Двойное Счастье

Тео тянул время как мог. Пятнадцать минут назад Лукас написал, что они уехали. По плану Тео уже должен был стоять у двери Зейна. А он все еще стоял у своей. Он в который раз обошел комнату по периметру — от стола к двери, от двери к окну, мимо кровати и снова по новой. Тео делал это почти машинально, будто движение могло вытеснить шум в голове и на его место придет что-то вроде нужных слов. Кроссовки дожидались у входной двери — зашнурованные, но не надетые. Куртка висела на спинке стула, телефон лежал экраном вверх. Он каждый раз вспыхивал от новых уведомлений — свет, вспышка, тишина. Казалось, все было готово, кроме самого Тео. — Прости, я все испортил, — шепчет он себе.  Нет, слишком просто. Слишком поздно. — Извини меня, я не хотел, чтобы все так вышло.  Слишком банально. Он бы сам не поверил. — Дай мне шанс объяснить.  А Зейн захочет слушать? Мысли крутились, одна нелепее другой. Он перебирал их, одну за другой, но речь никак не клеилась. Тео остановился посреди комнаты, опустил плечи. Выйти было бы просто. Только вот он все еще не знал — с чем. Он ощущал, как сквозь пальцы утекает не просто время — утекает шанс. С каждым тиком часов его мысленный сценарий встречи с Зейном становился все менее реальным. Он столько раз прокручивал в голове, как это будет. Но теперь — не знал, с чего начать. Извиниться? Объясниться? Оправдаться? Или просто стоять, молчать, ждать, пока Зейн скажет первый? Он опустился на край кровати. Локти на коленях, пальцы сцеплены. Сердце било не в груди — где-то в горле, глухо, противно.  Ведь он боялся. Потери охвата в случае расставания. Еще было слишком рано. Черт.. Как исправить то, в чем он не виноват? Тео вскочил. Резко, будто в теле сработала пружина. Схватил куртку, натянул рукава на ходу. Запрыгнул в кроссовки. Ключи — в карман. Дверь с шумом распахнулась. Он застыл на пороге. Рукоятка под его пальцами казалась такой теплой, как будто сама просила не отпускать.  Останься дома, само как-то уляжется.  Сделай вид, что ничего не произошло. Нет. Один шаг. Все остальное — потом. Там. Тео обязан все решить. — Ты куда? — раздался голос матери за спиной. Он обернулся, не совсем ожидая этого, и в спешке ответил, — К Изе. На пару часов. — Ключи взял? — Взял, — бросил он. И вдруг взгляд зацепился за подарочный пакет у стены — тот самый, с корпоративной вечеринки, до сих пор не распакованный. Тео помедлил, — Мам, а тебе то постельное нужно? Женщина выглянула из кухни, с удивленно приподнятой бровью, — Нет. А что? — Не против, если я Изе на Рождество передарю? — Бери, — пожала плечами. — Пусть пригодится. Тео подхватил пакет, вытащил оттуда набор свечей и сорвал наклейку с именем Маргарет Брэдфорд. Потом осторожно отодвинул ноутбук, раздвинул клубок проводов, переложил мышку и пару флешек, валявшихся на дне рюкзака, — и аккуратно устроил между всем этим подарочный пакет.  Самое то.  По пути он зашел в круглосуточный. Не хотелось, но нужно было.  Магазин пустой, только кассир в наушниках, уставший и равнодушный. Тео прошел мимо холодильников и свернул к полке со сладким. Глаза автоматически остановились на красно-золотом пакете. Любимое печенье Зейна.  Тео посмотрел на цену. И, конечно, самое дорогое. Он взял пачку в руку, покрутил. Пальцы машинально сжали пластиковый шуршащий край.   Черт. Это же просто печенье. На полке рядом лежало другое — обычное, ровно в три раза дешевле. Тоже вкусное. Ну, нормальное.  Кто вообще различает? Тео потянулся вниз, взял дешевую пачку, прикинул в руке — легче. И легче на сердце. И дешевле для кошелька. Он уже хотел было положить ту, дорогую, обратно.. Но остановился. Он выдохнул, медленно и тяжело, будто с этим выдохом уходила последняя попытка быть рациональным. Печенье оказалось обратно на полке. Дешевое. А в руке снова оказалось красно-золотое — любимое. Он направился к кассе, не совсем понимая зачем..  Ладно. Плевать на цену. Плевать на логику. Если уж идти просить прощения — то хотя бы не с пустыми руками.

