Эффект бабочки

Слуга не мог отделаться от неосознанного страха, подкравшегося к нему как только он услышал объявление о нахождении трупа. По телу прошёлся табун мурашек. Чисто на инстинктах, он вскочил из-за стола, быстрым шагом, в какой-то момент переключаясь на бег, направляясь в нужное место. Пляжный домик. Место убийство было то же самое. И, если Изуру, как и должен был, не сильно вмешался в процесс, то и жертва и запятнанный должны были остаться те же. Слуга не волновался из-за этого. Однако, из-за чего тогда?.. По дороге на место преступления он чуть не врезался в Некомару, который выглядел напряженнее некуда (странно, Слуга не помнил, чтобы Нидай в принципе участвовал в расследовании в тот раз…) и также бежал в сторону пляжного домика. Однако он заметил мужчину и чуть не подпрыгнул на месте от неожиданности. — К-КОМАЭДА?! — как всегда громко вскрикнул Некомару, напрягшись явно сильнее обычного. Мужчина не был удивлён обычному настороженному отношению людей вокруг него. — Добрый день, Нидай. Называй меня Слугой, мы же не хотим путаться с именами, когда классный суд так близко. — несмотря на стучащее полет шмеля сердце, Слуга нацепил на лицо знакомую улыбку, стараясь выглядеть непринужденно. — Тоже идёшь в пляжный домик? Мне тебя сопроводить? — Классный суд?! — парень явно не хотел думать об этом пока что, заявление мужчины выбило его из колеи. — Не говори ЕРУНДЫ! Не может быть! Опять убийство?! — Объявление об обнаружении тела означает именно это, Нидай. — с напускным спокойствием кивнул Слуга самому себе, возобновляя свой поход в сторону места преступления. — Мы же хотим проверить наверняка, поэтому будет разумно всё-таки дойти до пляжного домика. Давай, прогулка может быть полезной. Некомару ну прям вообще был не в восторге от того, что ему пришлось идти рядом с мужчиной, которого он очевидно боялся, ну или ненавидел, разницы никакой. Слуга же, осмотрев парня с ног до головы, решил надавить сильнее: — Ты должен радоваться, что убийство произошло. Если бы затишье было ещё дольше, я, лежащий в старом здании, умер бы от голода, и тогда запятнанным был бы ты или Сода. Классный суд был бы вообще неинтересным. Невооружённым глазом видно, как напрягся каждый нерв у Абсолютного командного менеджера. Однако Слугу вообще не позабавил этот вид. Скорее, наоборот… — ЗАТКНИСЬ! — проголосил Нидай, отходя на несколько метров дальше от мужчины, а после срываясь на бег, решая как можно быстрее отделаться от этого сумасшедшего. Слуга даже и не думал догонять: во-первых, не сможет, во-вторых, он уже успел набегаться до встречи с Некомару, и теперь ему казалось, что его лёгкие сейчас сгорят. Поэтому он, не торопясь, дошёл до пляжа, когда его дыхание наконец-то выровнялось, однако сердце стучать медленнее не перестало. Объявление было всего пять минут назад, а значит, расследование только началось. Как только он открыл дверь в пляжный домик, ему пришло уведомление о файле Монокумы. Однако ему даже смотреть туда не надо было. Прям перед его взглядом лежало бездыханное тело Абсолютного Фотографа, Махиру Коизуми, идентично тому, как это произошло в прошлом. Слуге пришлось сглотнуть рвотный позыв. Почему ему было так страшно и противно? Почему его сердце стучало словно он пробежал марафон? Почему ему казалось, что ещё шаг, и он упадёт в отключке? Почему…? — Слуга. — кивнул ему Изуру, выглядя расстроенным и сокрушенным, словно ему тоже было жаль. Словно все это не было в его планах. Словно делал вид перед другими- ах да. Ведь так и было. Наверняка благодаря какому-нибудь таланту Абсолютного актера внутри все купились на его сломленный образ, даже Слуга хотел уже поверить, что грусть и разочарование на лице не были наигранными. — Я не сильно опоздал? — прервал мужчина собственные мысли, напряжённо улыбнувшись. Изуру отрицательно покачал головой, включая Монопад и проверяя файл Монокумы. Слуга последовал его примеру. Мужчина пробежался глазами по словам, отмечая важные пункты. Время, один удар по голове, и на этом детали обрываются. Никакой новой информации, которая бы как-то отличала это дело от того, которое они сами пережили. Слуга убрал Монопад. И одного взгляда на место преступления