Приглядывай за Квирреллом, ладно?

Снейп ходил взад-вперед перед столом Дамблдора. — Бездарный, самовлюбленный, как и его отец, любитель нарушать правила, жадный до славы и внимания, нахальный… — Ты видишь то, что хочешь видеть, Северус, — ответил Дамблдор, не отрывая глаз от журнала «Трансфигурация сегодня». — Другие преподаватели говорят, что мальчик скромен, приятен в обращении и не лишен дарований. Лично мне он кажется симпатичным ребенком. — Дамблдор перевернул страницу и сказал, не подымая глаз: — Приглядывай за Квирреллом, ладно? Cнейп врос в пол, ненависть волнами прокатывалась от позвоночника к кончикам пальцев, требуя выхода. В груди болело. Директор не понимал! Не хотел понимать… Если мальчишка вырастет самовлюблённым эгоистом, как его папаша… Северус просто дождётся совершеннолетия маленького хама и выпьет Арагонскую звезду. Хватит с него! Ещё Тогда мог. А теперь его ничто не будет держать здесь. — Помяните моё слово, директор! Не будет никакого смысла защищать этого бесстыжего щенка, если моральные принципы вашего «спасителя», — выплюнул Снейп горько, выплёскивая всю боль и жгучую ненависть, — уже сегодня вызывают сомнения! Дамблдор моргнул и наконец перевёл взгляд на него. Очень странный взгляд, признал Северус. Директор грустно усмехнулся, молча разглядывая его. — Что?! — взрычал Снейп, отсупив на полшага. Дамблдор покачал рассеянно головой. Закусил губу, отложил журнал на стол, откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. — Скажи, Северус, — поинтересовался он, насмешливо сверкая глазами из-за стёкол очков-половинок. — Ты ведь приложил массу усилий, чтобы отвадить от себя определённого толка внимание со стороны студентов, я прав? Северус не сразу понял, о чём это директор, а когда понял, то брови его заинтригованно поползли вверх. — Разумеется, директор, — как и в любых сомнительных ситуациях Снейп распрямил спину и вытянулся в струну с такими же, как у Дамблдора сейчас, скрещенными руками. Дамблдор молчал, всё так же странно поглядывая на Снейпа. — О чём вы? — поторопил его Снейп. Северус не был особенно растерян. В конце концов, все учителя так или иначе страдают от «определённого толка внимания» со стороны безмозглых организмов, одурманенных взрывчатой смесью гормонов в крови, — и директор прекрасно об этом знал. Снейп мог бы гордиться тем, насколько легко он защищал свою жизнь от вторжения малолетних идиотов. Если бы это действительно могло быть поводом для гордости. Дамблдор фыркнул в усмешке, на мгновение отведя взгляд. — Я о том, Северус, что… Как бы это выразить?.. Снейп смотрел на Дамблдора и не мог поверить своим глазам: директору было… неловко!.. Северус пообещал себе запомнить этот момент. — Когда мы взрослеем, Северус… — Дамблдор аккуратно подбирал слова. — Когда-то мы были детьми и, возможно, наше детство было не самым счастливым. Нам не давали того, что нам было так необходимо. Но после совершеннолетия ключи от этой жизни вручаются нам в руки, и только от нас зависит — получим мы то, что нам хочется, или будем страдать и дальше, срывая свой гнев на ни в чём неповинных созданиях. Северус совсем запутался. — «То, что хочется»? — не понял он. — И чего же мне «хочется», по-вашему, кроме как утопить Поттера в Большом озере, директор? Дамблдор прыснул и опустил глаза в стол, улыбаясь. Поднял такой же смеющийся взгляд на Снейпа. — Ты молодой, умный и привлекательный мужчина, Северус. Совершенно естественно, что у тебя есть соответствующие потребности. — Дамблдор мечтательно прикрыл глаза. — Столько страсти, Северус! Ты мог бы найти ей выход в менее разрушительном занятии, чем ненависть к несчастному ребёнку. У Снейпа задёргался глаз. — Не пойми меня неправильно, Северус, — продолжил Дамблдор, всё с той же светлой улыбкой разглядывая Снейпа сквозь стёкла очков. — Я тоже живой человек, и для меня составляет некоторый труд абстрагироваться от… силы воздействия твоих чувств, скажем так. Пока Дамблдор говорил, глаза Снейпа всё более и более вылезали из орбит. Сколько он простоял так, не в силах воспринимать реальность, без единой мысли в голове, Северус не знал. Его вывел из оцепенения вздох директора. — Знал бы, что это соображение настолько радикально тебя успокоит — давно бы воспользовался, — заметил Дамблдор, теперь его взгляд хоть и оставался весёлым, но в целом он как-то погрустнел. — Иди, Северус. Мне нужно закончить квартальный отчёт совету попечителей. Да и у тебя наверняка не так много свободного времени.

