Красивые снежинки

      Первый настоящий снег пошёл ровно первого декабря, точно следуя плану. Отгремели праздничные застолья, подмерзли тыквы, желтая листа, опавшая за осень, побурела. Однако когда мы шли через лес, природа казалась чуть ли не летней: припекало солнышко, высокие переплетения листьев и ветвей шелестели на ветру, будто пели. И под ногами встречались корни деревьев, жухлая трава да растения, опутанные плющом, как паутиной, от чего о них легко можно было споткнуться. Время от времени путь пересекали бурые ручейки, сбегавшие с лесных холмов по дну оврагов, а когда мы поднимались, то порой находили и лужи, оставленные позавчерашним дождем.       Мы тогда прошли по брошенному через речку непогодой бревну, когда вдруг ветер похолодал, окреп, а потом раз — и через час, едва лужи замёрзли и листья стали похрустывать, как хворост, перемешанные с солнечным светом, с неба полетел снова первых снежинок. Ты поглядела наверх, дернув лямки рюкзака, и взгляд твой показался задумчивым, грустным, с долькой неясной тоски. Я тоже смотрела вверх, и пускай всегда радовалась приходу зимы, в этот раз радость не спешила.       Так мы и пошли дальше, вперед и вперёд, уходя в лесную глубь. Лес к тому времени преобразился, одевшись в тонкую серебристую мантию, и мир кругом заиграл совсем новыми красками. Белыми, серебряными, черными от грязи, но не мокрыми, а хрустящими, подмороженными. И снег все сыпался белыми крохотными хлопьями, словно облака стряхивали со своей гривы стеклянную муку. Деревья, отступившие тропу, стали белеть, кусты — заблестели, и каждая застывшая капля на них, засеребрилась. Тропу замело, совсем немного, чтобы оставляемые нами следы вновь делали её цвета чернозема, но и её снег рано или поздно подлатает и скроет насовсем.       Красивее всего были сами снежинки, падающие с неба. Путь наш отклонился на восток, от чего солнце нас преследовало, как око, тропа пошла вверх, в связи с чем на наших лбах снова возникла испарина. И как бы ни плохи были наши дела, я не могла не смотреть на это небо и этот чудесный снег. Медленно падающий, мягко оседающий, как пепел, и прилегающий к остальным, часть одного целого.       И яблоки на ветвях мерцали, будто ненастоящие, и бледно-зеленые листья берез жалко держались на лысых ветвях, поднимаясь и опускаясь. Даже перебегавшие с ветки на ветку белки казались необычайно красивыми, необычными, что уж говорить о единственной птичке, обыкновенном воробушке, с любопытством взимавшем на нас со старого вяза.       — А ведь скоро Новый Год, — подумала я. И сосульки, которые скоро родятся, и замёрзшие капли, и яблочки, все напоминало мне елочные игрушки. От того и возникли мысли о грядущем празднике — первом и последнем в году, начинающем и заканчивающем, как зима, приходящая, чтобы обновить природу. — Хочешь уже?       — Только через месяц, — заметила ты, уйдя вперёд, потому что, в отличии от меня, не отвлекалась на мелочи. Правда, ты только не подавала виду — позже ты рассказывала, что также как и я, не могла оторвать взгляда, пусть сердце твое выло при мысли о наступлении зимы.       — А месяц быстро пройдёт, — я догнала тебя, и мы вместе достигли конца холмика, где снова ступили на тропу. Снег продолжал. — Оглянуться не успеешь, а уже надо подарки покупать и стол накрывать.       Ты пожала плечами. Твои тёмные волосы, в коих запутался снег, блестели, как листва ивы, если её переодеть в шлейфы сиреневого тумана.       — Возможно.