Губительные чувства

***

7 ноября, 1994 года

      Последний осенний месяц богат на промозглый холод и дожди. Гермиона спешно принимает утренний душ, чтобы успеть в Большой зал на завтрак.       Заклинанием сушит волосы и придаёт им божеский вид.       Надевает школьную выглаженную форму.       Всё слишком идеально и Грейнджер начинает тошнить от этого.       Ничего ведь уже не будет как раньше.       Метка на предплечье – клеймо на всю оставшуюся жизнь. В Хогвартсе только ленивый не знает об их связи. На завтрак она явилась в сопровождении Гарри и Джинни.       — Поешь немного, — уговаривал её Поттер, понимая, каково сейчас подруге.       — Хорошо, — согласилась студентка и съела треть порции. Она не слушала, как ребята обсуждали планы на неделю и то, какой невыносимой стала домашка по Защите от Тёмных искусств.       — Эй, Миона, всё нормально?       — Да, Джин, извини, задумалась.       Гермиона смяла салфетку в руках, стараясь сконцентрироваться на чём-то другом, но все мысли были лишь о Беллатрикс и их связи, что, кажется, крепла с каждым часом.       — Рон – полный придурок! — Уизли хлопнула себя по лбу от стыда за старшего брата. — Он совсем помешался со своим Крамом.       — Да уж, — Гарри перевёл взгляд на очередь из смущённых девчонок с младших курсов, среди которых и был Рональд. — Зрелище то ещё…       — А где Астория?       — Не знаю, может она с Дафной, — предположила Джинни и принялась за собственный завтрак.       Грейнджер обернулась к столу слизеринцев, высматривая подругу, но её там не оказалось.       Среди змеёнышей как и всегда выделился Драко Малфой, который увёл Виктора подальше от толпы фанаток и сейчас деловито беседовал с ним.       Девчонки разочарованно вздохнули, так и не получив толики внимания от своего идола, и разошлись. Рону также не повезло и он с кислой миной двинулся к столу Гриффиндора.       — Джин, доедай быстрее, твой брат идёт сюда! — предупредил Поттер и допил остатки тыквенного сока.       — Вот чёрт! — воскликнула она и запихнула в рот целую булку. — Пошлите, а то он опять начнёт говорить про Крама.       Студентка поднимается со скамьи вслед за друзьями и в толпе замечает знакомые тёмные кудри. Всё внутри обрывается. Как она выбралась? Где, чёрт возьми, авроры и почему ещё никто не поднял панику?       Гриффиндорка полна решимости кинуться за ней, но с другой стороны зала её окликает голос Рона:       — Эй, подожди!       — Что тебе нужно, Рональд?       — Извини, если лезу не в своё дело, но эта история с пожирательницей до чёртиков пугает. У тебя действительно метка? — его глаза скользят по её руке, тщетно пытаясь отыскать знак. Благо, длинный рукав свитера скрывает шрам, чтобы такие вот любопытные глазели поменьше.       — Рон, отстань от неё! — за неё воинственно вступается Джинни и уводит подругу в сторону.       Следуя за потоком учеников, девушка перестаёт думать о Лестрейндж. Гарри вместе с Джинни пытаются всячески отвлекать её от мрачных мыслей. Зайдя в класс, Гермиона как обычно села за первую парту.       Рядом тут же возник Драко Малфой и опёрся рукой на край стола.       — Я сяду?       Не дожидаясь её ответа, он садится на соседний стул, не слушая возмущённых реплик Джинни.       — Зачем?       — Хочу кое-что прояснить. Это дела семейные, знаешь ли… — медленно говорит слизеринец, доставая учебные принадлежности, аккуратно раскладывая их на столе. — Моя тётка сейчас в стенах школы, и я должен с ней увидеться. Передать ей послание от моей матери.       — Хм, причём тут я? — не поворачивая головы к парню, говорит Грейнджер, раскрывая учебник.       — Ты – единственный человек в школе, который знает, где она находится, и может отвести меня к ней.       — Малфой, ты правда думаешь, что я стану нарушать правила директора только ради того, чтобы ваша семейка воссоединилась?!       — Какая же ты зануда, Грейнджер, — устало тянет парень и поправляет белоснежные волосы, приглаживая их назад, — просто отведи и всё.       — Чего вы там шепчетесь?! — возмущённо говорит Джинни, сидящая прямо за ними.       — Твоя подружка скоро проведёт меня к тётке.       — Хватит на меня давить, я ещё ничего не решила!       Студентка отодвигается к краю стола и прикрывает лицо руками, взвешивая все «за» и «против» этого поступка. Во-первых, откуда она может знать, что именно хочет передать Драко? Вдруг это нечто запрещённое и поможет Беллатрикс сбежать из-под бдительного надзора авроров.       С другой стороны, Малфои были не глупыми и прекрасно осознавали последствия подобной помощи.       Она окончательно запуталась.       — Хорошо. Но я сама передам послание, — согласилась девушка после долгих минут молчания.       — Но… — Малфой попытался оспорить её слова.       — Никаких но, по-другому я не смогу помочь. На перемене идём в туалет и ты покажешь, что нужно отдать Беллатрикс.       — Ох уж этот туалет, прямо злачное местечко. На втором курсе ты варила там оборотное зелье, на третьем прятала свой маховик, а сейчас решила устроить пункт переговоров?       — Не беси меня, Малфой! — Гермиона была на грани истерики. — Ты идёшь или нет?       — Иду, — твёрдо произносит слизеринец и поворачивается лицом к доске, напоминая о том, что урок начался пятнадцать минут назад.       По окнам забарабанил дождь, она вяло конспектировала слова преподавателя, а в голове кружились мысли о Беллатрикс.       Должно быть, ей сейчас холодно без тёплой мантии.       Хорошо ли её кормят? Хотя, какая ей в сущности разница? Лестрейндж – Пожирательница смерти, она сама выбрала свою судьбу и должна была осознавать последствия.       После урока гриффиндорка в компании Драко Малфоя поспешила в школьный туалет. И если бы она только знала, чем закончится эта авантюра…