—

В ступоре Снейп проходил ещё пару дней. Полученная информация никак не хотела укладываться в голове. Нет, серьёзно?! Дамблдор — гей?! Мерлин, нет, ну конечно же! Это многое объясняло. Почему Северус не догадался об этом сам, раньше?! Только лишь потому, что Северус никогда не смотрел на этого человека с точки зрения… желаемого объекта. К тому же, Северус искренне считал, что между директором и Минервой что-то есть. Дамблдор был мудрым, хитрым наставником, умнейшим человеком, которого Северус знал, холёной сволочью, обожавшей лимонные дольки, и просто начальником, которого так легко и приятно ненавидеть. Просто потому что он начальник. А ещё Дамблдор был стариком, вообще-то. Седым таким. С длинной бородой и озорным умным взглядом. И этот старик с улыбкой открытым текстом сказал, что у него стоит на Снейпа, когда тот позволяет выплеснуться своей ненависти в пространство. И вежливо рекомендовал Снейпу потрахаться. Хоть с кем-то! Чтобы… эм… Сохранять рабочую обстановку. О Боги! Как же неловко! Северус судорожно вспоминал, сколько раз за последние пару месяцев он распинался перед Дамблдором о том, как ненавидит Поттера, Лонгботтома, близнецов Уизли, заучку Грейнджер, Минерву, Квирелла, отдел образования министерства, Пивза… ну и ещё пару неприятных личностей. Северусу стало нехорошо. В голове нестройно галдела стая бессвязных, повторяющихся мыслей, в которых не было места Поттеру, а уж снилась ему вообще полная дичь! В течение двух недель Северус не появлялся в Большом зале и понял, что дела совсем плохи, когда Бодроперцовое вспенилось у него под руками пошлой розовой жижей. «Ну что? — сказал он себе, меланхолично наблюдая, как розовая полуразумная пакость настойчиво ползёт в сторону двери, — Возьми себя в руки и иди». Последние ступеньки дались труднее всего. Ещё труднее — поднять руку и постучать. Дамблдор, очевидно, уже пытался сегодня лечь спать: в час ночи он правил какой-то текст за рабочим столом, накинув поверх ядрёно-жёлтой пижамы пурпурный халат в звёздах того самого поганого розового оттенка. — О, Северус! — кивнул он, приветствуя. И указал на стул для посетителей. Душераздирающе зевнул и потёр лицо ладонями. Северус не стал садиться. Он и так уже оказался слишком близко к директору. Дамблдор задержал на нём сонный, вопросительный, но всё же весёлый взгляд. — Ты уже оправился от потрясения, Северус? — чуть улыбнулся он. — Если да, то я всё ещё нуждаюсь в твоей помощи с Квирреллом. Северус стоял не шелохнувшись. — Вы… гей? — спросил он через пару минут молчаливого взаимного созерцания. Дамблдор прыснул смехом, а в глазах промелькнуло удивление. — Я думал, все знают, — весело подтвердил он. — А Минерва? Дамблдор повёл плечами, его улыбка стала серьёзней, но лёгкое удивление во взгляде никуда не делось. — Мы дружим. «Понятно, — расшифровал для себя Снейп. — Она была влюблена в него, но не вышло». — Я… вам… нравлюсь? — выдавил из себя Снейп самое трудное. Дамблдор засмеялся. Глаза сверкали искренне и по-доброму. — Конечно, Северус. Как могут не нравиться молодость, страсть, ум и преданность? Дамблдор светло улыбался, и Снейп под этим взглядом всё больше смирялся с реакцией своего тела. Он всегда искал внимания директора. Он всегда пытался встрять в разговоры и вставить свои очень важные слова, лишь бы тот взглянул на него. И теперь, когда Дамблдор просто молча, с улыбкой рассматривал Северуса, тот вынужден был с прискорбием признать, что от взгляда белого как лунь старца — внутри всё пело. — Но если честно, — покачал головой директор, — я