Игра в любовь

— Оль, Оля? — голос Вадима звучал хрипло, сонно, где-то в районе её макушки. — Просыпайся, спящая красавица. На работу опоздаем. Москвина сделала вид, что не слышит. Будто ещё спит, уютно устроившись в его объятиях, прижимаясь щекой к тёплой мужской груди. Сейчас, когда они, можно сказать, уснули случайно вместе, она позволила себе расслабиться — без страха, без стеснения, просто быть рядом. Прикасаться. Наслаждаться теплом. И вдруг понять: впервые за долгое время ей не хочется никуда идти. Особенно — на работу. Её пальцы лениво скользнули по краю его футболки. А рука Вадима в это время плавно пробралась под её кофту и начала вырисовывать круги на обнажённой коже. Сердце дрогнуло. Затем застучало быстрее — напоминая, как давно она не чувствовала таких прикосновений. Таких живых. Таких настоящих. Дыхание сбилось. — Ольга Сергеевна, — заговорщически прошептал он, — а я знаю, что вы не спите… Он скользнул рукой вдоль позвоночника, прижавшись к ней ещё ближе. — Всё вы знаете, Вадим Юрьевич, — усмехнулась она, закинув ногу на его бедро и чувствуя, как его пальцы чуть сильнее сжали её спину. Оля откинула голову назад и встретилась с заспанными голубыми глазами. С мальчишеской улыбкой. С этим «глупым» выражением лица, от которого сжимается сердце. — Привет, — тихо промурлыкала она, не в силах сдержать улыбку. — Привет, — вторил Казанцев, не отводя взгляда от её лица. — Такая красивая… Он произнёс это просто. Без нажима. И от этого — ещё более искренне. На щеках Оли заиграл румянец, она откашлялась, пытаясь сделать серьёзное лицо. — Кто-то тут говорил, что мы опаздываем? — заметила она, слегка прищурившись. — И я не отказываюсь от своих слов, — пробормотал он, уткнувшись носом в её шею. Оля тихо хихикнула, когда тёплое дыхание обдало кожу. — Уже кофе делаю, — добавил он. — Кофе? — рассмеялась она, покрывшись мурашками. — Угу… сейчас сделаю первый глоток. — Его губы осторожно коснулись пульсирующей вены на её шее. Оля тихо выдохнула, и этот звук вывел Вадима из равновесия. Он почти зарычал, скользя поцелуями выше, цепляя кожу зубами, и она бессознательно потянулась к нему. Её пальцы запутались в коротких серебристых волосах, царапнули затылок. Глаза сами собой закрылись. — то что надо. — Вади…м, — прошептала она, не узнавая собственный голос. — Остановись. Но тело её не слушалось. Оно жаждало его прикосновений. В следующее мгновение она оказалась полностью во власти Вадима, что стеной навис над ней, продолжая скользить поцелуями уже вниз. Не позволяя связно мыслить им обоим. — Остановись, — повторила она чуть увереннее, но голос все равно дрогнул. Вадим замер. Его ладонь оставалась на её талии, вторая рука удерживала вес тела, чтобы не навалиться на неё. Он тяжело дышал, а взгляд изучал её лицо — полное желания, растерянности и внутренней борьбы. — Прости, — прошептал он, склонив лоб к её лбу. — Я… увлёкся. — Я тоже, — призналась она и медленно, почти неохотно, выскользнула из-под него. — Но мы правда опоздаем. — Какая ты правильная, Москвина, — хрипло усмехнулся он, сел, проведя ладонями по лицу, наваждение все не проходило. — Какая есть, — выдохнула она, поправляя волосы. — И кофе кто-то обещал. — Другой мне и не надо, — пробормотал Вадим, резко поднявшись и обвив её талию. Прильнул к спине. Оторваться было невозможно. Он даже не думал, что, что вкусив запретный плод, будет так хотеть вновь прикоснуться. Он уже сходил с ума — и совершенно не сопротивлялся этому. Оля застыла, позволив себе ещё немного этой нежности. Бабочки в животе снова ожили. И как же давно ей не было так… хорошо. — Нам надо собираться, — мягко сказала она. — Мне ещё домой заехать нужно, привести себя в порядок. Она аккуратно убрала его руки с талии и ушла в ванную. — Кофе, так кофе, — пробормотал Вадим и босиком направился на кухню, всё ещё глупо улыбаясь.