***

      — Показывай уже!       — Не торопи меня!       Вдвоём они зашли в одну кабинку и закрылись, чтобы их точно никто не увидел. Гермиона изнывала от любопытства и чувствовала лёгкие уколы тревоги.       Всё-таки они ужасно рисковали сейчас.       Если их проступок вскроется, то, возможно, обоих исключат из школы.       Внутри похолодело от этой мысли.       — Малфой, ты что издеваешься?! — Гермиона не понимала, почему он тянет резину.       — Да вот! — психанул Драко и показал свёрток пергамента. — Видишь, ничего такого.       Не дожидаясь, пока слизеринец уберёт письмо обратно в школьную сумку, она ткнула в него кончиком своей палочки и проговорила:       — Специалис ревелио!       — Убедилась?       Ничего не произошло и Грейнджер немного успокоилась. Может и правда обычное письмо.       — Хорошо, я отнесу его, — забрав послание себе, она кивнула Драко и тот вышел из кабинки.       Благо студентов в туалете было немного и гриффиндорка без труда вышла в коридор, не создавая подозрений.       Найдя укромный уголок подальше от людей, она закатила рукав свитера, чтобы проверить свою метку. Кожа больше не зудела так сильно и впервые этот знак не показался девушке отвратительным подтверждением их связи.       Подавив проснувшееся в себе желание коснуться шрама, она быстро поправила рукав и смешалась с потоком озорных первогодок.       — Что я себя жалею? — тихо шепнула Гермиона самой себе. — В конце концов, могло быть и хуже!