хватило, чтобы осознать, что и улик новых не было. Изуру действительно вмешался не слишком сильно, если вообще пытался. И именно в этот момент он услышал часть разговора. — Ты уверен, что если бы мы прибежали сюда до убийства, то не смогли бы его предотвратить? — Хаджиме, взволнованный тем, что уже второй раз умирает кто-то из его друзей от рук такого же друга. — Уверен. — опечаленно вздохнул Изуру. — Я думал, если мы просто сможем проследить за тем, кто выходит и входит на пляж через ресторан, сможем вовремя поймать убийцу. Но всё оказалось куда хуже. Похоже, время убийства в этот раз отличается. Слуга не мог проигнорировать очевидную ложь от его партнёра. Время в файле Монокумы было абсолютно то же самое. Но кто он такой, чтобы осуждать методы, которые использует Изуру для завоевания доверия. — Отличается?.. — переспросил Хината с удивлёнными глазами. — Но почему? — Может убийца понял, что раз тут уже есть два человека, которые прекрасно знают последующие события, он решил изменить хотя бы время, чтобы даже для нас все детали оставались секретом. — Изуру взволнованно прикусил нижнюю губу, будто бы реально сокрушён этим фактом. Хаджиме поёжился от дискомфорта. Тот факт, что два человека, которые могли бы уже прекрасно всё знать и направлять их во время суда (по факту один, Слуга едва ли собирался заниматься чем-то полезным) тоже теперь шли вперёд вслепую, оставил его в очень смутных ощущениях. Почему-то Слуга захотел прервать их диалог и заставить Изуру признаться во лжи. Но не стал, по очевидным причинам. Больше в пляжном домике ему делать было нечего, но он всё-таки решил обвести взглядом каждого присутствующего. Микан, осматривающая тело, Соня, убегающая в поисках информации про Убийцу Убийц, Пеко, помогающая с расследованием, Чиаки… И Хаджиме с Изуру вдвоём осматривали каждый сантиметр места преступления. Мужчина вздохнул. Кажется, ему правда больше ничего не оставалось, кроме как уйти и бесцельно бродить до того, как их отправят на классный суд. Выйдя из домика, он столкнулся взглядом с Некомару, который, закончив разговаривать о чём-то с Овари, быстро отвернул взгляд от Слуги, делая вид, что его в принципе не существует. Мужчина решил не подходить к нему и поплёлся к мосту. Наверное, ему стоило подумать о происходящем больше. Наверное, ему нужно было вспомнить, где он сам находился в каждый момент расследования. Всё это наверное, потому что сейчас, оказавшись на центральном острове и дойдя до парка он увидел сгорбленный худой силуэт парня — самого себя — играющего в Twilight Syndrome Murder Case. Слуга проклял себя, что остановился и не прошёл мимо, ведь парень обернулся и заметил его. Они смотрели друг на друга словно на животных в зоопарке, у одного удивлённый, изучающий и презрительный взгляд, у другого задумчивый, немного напуганный. — Я сошёл с ума окончательно? — беззаботно спросил Нагито, склонив голову на бок в любопытстве. — Не удивлён, что Хината тебе не сказал. Проверь правила Монопада. Комаэда отвлекся от игры, достав нужный предмет и проверив раздел с правилами. — «Нагито Комаэда и Хината Хаджиме не могут говорить о будущем». — озвучил парень высветившийся текст. — Я точно сошёл с ума. — Ты прав. — Слуга натянул улыбку, копируя беззаботный образ его собеседника. — Ты просто сошёл с ума. И снова молчание. Снова странная, словно с зеркалом, игра в гляделки без правил. Слуга решил нарушить молчание первым, подходя к парню ближе, в каждом шаге чувствуется напряжение и нарастающая необоснованная ничем злость. — Даже Мономи тебе ничего не сказала? — Я не виновата! — названная крольчиха внезапно появилась между ними. — Монокума… Это он! Я пыталась, правда, но он не пускал меня! — Не сказала о чём? — приподнял бровь Нагито, скрестив руки на груди. — Слуга и Изуру… Я имею в виду, Комаэда и Хината — двое учеников, прибывших из будущего! Они победили убийственную игру, но вернулись… И теперь вынуждены пережить ее вместе с вами снова. Комаэда не был впечатлен. Вот прям вообще. Возможно, ему казалось, что это был ещё один бредовый сон, пришедший к нему из-за голодовки в старом здании. В этом Слуга даже не мог его винить. — Это правда. — всё-таки решил подтвердить