***

Работа не шла. Мысли метались между Вадимом, этой утренней близостью, которую она позволила себе чуть больше, чем следовало, бывшим мужем, нуждающимся в лечении, и дочерью, которая отказывалась понимать её. Всё будто слилось в один нескончаемый снежный ком. До встречи со спонсором оставалось два дня. Мысль о ней одновременно пугала и успокаивала. А где-то в глубине — тревожила: а что, если после этой встречи всё изменится? Если Вадим снова станет холодным, деловым, отстранённым? Она гнала эти мысли прочь. Но реализм, как всегда, побеждал. Целый день — в бумагах, звонках, студенческих вопросах. В этой суете и тяжести, под вечер, она уже не ждала ни сюрпризов, ни гостей. Поэтому, когда дверь кабинета распахнулась без стука, она вздрогнула. — Вадим Юрьевич, вас не учили стучать? — сухо бросила она, пряча глаза в сумке, куда убирала телефон. — Учили, — спокойно ответил он и, не замедляя шаг, подошёл к ней, встал сзади и обвил руками её талию. — но мне казалось, что теперь наши отношения перешли на другой уровень. Его ладони легли ей на живот. Тёплые. Знакомые. — Кто вам сказал, что новый уровень отношений отменяет базовые нормы приличия? — строго, но беззлобно спросила она. — Никто, — он положил подбородок ей на плечо. — Просто хотелось увидеть тебя. Без записей и согласований. — Ты рискованный человек, Казанцев, — пробурчала она, чуть отстраняясь. — Тут студенты кругом. Мало ли. — Вот именно, — прошептал он, улыбаясь в ухо. — Пусть учатся…чему-то действительно стоящему. Она закатила глаза, но повернулась к нему. Между ними — сантиметров десять. Она скользнула руками по его пиджаку и остановилась на плечах. — Ты невыносимый. — мягко сказала она, не сдержав улыбку. — Но привлекательный, — подмигнул он. — К сожалению, да, — тихо согласилась она, отступая в сторону. — У тебя были дела? — Да. Я договорился со своим знакомым в Германии — очень хороший хирург. Твоего Москвина там примут, как только наши дадут добро на транспортировку. — Вадим внимательно следил за реакцией Ольги, стараясь понять, как она воспринимает эту новость. — Вадим… — прошептала она, растерянно. — Ты не должен был…я справлюсь со всем сама. — Это ты не должна справляться со всем сама, — уверенно начал он. — Я хотел тебе помочь. Глаза Москвиной заблестели под стеклами очков, наполняясь слезами. Она не привыкла к такому. Много лет ей не на кого было положиться, она все делала сама. И теперь не знала, как на это реагировать. — Я даже не знаю, что сказать… — «Спасибо, Вадик» будет достаточно, — мягко улыбнулся он и крепко обнял её. — Спасибо, Вадик, — наконец выдохнула она, уткнувшись ему в грудь, задержавшись в этом объятии чуть дольше, чем следовало. Несколько мгновений они стояли в тишине. Он держал её, будто оберегал от всех этих лет, в которых ей приходилось справляться одной. А она, впервые за долгое время, позволила себе побыть слабой. Просто потому что он был рядом — и это было неожиданно, и страшно, и так по-человечески важно. И всё бы ничего, но телефон зазвонил. Вадим ответил, не отпуская её. — Леонид Аркадьевич? Да, узнал… — наигранно радостно заговорил Вадим. — Что-то случилось? Оля продолжала собирать бумаги, при этом невольно вслушиваясь в его голос. Легонько касалась его руки, продолжая быть в этом единственном спокойном моменте. — Хотите перенести встречу? — переспросил он. И в голосе появились нотки раздражения. — Завтра так завтра, — выдохнул он в её волосы, завершив разговор. — Спонсор? — спросила она, уже и так всё понимая. — Перенёс встречу. На завтра, — подтвердил он, всё ещё прижимаясь к ней, будто боясь, что если отпустит — всё исчезнет. — Мы справимся, — тихо сказала она, оборачиваясь к нему. — Ты только посмотри на нас. Почти как давно женатая пара. — А я думал, мы больше похожи на безумных любовников, — усмехнулся он, за это получил лёгкий тычок под бок. — Я шучу. — Отвези меня домой, пожалуйста, — попросила она. — Надо рассказать Лизе о клинике… Да и я сегодня устала. — Будет исполнено, моя госпожа, — шутливо поклонился он, поцеловал её в щёку, подхватил сумку, шубу — и направился к выходу. Ольга наблюдала за ним с улыбкой на губах, понимая, что влипла она по полной, потому что не поняла, как, кажется, влюбилась в своего невероятного несносного коллегу.