***

      Грейнджер возвращается к привычной жизни. Больше нет жгучей боли, от которой она просыпалась в пять, нет и огромной пустоты внутри. Словно всё заиграло прежними красками.       А ведь раньше она скрывалась от друзей, фактически отстранилась от них и оставалась один на один со своей болью и незнанием, что делать дальше.       Возможно, со стороны гриффиндорка получит осуждение за слабость и пролитые в тайне слёзы, но в тот момент она просто не могла остановить собственную истерику.       С появлением в школе Беллатрикс стало намного легче в физическом плане.       Студентка больше не страдала от жжения и перепадов настроения. Она чувствовала на задворках сознания состояние Лестрейндж.       Пожирательница была по меньшей мере возмущена. Девушка ощущала её злость и подавленность. Ей это не нравится, но она терпит.       Но скоро притворяться станет труднее и тогда женщина сорвётся с цепи. Гермиона надеялась, что письмо от Нарциссы поможет ей прийти в себя и не совершать опрометчивых поступков.       Она сжимает бумагу до побелевших костяшек на руках и собирается с духом.       Этот шаг даётся непросто, ведь Грейнджер совершенно уверена в том, что её пара не питает к ней никаких светлых и нежных чувств, как и она сама.       Дверь в логово ведьмы открывается без малейшего скрипа. Авроров внутри нет, должно быть, они расположились в другой комнате, думает студентка и переступает порог.       В углу сидит Беллатрикс. С их последней встречи она кардинально изменилась. Во-первых, на ней больше не было старой тюремной робы, её заменило чёрное платье с корсетом.       Волосы ведьмы также стали более ухоженными и явно чистыми.       Единственное, что выдавало в ней заключённую Азкабана, так это безумный взгляд. Она смотрит ей в глаза. Хищно.       Словно готова наброситься, стоит студентке отвернуться.       — Пташечка ко мне пожаловала! — Лестрейндж издевательски ухмыльнулась и накрутила на палец тёмный локон. — Соскучилась?       — У моего визита иная цель, — Гриффиндорка подошла ближе и застыла столбом, когда не увидела на руках Пожирательницы цепей.       — Грязнокровка напугалась, да? Боишься, что я удавлю тебя этими руками?       — Нет! В твоих интересах сейчас закрыть рот и послушать меня.       Девушка и сама не ожидала от себя такой строгой речи, всего на мгновение она почувствовала себя Макгонагалл. Она не осознавала, к чему может привести эта её храбрость, взявшаяся не пойми откуда.       Глаза Беллы потемнели от злости.       Ещё бы, её заткнула грязнокровка.       Оскорбительно должно быть. Не разрывая зрительного контакта, Беллатрикс цокает языком и подносит стакан, наполненный обычной водой, к губам.       Гермионе становится дурно.       — Говори зачем пришла и проваливай! — огрызается женщина совсем по-детски.       — Твоя сестра Нарцисса передала тебе это письмо, — Гермиона успевает только ахнуть, когда ведьма вырывает послание из её руки.       — Цисси… — Беллатрикс проговаривает имя младшей сестры как молитву. Практически шёпотом.       Студентка удивляется такой стремительной смене настроения, но комментировать это у неё не возникает желание.       Ей хочется убраться отсюда подальше, что она и делает. Каждая встреча с Лестрейндж, как прогулка по минному полю, и она уже устала бояться быть разорванной её руками.       Ноги несут её всё дальше от комнаты Пожирательницы смерти и внутри просыпается чувство спокойствия.       Которое, естественно, не будет долгим…