ее слова мужчина, хотя желание бросить парня на произвол судьбы разбираться самостоятельно было невероятно сильным. — Чтобы не путаться с именами, мы представились как Слуга и Изуру. Угадай, кто есть кто. Одна попытка. — Даже угадывать не буду. Только такой, как я, мог дать себе имя Слуга. — Комаэда улыбнулся шире. — И из насколько далёкого будущего ты, Слуга? — На самом деле ты первый, кто задал этот вопрос. — с толикой иронии начал мужчина. — И мне и Изуру по двадцать пять. Так что прошло… достаточно времени. На этот ответ Нагито наконец-то выглядел удивлённым, на что Слуга выдал смешок. Наверняка парень и не думал, что может дожить до третьего десятка, тем более до второй его половины. С другой стороны, пусть думает, что хочет. Это не проблема Слуги. — Я всё хотела спросить… — Мономи подала голос. — А как именно вы с Изуру оказались… Здесь? — Это не у меня спрашивать надо. — спокойно ответил мужчина. — Изуру сможет дать тебе хороший ответ, не нарушив правило. — И всё-таки, это и правда возможно? А… Зачем? — Ерундой пострадать. — фыркнул Слуга, и, больше не обращая внимания на вопросы Мономи, вернул взгляд на Нагито. — Удивлён? Тому, что я жив. Тому, что ты жив. Парень скривился от отвращения, улыбка полностью пропала с лица. — Просто повезло. — Да. Повезло. Закончив разговор, Слуга не долго думая развернулся и вышел из парка, чувствуя нарастающий ком в горле. Хотелось заорать, хотелось вернуться обратно к себе, схватить Нагито за шею и задушить к чёртовой матери. Металлическую руку пронзила фантомная боль, место соприкосновения с железом неистово чесалось, ненависть сдавила грудь так, что было тяжело дышать. Ноги сами привели его на пляж на первом острове. Пока все остальные занимаются расследованием, тут его явно никто не потревожит. Задрав рукав, он до крови ковырял ногтями кожу, раздирая и старые и новые шрамы от укусов, порезов. Маленькие капли крови начали падать на песок. — Чтоб ты сдох. — на выдохе, громче обычного, озвучил Слуга, зажмурившись из-за отрезвляющей боли так, что перед глазами поплыли цветные круги. Обе руки обессиленно обмякли, а сам мужчина соприкоснулся спиной с песком, устремляя взгляд в прекрасное, почти безоблачное, небо.В голове всё всплывала картинка мёртвой Махиру, огромное количество крови, разбитый одним точным и умелым ударом затылок. «Это симуляция, Коизуми жива, она жива, у нее вокруг есть дорогие ей люди и любимая девушка, всё в порядке, это не по-настоящему» уговаривал себя Слуга, но сердце всё больнее и больнее сжималось. Махиру была в ряду первых людей, попытавшихся понять его после пробуждения, ее строгий рационализм и доброе сердце помогали всем в трудные времена. *** Щёлк. Нагито вскинул голову от удивления, отрываясь от созерцания океана перед ним. Позади него, с лёгкой улыбкой, стояла Махиру, опускающая камеру. — Добрый вечер, Коизуми. — поздоровался мужчина, поднимаясь с песка и отряхивая плащ. — Хочешь посмотреть на фотографию? — задала вопрос та, походя ближе. — Мне наконец-то удалось сделать фотографию тебя. — Ты сфотографировала меня? — искренне удивился Комаэда. Почему-то он сразу сделал вывод, что девушка фотографировала пейзаж, но никак не его. К тому же зачем вдруг Абсолютному Фотографу могла понадобиться фотография такого мусора, как он? Махиру сжала камеру сильнее, опуская взгляд вниз. Нагито не мог перестать разглядывать её спокойный, расслабленный силуэт, сильнее удивляясь тому, что она не боится находиться наедине с ним, пока большая часть жителей на острове старались обходить его за километр. Пожевав нижнюю губу, раздумывая над ответом, Коизуми начала: — Я хотела сделать фотографии всех, и пока у остальных уже есть по несколько штук, твоих у меня совсем нет. Я всё никак не могла поймать тебя в расслабленной обстановке. На совместных приёмах пищи ты почти не появляешься, а в остальном пропадаешь где-то. — Коизуми наконец-то подняла взгляд на него, выглядя решительной. — И я решила спросить Хаджиме, где тебя можно найти. Он предложил пляж. Ты любишь это место? Нагито глупо открывал и закрывал рот, не находясь с ответом. Такое искреннее высказывание девушки повергло его в искренний шок, и он неосознанно