненавижу, ненавижу) Ich wünschte, ich wäre tot.  (Лучше бы я умер) Und er sah nicht.  (И он не видел) Das.  (Этого) Теперь я один? Надо искать, где заработать деньги, а то у меня отберут квартиру, а к отцу я не хочу. Дима открыл глаза.  - Федя, не говори никому про это никогда.  - Хорошо. А теперь спи, тебе надо восстановиться.  Дима прикрыл глаза и уснул.