***

      — Я не могу этого гарантировать.       — Грейнджер, тебе лишь бы усложнить! — возмущается Драко. — Никто не должен об этом узнать.       — Ответ всё тот же, — устало говорит она и без какого-либо аппетита заталкивает в себя немного еды.       — Зануда!       Гермиона отворачивает голову в сторону и думает о ведьме. Что если письмо от Нарциссы даст обратную реакцию и вместо успокоения она придёт в ещё больший гнев?       От этой мысли её передёргивает.       Грейнджер заметила, как при виде послания от младшей сестры засияли глаза Беллатрикс.       В Большом зале становится неуютно и, покончив со своим ужином, она идёт на выход, собираясь прогуляться по коридорам школы, чтобы привести мысли в порядок.       Холод наступающей ночи заползает под мантию. Студентка прячет руки в карманы, пытаясь согреть замёрзшие пальцы.       За стенами Хогвартса воет ветер.       Гриффиндорка приближается к окну и пытается разглядеть хоть что-нибудь.       Впереди лишь мгла. Холодное сияние луны заливает всё серебром.       Внезапно из-за поворота выходит Астория и мчится к подруге со всех ног. Девушка удивлённо открывает рот и говорит:       — Я тебя целый день не видела, где ты была? — спрашивает она и обнимает слизеринку за плечи.       — Я была с Дафной в сладком королевстве, — отстраняясь, отвечает Гринграсс. — А ты чем занималась?       — Училась. Чем ещё я могла заниматься…       — Ну, например общалась со своей любимой пожирательницей.       — Да, я заходила ненадолго, не сказать, что Беллатрикс расстроена из-за нашей связи. Это странно, — Гермиона готова разрыдаться.       Это всё не на самом деле, не может этого быть! Она и Лестрейндж? Бред. Грейнджер царапает стену, словно раненая львица, и смотрит в окно.       — Возможно, она хочет, чтобы ты потеряла бдительность, — предполагает Астория.       По позвоночнику проносится дрожь.       Студентка всё понимает. Послание просто предлог. Случится что-то страшное.       Затишье пугает сильнее всего. Что у ведьмы сейчас на уме и на что она готова пойти, чтобы обрести свободу?       — От этого только страшнее.       — Она себя ещё проявит, вот увидишь!

***

      В гостиной гриффиндора толпятся ученики так, что Гермиона едва пробирается к лестнице. Комната девочек практически пустует, если не считать присутствия Джинни Уизли с книгой по Травологии в руке.       Она внимательно читает параграф и, кажется, совсем не замечает того, что в комнате появилась Грейнджер.       Захотелось окликнуть её, но в последний момент студентка передумала и тихо прошла к своей кровати, кладя сумку, полную учебных принадлежностей, на прикроватную тумбу.       — Так-так… — медленно и как-то зловеще проговаривает Джинни и убирает книгу прочь. — Откуда идёшь? Уж не от Беллатрикс Лестрейндж? Вы уже целовались?!       — Джиневра! — возмущению нет предела.       Иногда подруга бывала беспардонной.       Гриффиндорка бросает на неё осуждающий взгляд, но на лице тут же расцветает улыбка. Ну не может она злиться на Уизли!       — Так было у вас что-то? Мне жуть как любопытно!       — Оставь свои влажные фантазии при себе, Джин. Всё равно ничего не было.       — Тогда надо брать быка за рога! — уверенно произносит подруга.       — Хорошо, я поняла, — едва не лопаясь от смеха говорит девушка и садится на свою кровать.       — Не смейся, я серьёзно!       Гермиона согласно кивает и начинает разбирать свою сумку, понимая, что получила неплохую разрядку и все плохие мысли улетучились из головы.       — Она старше моей матери на несколько лет, как ты себе это представляешь?       — Любви все возрасты покорны! — упорно спорила Уизли.       — Если это действительно любовь, у нас есть лишь связь и она для нас обеих клетка… — рассудила Грейнджер, продолжая разбирать учебники.       — Ты слишком пессимистична!       — Возможно так и есть.       Уйдя в ванную комнату, студентка тихо выругалась и потёрла кожу на запястье.       Шрам больше не болел и она не знала, действительно ли это хороший знак.       Вода хлынула на неё. Наконец, гриффиндорка расслабилась под струями горячей воды и отпустила все мысли. Она подумает об этом завтра.