***

Тео поднял руку — остановился. Опустил. Выдохнул. Потом снова поднял. Один стук. Второй. И чуть тише — третий. Пауза. Он услышал шаги. Мягкие, почти бесшумные. И где-то глубоко внутри все сжалось. Сердце ударилось о ребра так сильно, что в ушах зазвенело. — Лукас, если ты снова что-то забыл! — раздалось глухое за дверью. Тишина. — Лукас? — снова уточнил Зейн.  Глазка в двери не было, он не мог видеть, кто там, по ту сторону. — Вам доставка! — отозвался Тео, прокашлявшись. Скрипнул замок. Повернулась щеколда. Мгновение — и дверь приоткрылась. На пороге стоял Зейн. Волосы растрепаны, глаза усталые, но настороженные. Он ничего не сказал — просто смотрел на него.  — Я пришел поговорить, — твердо сказал Тео. Зейн продолжал молчать, моргая, будто не веря, что это действительно происходит. — Но если ты пока не готов к диалогу, — добавил Тео, — то хотя бы выслушай. Перестань просто гнуть свою линию, ибо ты не прав. Все еще тишина. — Впустишь? — Тео теперь стоял в проеме чуть сутуло, голос прозвучал неуверенно.  Зейн ничего не ответил. Просто развернулся и ушел внутрь. Парень прошмыгнул следом, стараясь ступать мягче. В квартире достаточно темно, свет шел только с кухни, теплый и тусклый. Чувствовался остаточный сладкий аромат парфюма Лукаса, и что-то горькое, как бытовая химия.  На столе валялись наушники, несколько тетрадей с конспектами и шариковые ручки, стояла кружка с недопитым чаем. Похоже, Зейн учился. Или снова писал за кого-то работу. Тео его отвлек? Зейн подошел к столешнице, включил чайник, достал еще одну чашку и поставил ее рядом. Все молча. Потом развернулся, опершись о край и посмотрел на Тео. Ждал. — Садись, — коротко сказал он, и Тео уселся на то же место, что и в прошлый раз. Он положил на стол упаковку печенья, что успел достать раньше из рюкзака. Оно выглядело глупо официально — как будто это была не пачка мучного, а мирный договор. — Это к чаю.. — Как-то неуверенно протянул он.  Зейн улыбнулся, но все еще не смотрел на него. — Отлично. Как раз закончились. — Насчет... — Тео замялся. — Вчерашнего. Парень не ответил. Размешал сахар, вынул пакетик, поставил перед ним кружку. — Извини, Тео, — сказал он тихо, все еще не поднимая взгляда. — Я не должен был так... Там. В кафе. Это выглядело глупо. Могли снять. — Нет, стоп. — Тео покачал головой, даже чуть криво усмехнулся. Это он должен был извиняться.  — Это не ты. Это я должен был предупредить. Сказать. Я понимаю, что выглядело.. Странно.  Никто бы не рискнул снимать, Зейн. Тео отхлебнул чай, обжегся, поморщился — и все равно заговорил дальше. — Но ты тоже должен понять, что все было не так, как выглядело. Оливия.. — он заметил, как Зейн едва заметно напрягся. — Она попросила меня поснимать их с Майклом, ее новым парнем. Помнишь, я публиковал недавно, что хочу новогодний лавстори сделать? Я вроде как буду их фотографировать.. Зейн спрятал лицо в ладонях и протяжно выдохнул. Какое-то время они молчали. — Я увидел, как вы разговаривали... — наконец-то объяснил он. — Она смеялась. Ты наклонился. Все выглядело.. как будто ты снова с ней. Она смеялась, ты показывал ей что-то.. так близко.  Зейн потер лицо ладонями. Тео наклонился вперед, держась за кружку обеими руками. Он говорил уверенно, с той настойчивостью, которую сложно не заметить. — Я виноват, — сказал Тео. — Потому что не подумал, как это выглядит со стороны. Потому что не предупредил. Не объяснил заранее.  — Ты не обязан мне ничего объяснять, — Зейн опустил руки, смотрел куда-то мимо. — Мы ведь.. Никто никому ничего не должен, да? Он пытался выдать это за что-то легкое, но голос треснул в самом конце. У Тео на долю секунды все оборвалось. Будто что-то рвануло внутри — не громко, но резко. Как будто резинка натянулась слишком сильно, и теперь ее рвущаяся тишина отдавалась гулом в ушах.  