сжал металлической рукой здоровую. Действие, которое в последнее время помогало ему справляться с навязчивой паникой, и этот жест явно не скрылся от внимательного взгляда Махиру. — Люблю. — сухим голосом проговорил Комаэда. — Тут правда очень красиво, и обычно меня никто не тревожит здесь. — Я тебя потревожила? — с почему-то волнением спросила Коизуми. — Нет-нет! Ни в коем случае. — слишком быстро ответил он. — Пусть я и не понимаю, зачем Абсолютному Фотографу могла понадобиться моя фотография, но кто я такой, чтобы перечить вам, ха-ха! С неловким смешком Нагито почесал затылок, извиняюще улыбнувшись, что, казалось, всё-таки немного вывело Коизуми из себя. — Ты такой же житель этого острова как и мы все. — строгим голосом сказала девушка, из-за чего Комаэда не мог не сжаться сильнее, чуть сгорбившись. — И ты наш одноклассник. Мы все натворили херни и нам всем отвечать за неё, но мы все пытаемся измениться. И ты тоже. Думаешь, фотограф вроде меня не замечает этого? Комаэда решил промолчать. Слова словами, а даже после пробуждения из симуляции и вернувшихся воспоминаний о том, какие ужасные вещи они все творили он не мог встать рядом со всеми. Его должны были оставить умирать, он бы всё равно своим ходом разложился, ему итак осталось мало времени, а пока он жив, его удача может навредить всем, и всё опять будет плохо, всё будет хуже, и он будет в этом виноват— Нагито обнаружил себя сидящем на земле, дышащим слишком быстро, глаза широко раскрыты и руки обнимают его самого за плечи. Металлическая рука очень больно и сильно впивалась в плоть, но боль заставила его прийти в себя и оглядеться. Махиру всё ещё была здесь, придерживала его за плечо, совершенно не выглядя злой или напуганной. Увидев, что мужчина восстановил рассудок, Коизуми улыбнулась. — Где ты сейчас находишься? — На… на пляже. — глухим голосом ответил Комаэда. — Что ты чувствуешь? — Ветер. Песок под собой. Рука болит. Сосредотачиваясь на своих ощущениях Нагито наконец-то пришёл в себя, разжимая железную хватку на своём предплечье, чувствуя ноющую боль. Будет ещё один синяк. — Хаджиме нам всем проводил лекцию о том, как помогать людям и себе проходить через панические атаки. — пояснила девушка. — Всем? — приподнял бровь Нагито. — Не помню, чтобы он мне вообще какие-то лекции проводил. — А! Тебя тогда, вроде, в больницу клали. — Коизуми задумчиво промычала. — Это, конечно, не моё дело, но… Ты правда часто лежишь там. Есть причина? Комаэда вздрогнул, напуганно смотря на девушку, и та сразу же извинилась, покрепче сжав его плечо. — Прости! Не стоило спрашивать, знаю. — Всё в порядке. — вздох. — Я просто очень неуклюжий и часто ранюсь или заболеваю. — неловко соврал тот. Очевидно, ложь не была куплена, но девушка решила тактично не продолжать тему дальше. Она поднесла к нему фотоаппарат. — Я всё-таки хочу, чтобы ты посмотрел на эту фотографию. И я не приму никакой другой реакции, кроме «Вау, спасибо, она такая классная!» Комаэда бы так сказал в любом случае, что бы Махиру не фотографировала, но всё-таки принял фотоаппарат, смотря на снимок. Там был он сам, расслабленный, спокойный, с таинственной задумчивостью рассматривающий океан. Закатное солнце окрашивало его самого и окружение в яркий оранжевый свет и придавало снимку ощущение чего-то тёплого. Чего-то домашнего. Так не подходящего ему. — Тебе правда не стоило… — Я сказала, что я не приму никакой другой ответ! Комаэда, возьми себя в руки! Нагито сжал камеру чуть сильнее, чувствуя возобновившуюся тряску в руках. Он был не достоин такой красивой фотографии, его присутствие на ней всё портило, но… Это была очевидная ложь. Мусор мусором, но такая Абсолютная, как Коизуми, смогла даже его сфотографировать так, чтобы итог оказался красивым. — Спасибо, Махиру. — Комаэда проигнорировал, как предательски вздрогнул у него голос. — Красивый снимок. Очень. *** «Она жива. Не думай об этом. Не думай не думай не думай—» Здоровая рука снова коснулась места, которое почти что превратилось в мясо, и оставила невероятно глубокую царапину, из которой кровь начала течь сильнее. От боли Слуга прикусил нижнюю губу до крови, тут же ощущая металлический привкус во рту. — Слуга! — перед