***

      — Доброе утро, Джин! — Гермиона привлекла к себе внимание подруги. — Как у тебя дела с Малфоем?       — Что это ты решила вспомнить про него с утра пораньше? — Уизли ожидаемо избегала ответов на такие провокационные вопросы.       Девушка подошла к гриффиндорке ближе.       — Ну как же, ведь ты влюблена в него уже несколько лет.       — Мстишь за вчерашний допрос? — она смотрит сквозь Грейнджер. Голос у неё тихий, едва различимый.       — Есть такое. Так ты ответишь? Может были какие-то продвижения? Смотри, а то Паркинсон быстренько уведёт его!       — Были, — Джинни кивает и смущённо краснеет. Больше не раскрывает секретов и бегло осматривает свою школьную сумку, делая вид, будто занята.       Студентка слегка улыбается и поправляет форму, намереваясь навестить Беллатрикс перед тем, как пойти в Хогсмид с друзьями.       Чем ближе она приближалась к покоям Пожирательницы, тем страшнее ей становилось. Энергетика места была по меньшей мере пугающей. В воздухе витала первородная магия.       Дверь открыта нараспашку. Внутри холодно и темно, единственный источник света – окно, плотно закрытое шторами, и гриффиндорка осторожно проходит вперёд, выискивая Лестрейндж глазами.       — Вот ты и попалась в клетку, пташечка! — ведьма едва сдерживает безумный гогот.       Девушка отступает на шаг. Мороз пробегает по коже. Бывшая заключённая Азкабана с палочкой в руках надвигается на неё и блеск в тёмных глазах – страшит.       — Чёрт!.. — шипит она сквозь зубы и готовится к нападению Беллатрикс. — Не нужно было идти на поводу у Малфоя!       — Это твоя оплошность, глупенькая грязнокровка. Чистокровным верить нельзя, знаешь ли…       Пожирательница смерти не успевает закончить предложение, прямо из коридора доносятся шаги, а следом искры заклинаний. Она вылетает в коридор, отбивая их, а Гермиона несётся вперёд вслед за ней.       Одно из боевых заклинаний всё же достигает своей цели и Лестрейндж валится на пол. Гриффиндорка ощущает фантомную боль от удара, понимая, что они по-настоящему связаны и боль для одной станет болью и для другой.       Она поднимается с поднятыми руками, словно пытается показать, что сдаётся.       Естественно, никто не верит в эту откровенную ложь. Пытаясь поймать взгляд Беллы, Грейнджер громко вздыхает.       Она неохотно поворачивает голову в сторону своей пары и высовывает язык, будто обиженное дитя.       — Бросай палочку! — требует один из авроров, держа ведьму на прицеле. — Живо, Лестрейндж!       Ведьма сжимает кулаки, бросая испепеляющий взгляд на съёжившуюся студентку, и широко улыбается. Хищно и смертоносно. Это даёт понять: она будет биться до конца!       Беллатрикс беспощадно нападает на авроров так, что они едва способны отбить резкий поток её заклинаний.       Гермиона стоит в стороне, не зная, возможно ли ей вмешаться.       На удивление, она не становится для ведьмы мишенью и ни одно проклятие не направлено на неё.       Лестрейндж ехидно посмеивается над слабостью авроров и откровенно издевается над мужчинами. Высовывает язык и плюётся. Прямо как ребёнок маленький.       Наблюдая за развернувшимся спектаклем, Грейнджер стискивает зубы и просто терпит нелестные эпитеты в свой адрес, но слова, брошенные в попытке вывести её из себя, быстро становятся невыносимыми.       Резко она бросается вперёд и кричит:       — Чего ты хочешь?! Сбежать от меня? Убраться отсюда?!       Пожирательница смерти внезапно замирает, словно оглушённая этими словами. Будто они задели что-то внутри неё. Аврорам хватает этой заминки и уже в следующее мгновение им удаётся обезоружить её.       Поняв, что проиграла, ведьма шипит:       — Жалкие стервятники!