рассчитывал на несколько иной… Он поперхнулся и переформулировал: — Я надеялся, что ты воспримешь мои слова иначе. — Как? Дамблдор хмыкнул и уставился куда-то в пространство перед собой, удивлённо и насмешливо улыбаясь. Северус старался не задумываться о том, что это могло так развеселить директора: голова и так с трудом справлялась с нескончаемым потоком мыслей. — Я надеялся, что среди семикурсниц всё ещё остались достаточно смелые девушки, — стрельнул директор глазами в сторону Северуса. О да, этот паук знал абсолютно всё, что творилось в замке! Наверняка знал и о том, почему мисс Шелби получала уже второй месяц «отвратительно» за письменные работы, хоть и собиралась поступать после окончания Хогвартса в Мунго. — Это могло бы быть полезно для тебя во всех смыслах, — развивал мысль директор. — Ну и в крайнем случае, если я не ошибаюсь, заведения мадам Розали всё ещё процветают. Северус опустил глаза. Тишина звенела механическим тиканьем артефактов вокруг. — Никто не знает меня лучше вас. Лицо Дамблдора вытянулось, его весёлость улетучилась, будто кто произнёс «Эванеско», и он вздохнул. — О, Северус, — проговорил он грустно. — И ты запретил мне рассказывать кому бы то ни было. Снейп смотрел на печального Дамблдора, разглядывая его по-новому. Просто человек. У него были красивые руки. Северус теперь понял, что всегда обращал внимание на их красоту, изящество линий, но никогда не думал о том, каким может быть их прикосновение. Даже теперь думать об этом было очень странно. Дамблдор был красивым. Настолько, насколько красивым может быть старик. Но на самом деле, это было не важно. Потому что человека ближе Дамблдора у Северуса не было. Он был тем, ради кого Северус пошел бы на очень многое. Дамблдор снова вздохнул, потёр лицо руками, снял очки, небрежно кинув их на бумаги, встал из кресла, обошёл свой стол и присел на него перед Северусом. В руках появилась волшебная палочка до того, как Северус успел хоть как-то среагировать, но Дамблдор всего лишь кинул Запирающее на дверь. А вторым движением… У Северуса перехватило дыхание: человек перед ним был прекрасен. Рыжие буйные локоны струились до плеч, голубые глаза светились ровным спокойным светом Арагонской звезды рядом с этой солнечной рыжиной. Суровый, мужественный разрез губ, не слишком выраженные скулы, тонкие трепещущие крылья носа, чёткая линия овала лица… У Северуса закружилась голова. Однажды он уже испытывал подобное — будто встретил фейри. Когда познакомился с одной рыжей девочкой. Мерлин, как он не заметил раньше, что они так похожи?! Северус рассматривал Дамблдора как громом поражённый. Тот усмехнулся, и Северус понял, что не будет абсолютно ничего странного, если он прямо сейчас, прямо в эту минуту подойдёт и прикоснётся к рыжему человеку. Было настолько удивительно осознавать это… Ничего подобного в жизни до этого Северус не испытывал: он хотел ровно того же, чего и человек напротив. И всё же он спросил: — И какой настоящий? Рыжий улыбнулся, от этой улыбки чувство опьянения и ирреальности происходящего только усилилось. — Ни тот, ни другой. — Какой тогда? Тот пожал плечами. — Нечто среднее. Мне никогда не нравилось, как седина смотрится на рыжих волосах. Северус немного улыбнулся. В этом был весь Альбус. Делал так, как считал нужным, — и никого не спрашивал. Они очень долго разглядывали друг друга, и Северус понял вдруг, что вообще-то Дамблдору нравилось нравиться. В его взгляде читалось явное и нарастающее наслаждение ситуацией. Дамблдор ждал, когда Северус сам, на своих негнущихся ногах