ним появилась обеспокоенная крольчиха. — О нет, что с тобой?! Мужчина перевёл на Мономи опустошённый взгляд, заставляя её вздрогнуть, но менее решительной она из-за этого не стала. — Пойдём, это нужно обработать. — она потянула его за рукав, и ему пришлось встать, уговаривая себя, что как минимум релапсы ему сейчас точно погоду не сделают. — Не иди за мной. Я сам справлюсь. — сухо сказал Слуга. — Прости, но нет. Я… Я просто прослежу. — настояла она. — Позволишь? Мужчина вздохнул и развернулся в сторону моста, прикрыв рукавом окровавленное место во избежание лишних вопросов. Однако одежду ему всё-таки придется поменять перед судом. — Уговорила. Делай, что хочешь. Они дошли до аптеки на втором острове в полном молчании. Удивительно, но крольчиха даже не задавала никаких вопросов и в принципе не доставала его. Слуга был благодарен за это, хотя Мономи отложилась в его памяти больше бесполезной визжалкой, которая не знает, когда нужно заткнуться. Мужчина обработал все ранки и крепко замотал бинтом. Удостоверившись, что всё в порядке, он направился к выходу, решая сменить всё-таки запачкавшуюся одежду. — Пожалуйста, зови меня в следующий раз, когда произойдет что-то серьёзное. Это моя… Обязанность, следить за вами. — сказала ему вслед Мономи перед тем, как он закрыл дверь. Конечно же, звать он никого не собирался, хоть таить какую-то обиду на крольчиху у него причин не было. От беготни по островам туда-сюда у мужчины уже голова поехала кругом и сердцебиение вновь участилось, а ноги ныли, прося заслуженной передышки. Игнорируя очевидные позывы своего тела где-нибудь присесть и перевести дыхание, Слуга направился в сторону коттеджей. Зайдя в свой, он не мог не нарадоваться прохладе внутри. Пересиливая себя чтобы просто не плюхнуться на кровать прямо сейчас, он стянул с себя толстовку, взглядом невольно вновь проходясь по бинту. Изуру наверняка будет задавать вопросы в следующий раз, и Слуга даже не против будет сказать ему правду: да, паничка, да, справлялся с ней селфхармом, с кем ни бывает. Но даже мысль о том, что ему предстоит перед ним объясняться, утомила его. Слуга натянул другую, абсолютно такую же толстовку, перед этим сложив и убрав окровавленную подальше, чтобы не пачкать другие вещи. Дурацкое правило о том, что тут нельзя мусорить, не позволило ему просто выкинуть предмет одежды в окно. И как только он уже собирался присесть на кровать, чтобы перевести дыхание— — Время классного суда! Жду всех у Монокума Рок! — Да чтоб тебя черти сожрали. — в сердцах чуть ли не прорычал мужчина, останавливая себя от того, чтобы не ударить кулаком по монитору. … Классный суд, да? Вот уже как пять лет этой херни не было, и вот опять. Слуга не знает, готов ли он, а если точнее, он понимает, что абсолютно точно не готов. Не готов слушать, как дорогие ему одноклассники вновь подозревают друг друга, идут на поводу у грёбанной Джунко, бросаются обвинениями, голосуют… Казнят. Если в прошлом, в своей симуляции, он с нетерпением ждал каждого нового суда, то в этот раз всё изменилось. Он изменился. Дорога до нужного места показалась ему до невозможности долгой. Ноги чертовски болели, царапины на руке ныли, в голове как будто бы была вата. Чрезмерное волнение и безостановочно беготня настолько измотали его, что Слуга не удивится, если на суде он просто свалится без сил. Как только место назначения наконец-то показалось в зоне видимости, мужчина заметил, что на месте уже были все. — Слуга! — обеспокоенная Мономи подскочила к нему. — Ты очень долго шёл. Всё в порядке? — В полном. — из последних усилий он постарался улыбнуться своей беспечной улыбкой, но всё равно поймал на себе пару изучающих взглядов. Один — удивлённый, напряжённый, взволнованный. Второй — нахмуренный, пропитанный отвращением. И гадать не надо, кто разглядел его сквозь лживую улыбку. Кто, кроме его мужа и его самого мог такое сделать? — Тц. А ещё на меня ополчились, когда этот, блять, еле ноги за собой тащит. — оставил неприятную фразу Фуюхико. — Все в сборе, ваш очаровательный директор так счастлив! — Монокума смахнул несуществующую слезу. — Тогда не задерживайтесь, проходите на прекрасный и долгожданный второй классный суд!