Он не сразу понял, как снова вдохнуть. Тело среагировало раньше сознания — плечи напряглись, челюсть сжалась, пальцы медленно вцепились в край стола, чтобы не дрогнуть. Он поднял взгляд. Медленно. Осторожно. И смотрел. Дольше, чем обычно. Будто проверял, точно ли услышал, точно ли понял. В животе будто опустилась тяжесть, липкая и чужая.  Хрипловато, почти отрывисто, он выдавил, — Ты хочешь расстаться? — Нет, — тут же оборвал его Зейн, возвращая Тео к сознанию. — Если только ты этого не хочешь. Тео мысленно поморщился, но все таки сказал это. — Я здесь как раз потому, что не хочу это терять. — Я рад — Зейн кивнул едва заметно. Улыбнулся — не широко, а так, будто хотел и не знал, можно ли. Он придвинул руку ближе. Почти коснулся. Они сидели молча. Между их пальцами были пару сантиметров, и это расстояние тянуло больше, чем километры. — У меня с этим проблемы.. — честно признался Зейн, — Это ужасно. Но я буду стараться.. Правда, извини меня. Тео чуть заметно повел бровью. — Видно, — Он фыркнул, — Но не делай из этого слишком большую проблему. Всяко лучше, чем если бы ты храпел. Зейн тихо засмеялся. — Я иногда разговариваю во сне. Тео пожал плечами, — В прошлый раз мне это не мешало спать. На несколько секунд в комнате стало теплее.  Тео вздохнул и чуть сдвинул руку. Не вплотную, но ближе. — Я могу еще спросить..? — неуверенно начал Зейн. — Попробуй. — кинул на него Тео. — Лукас..?  И Зейн рассмеялся, увидев скорчившуюся гримассу Тео. Кажется, это сказало ему больше, чем любые слова. — Что уже с ним.. — Недовольно протянул. — Ничего уже — Нет. Говори, — Настоял он. — Ну.. — Зейн сделал глоток чая, уже почти наверняка холодного. — Альварес сказала, что ты пытался съесть его глазами. Прямо через объектив. Что вы на подиуме флиртовали — молча, но очень красочно. Тео скривился. Казалось, куда сильнее? — Съесть? Серьезно? Он приподнял брови, потом выдохнул и заставил себя успокоиться. Взял паузу, словно проглатывая раздражение вместе с оправданием, и наконец заговорил ровно, почти профессионально, — Он модель. Я — фотограф. Все. Он умеет держаться в кадре, знает, как двигаться, как смотреть. А мне были нужны четкие, выразительные снимки.  Тео откинулся немного назад, опершись ладонями о край стола, и добавил с уверенностью, — Это моя работа. И я ее люблю. До одержимости. Фотография — то, что я понимаю. В людях мне сложнее. Зейн молчал, но в его взгляде что-то сместилось. Не обида. Уже не ревность. Что-то внимательное, хрупкое и почти прощающее. — Останешься сегодня? — спросил Зейн. — Я даже ноут взял, — хмыкнул в ответ Тео, — Хотел ретушь начать, ну и тебе фотки, которые мы сделали показать..

Комната Зейна такая же темная, как и вся остальная квартира. Ни гирлянд, ни подсветки — только уличный фонарь пробивался сквозь полуприкрытую штору, рисуя расплывчатую геометрию на стенах.  Они не включали свет. Это казалось лишним. Неуместным. Тео шагнул внутрь, но остановился в дверях. Он впервые обратил внимание, насколько эта комната отличалась от общих комнат. Тут было... По другому. Тихо. Уютно по-своему. Во всем чувствовался почерк Зейна. Почти во всем. На спинке стула висела старая черная худи, на подоконнике — несколько книг и исписанные листы бумаги. На стене висели грамоты, еще со школы, и несколько детских фотографий стояли на полках. Светлый плед сброшен у изножья кровати, а само постельное белье — то же, что и в прошлый раз, розовое, совершенно детское, с сердечками, звездочками и принцессами диснея. Оно совсем не вписывалось в эту комнату.  Тео медленно прошелся взглядом, потом на шаг приблизился к кровати. Зейн сел на край, слегка откинувшись назад. И тут он вспомнил. Рюкзак на плече напомнил о себе хрустом бумажного пакета. — Подожди. — Он поставил его на пол, открыл, пошарил внутри. — Я.. Еще кое-что принес. Зейн вскинул брови, вопросительно. Тео вытащил пакет — плотный, с новогодними рисунками и с новым постельным бельем внутри. Темно-синее, почти черное в тусклом свете. Матовое, как ночное небо перед дождем. — Я когда увидел, сразу подумал о тебе.  