подойдёт, сам прикоснётся к тёплой бархатной щеке пальцами, вдохнёт медовый запах… Он позволил рассматривать себя. Потом, когда Северусу совсем сорвало крышу, отвечал нежно и сладко на бешеный поцелуй, запуская руки в волосы, прижимая затылок, притягивая объятиями к себе. А когда Северус под блаженные стоны вбивался в сладкое, сахарное тело в веснушках, до него дошло, что Дамблдор, как всегда, оказался прав. Слишком много усилий Снейпу понадобилось, чтобы не кончить сразу, как только его плоть оказалась в божественных тепле, тесноте и влаге. — Мерлин, это было хорошо, — тихо заметил Дамблдор через какое-то время. Северус не помнил, как они оказались на мягких простынях. Сквозь веки пробивался уютный неяркий свет. Дамблдор вздохнул, рядом с Северусом завозились и его наконец приобняли, перекинув руку через худую грудь. Плеча коснулся лёгкий поцелуй благодарности. Северус приоткрыл глаза и столкнулся взглядом с любопытным Фоуксом, который наблюдал за ними с карниза под потолком. Северус поморгал. Произошедшее плохо укладывалось в голове. Последние две недели он провёл как в лихорадке, но теперь, если бы он ставил себе диагноз, то остановился бы на шизофрении. Дамблдор — рыжий! Дамблдору нравится Снейп. У Дамблдора спальня такая же безумная, как и его любимые наряды — вся в звёздах и полумесяцах — и таких сочетаниях цветов, что глаза лучше — прикрыть. А Снейпу… Снейпу нравится Дамблдор. Нет, это слабое слово! Но разве можно использовать по отношению к Дамблдору то же слово, что и к священной в памяти Лилс? Снейп вздохнул и развернулся, чтобы убедиться в присутствии галлюцинации своими глазами. Рыжий моргал длиннющими пушистыми ресницами, поглядывая из-под полуприкрытых век. Улыбнулся. — У тебя такой вид, будто ты Мерлина узрел, мой мальчик. — Это «мой мальчик» он ввернул с немного ехидной улыбкой, какую Северус замечал у шефа, когда тому удавались особенно смешные его шутки или розыгрыши. — М-да, — задумчиво ответил Северус на стёб. — Теперь даже и не поспоришь. Дамблдор рассмеялся, и Северус снова залюбовался искрами смешинок в глазах и улыбке. Хотелось намотать рыжие волосы на руку и… Нет, это хорошая идея, но, возможно, лучше в другой раз. Когда волшебная палочка будет в зоне досягаемости. Может быть, директору и нравились «плохие мальчики», как сейчас начало доходить до Северуса, но ему не хотелось быть размазанным по стенке из-за излишней самонадеянности: директор и без волшебной палочки мог вполне доходчиво объяснить, как именно не стоит вести себя с начальником. Дамблдор меж тем отсмеялся и снова взглянул на Снейпа. Приподнялся на локте, расматривая с улыбкой. Ловко перекатился и сел на Снейпа верхом. — Что-то мне подсказывает, — заметил он хитро, — что мы ещё не закончили. Северус смотрел на эту рыжую, обольстительную бестию и настойчиво пытался напомнить себе, какой властью тот на самом деле обладал над ним. И от этого всё в нём холодело. Мордред и Моргана, как он мог совершить такую ошибку?! Дамблдор теперь из него верёвки вить будет! И самое пугающее — что Северуса это ощущение, кажется, только радовало… Дамблдор не мог не обратить внимания на физиологические проявления этой радости. Он усмехнулся, ласково и задумчиво проводя кончиками пальцев по лицу Снейпа. От этого радость стала ещё крепче. — Всё же я очень надеюсь, Северус, что ты уделишь в ближайшие дни внимание профессору Квирреллу, — шепнул он на ухо со шкодливой улыбкой. — Я уже слишком стар, чтобы таскаться ночи напролёт за столь… энергичными молодыми людьми. Северус застонал.