Тео почти не врал. Почти. — Не знаю, странный подарок, наверное. Но я подумал, что тебе может понравиться. Зейн молчал пару секунд. Потом взял пакет в руки. Пальцами провел по шву, как будто уже чувствовал мягкую ткань сквозь упаковку. Поднял взгляд на Тео — и в нем снова было что-то странное, что Тео не мог сразу распознать. Смесь удивления, нежности и чего-то, что обычно не пускают на поверхность. — Спасибо.. — сказал Зейн, не веря своим глазам. Он встал. Медленно открыл упаковку. И без слов начал снимать старую наволочку. — Поможешь? — бросил он через плечо. Тео усмехнулся в ответ, подошел ближе, опустился на колени к кровати, и принялся снимать пододеяльник. — Раз такое дело, сегодня выбираешь, что смотреть ты. Тео поднял брови. — Я?  Зейн кивнул и вытянулся на кровати, подложив руку под голову. — Можешь что-то из рекомендаций Netflix. Или сам что-нибудь найди. Я официально снимаю с себя ответственность на сегодня. Тео уселся рядом, достал пульт и начал листать. Он вообще не любил это дело — выбирать. Особенно когда не знал, чего хочет сам, а еще сильнее — когда не знал, чего хочет другой человек. Он быстро пролистал пару стандартных подборок — «Самое популярное», «Сейчас в тренде», — все было слишком шумным, слишком длинным или слишком драматичным. Хотелось чего-то фонового, чтобы не давило. Просто фильм — любой. Палец замер на новом заголовке. Постер в мягких тонах: двое на фоне закатного неба, иероглифы, английское название — похоже, какая-то новая корейская дорама. Только что выложили. И Тео, сам не понимая зачем, нажал. Он знал только одно: Зейну нравятся дорамы. Парень, лежа на кровати, приподнял голову, взглянул — и, кажется, чуть улыбнулся. — Это с Ким Гваном, мой любимый актер. Я как раз ждал, когда выйдет. Тео кивнул, запуская первую серию. — Ну вот, считай, повезло. Я — знатный кинокритик, не зря доверили выбор. — Да-да, не забудь потом выписать себе диплом, — хмыкнул Зейн и чуть подтянулся ближе. Комната все еще оставалась темной, только свет от экрана мягко подсвечивал их лица. Тео достал ноутбук, но тот так и остался лежать на его коленях.  На экране под легкое фортепиано появлялась героиня — Чон Минджу, первокурсница спортивного университета, с ракеткой наперевес и в слегка перекошенной бейсболке. Она вбежала на корт, опаздывая на отборочный матч, а закадровый голос объяснял, что ее мечтой было стать легендой южнокорейского тенниса. И конечно, ровно через тридцать секунд ракетка Минджу соскользнула, мяч улетел, и угодил прямо в голову какому-то парню на трибунах. Высокий, строгий, в костюме — Кан Джисон, "молодой, но бесчувственный наследник строительной империи". Он пришел посмотреть, как играет его младший брат. А получил теннисным мячом по лбу. Минджу замерла, потом побежала к нему, — Извините! Я не хотела! — и оступилась, чуть не влетев прямо в него. Он смотрел на нее так, будто она разбила ему не лоб, а жизнь. На экране пошел дождь. Минджу все еще стояла перед ним, растрепанная, смущенная, хрупкая. Он — мокрый, злой и красивый. Тео усмехнулся, — Если они еще и застрянут под одним зонтом, я переключаю. Зейн покосился на него, — Ну уж нет. Ты уже втянут. И Тео не спорил. Первая, вторая, третья серия. Время пролетело невероятно быстро. На экране снова шли титры. Мелодия доносилась еле слышно — Зейн убавил громкость, но не отводил взгляда от Тео. Света почти не осталось, только блики с телевизора скользили по полу. Тео привалился к подушке, потянулся к ноутбуку — но Зейн слегка коснулся его запястья. Осторожно и робко. Тео остановился и посмотрел на него в пол-оборота. Парень приподнялся, опираясь на локоть. Его глаза бегали — то на губы Тео, то в глаза, то обратно к экрану. Он просил негромко, — Все нормально? — И провел влажным языком по губам  Фу, господи, мерзость. Тео кивнул, едва заметно.  Зейн колебался, напряженно молчал. Казалось, он вот-вот передумает. Но потом все же подался вперед — совсем неуверенно, неловко, он коснулся губ Тео. Совершенно нелепое прикосновение. Ощущение, как если бы к Тео прикасались сквозь толстую ткань — чужой, совершенно выцветший поцелуй. Не было ни отклика, ни желания. Только вежливое, почти автоматическое бездействие. Он позволил — не потому что хотел, а потому что не знал, как остановить, не сломав то, что так усердно выстраивал весь вечер. Внутри было глухо, а все, что он чувствовал, — легкое напряжение в плечах и странную жалость, но не к себе, а к Зейну. Он просто ждал, когда это закончится. Просто лежал. А потом — надоело. Захотелось ускорить. И то ли из злого любопытства, то ли от жестокой усталости Тео все-таки приоткрыл рот. Зейн вздрогнул, растерялся — но поцеловал глубже, чуть жаднее. Кончики его пальцев нерешительно скользнули под ткань, нашли полоску голой кожи на животе. Тео вздохнул. Резко перехватил его кисть и оттолкнул, как-то странно улыбаясь, — Нам рано вставать. — сказал он первое, что пришло в голову. Зейн кивнул. Не ответил. Он смутился и, кажется, отодвинулся на противоположный край кровати. Они замолчали. На экране герои держались за руки. Тео наконец-то открыл ноутбук и лег на спину. Зейн какое-то время еще сидел, но потом медленно улегся рядом, стараясь не касаться. В комнате было тихо. Тео подключил флешку, загрузил фотографии и открыл Photoshop. На экране одна за другой появлялись его снимки — резкие, живые, будто в них что-то дрожало, даже в неподвижности. Он щелкал мышкой, водил по изображению пером, утонченно подчищал свет, поправлял тон кожи, вытирал лишние блики с глаз — почти как хирург, почти как ювелир. Зейн сбоку молчал. Тео увеличил зум, поправил тень под подбородком. — Это.. Очень красиво. — голос у Зейна чуть охрип.  Тео усмехнулся, но не отвернулся от монитора. — Спасибо. Зейн молчал, потом подался ближе, положил подбородок на согнутую руку, разглядывая экран, как чужое окно в мир Тео. — Ты всегда так видишь людей? — спросил он после паузы. — Почти. Когда не мешают. Зейн усмехнулся, но звук получился странный. На экране всплыла следующая фотография — парень в движении, размазанный свет, резкий поворот плеч, открытая шея. Живой, сильный, будто из сна, в котором все происходит слишком быстро. Взгляд задержался на шее Лукаса, на его запястьях, на том, как Тео осторожно высветлял выступ ключицы. — У тебя талант. — признал Зейн. Тео усмехнулся.  — Я просто показываю то, что уже есть. Люди всегда немного хотят, чтобы их увидели. Настоящими. Даже если потом будут притворяться, что не просили. Зейн натянул плед повыше, а Тео вдруг, неожиданно даже для себя, продолжил. — Вот ты например, не видишь меня. — Что? — удивился Зейн — Иногда. — он пожал плечами, — Видишь не меня, а кого-то другого. Сравниваешь нас, забывая, что я — другой человек. — Я уже извинился.. — Это не про извинения, Зейн. — Тео кивнул на экран, но глаза сдвинул на него. — Это про то, что ты смотришь на меня, но ждешь, что я окажусь им. Или, наоборот, не окажусь. Зейн отвел взгляд. Плотнее натянул плед. — Я не… — Ты не специально. Я знаю. — Тео выдохнул. — Но ты ставишь меня в уравнение, где я должен оправдать или разрушить чужую вину. Где я должен доказать, что не сделаю больно. Или сделаю. Как он. А я даже не знаю, что у вас было. Он снова повернулся к монитору, сделал пару штрихов,  — Я не он, Зейн. Я не собираюсь быть ни лучше, ни хуже. У меня другие принципы, другое прошлое и голова тоже по-другому устроена. Я хочу, чтобы ты это понимал. На будущее. Зейн молчал. Глаза у него были широкие, как у человека, который ждал удара, а получил зеркало. Бзз — завибрировал телефон Тео. «Что насчет кино завтра?» — спрашивала Бри. — У тебя есть планы на завтра? — спросил Тео у Зейна. — Нет, а что? — Тогда идем в кино. Зейн улыбнулся, — С ребятами. «Я свободна до шести» — От Изы. «А на когда есть сеансы?» «На двенадцать всем будет удобно? Мы с Диланом забронируем билеты!» — от Лианы.  Когда ее успели добавить в чат? «+»  — единственное от Тео. «Зейн?» — спросила Бри. «+» — второе сообщение от Тео. И он выключил звук, полностью погружаясь в редактирование.