Валентинка в один миллион просмотров

Чонгук сидит в полутёмной студии, перебирая пальцами струны гитары раз за разом и тут же внося изменения в свои записи. За окном у кромки городского горизонта уже просыпается рассвет, а он так и не сомкнул глаз ни на секундочку, выжимая из постучавшегося к нему в двери этим вечером вдохновения максимум. Комната наполнена тишиной, нарушаемой лишь мягкими аккордами и шелестом бумаги — на столе перед ним раскрыт личный блокнот, страницы которого исписаны текстами его песен. Последнюю из них он написал буквально вчера; слова сами легли небрежно и наскоро зафиксированными чернилами строчками. Он не показывал этот текст ни звукорежиссёру, ни музыкальному продюсеру, и уж тем более не говорил о нём Чимину, лучшему другу его детства, в настоящее время являющемуся его менеджером, который всегда узнаёт первым о выходе новых песен. Некоторые из них он писал прямиком при нём, но не эту. Этот текст слишком личный для Чонгука, чтобы показывать его кому-то на этапе записи, но через несколько часов об этой песне всё равно узнают все. Узнает Чимин. Чонгук перечитывает текст ещё раз, ощущая, как внутри растёт волнение. — С тобой… — он растягивает фразу мелодично, играясь собственным голосом в красивом мелизме. — С тобой… — повторяет её уже ровно, без сопровождения звуков акустики, словно пытается понять, какой вокальный приём будет сочетаться лучше с данной фразой, чтобы подчеркнуть её смысл. — С тобой, — его голос, обычно лёгкий и мягкий фальцет, сейчас звучит достаточно низко, звук исходит откуда-то из глубины его груди. То же сочетание слов он следом пытается пропеть с медленным вибрато, которое позволяет его голосу разлиться по комнате буквально мёдом. — С тобой. Слишком очевидно? — мелькает мысль где-то на периферии его сознания. Чонгук закусывает губу, но тут же качает головой. Нет, если он хочет, чтобы Чимин понял всё, эта песня должна быть искренней. Каждый куплет — воспоминание, каждый аккорд — отражение того, что он не решался сказать вслух вот уже три года. Те три года, когда для Чонгука отношения между ним и Чимином переросли крепкую дружбу, тянущуюся ещё с детства. Те три года, когда Чимин-хён начал занимать особое место в сердце Чона. Чонгук всегда думал, что дружба — это что-то нерушимое. Как спокойное море, которое остаётся неизменным, каким бы сильным ни был бы ветер. Но в какой-то момент он внезапно осознал, что этот берег ускользает из-под ног, что волны поднимаются выше, стоило только Чимину оказаться рядом. Это чувство пришло неслышно, без предупреждения, оно спряталось в улыбках, в случайных прикосновениях, в том, как всё внутри замирало при звуке знакомого ласкового смеха. Чонгук взаправду не назовёт точный момент, когда это появилось в сердце, как это началось. Может, в ту ночь, когда они до утра болтали на крыше, глядя на городские огни. Может, в моменты, когда Чимин вёл себя с ним как истинный менеджер, утирая с лица его пот и заботясь о том, чтобы Чонгук всегда восстанавливал водный баланс в организме, позволяя лишний час вздремнуть, свернувшись в позе зародыша на Паковых коленках. Может, в тот день, когда Чимин устало и доверчиво опустил голову ему на плечо и тихо произнёс: «Ты — мой самый родной человек». Он глубоко вдыхает и нажимает на кнопку записи. Видеокамера, заранее выставленная на штативе в определённой позиции, охватывает в кадре Чонгука, расположившегося на диване его студии, и гитару в его руках. Первые ноты, высеченные из струн медиатором, разливаются по помещению. Голос проливает на музыку все те чувства, которые теплились внутри всё время, что он знает Чимина: от того возраста, когда они были всего лишь детьми, лучшими друзьями, до момента сейчас, когда Чимин стал кем-то гораздо большим в глазах Чонгука. Но если сказать это вслух, не разрушит ли он всё? Стоит ли одно признание сотен вместе проведённых дней, тысяч доверительных разговоров, особенного тепла, которое чувствуешь лишь тогда, когда он рядом? Дружбу можно потерять так легко — одно неосторожное слово, один взгляд, который расскажет слишком много. В голове Чонгука всплывает так много этих «а что, если?..», но сейчас он усилием воли прогоняет их прочь. Песня готова, видео записано, послание сформировано. Он смотрит на часы у стенки студии, обнаруживая, что четырнадцатое февраля полноправно вступило в права владения этим днём. Пара кликов — и его персональная валентинка выгружается на собственный YouTube канал. Чонгук улыбается, подавляя зевок. Теперь, довольный своей работой, он может наконец-то подремать пару часов перед закрытым маленьким концертом, который он собирается дать вечером текущего дня. А его новая песня, выпущенная без анонса и предупреждения агентства, тем временем, уже начинает набирать просмотры в сети.

***

Утро Чимина начинается сумбурно и в привычной спешке. К Tiny Desk концерту Чонгука должно быть всё готово, но это не значит, что можно позволить себе расслабиться. Расписание распорядка дня Чонгука он знает лучше, чем своё собственное, да и немудрено — он же его менеджер, как-никак. Самый близкий его друг, последовавший с ним за стремлением стать певцом, пообещав, что слава и популярность не встанут между ними, не вобьют клин в их дружбу, расколов её. Чимин был рядом с ним, когда Чонгук изъявил желание стать музыкантом, и поддержал его мечту. Чимин был рядом, когда Чонгука трясло перед первым прослушиванием в одном из агентств, делающих из обычных людей айдолов. Чимин был рядом, когда Чонгук писал при нём свою музыку и делился с ним текстами ещё не выпущенных песен. Чимин был рядом с самого первого концерта. Он всегда ждал за кулисами, чтобы закомфортить уставшего после выступления Чонгука своими объятиями, удостовериться, всё ли с ним в порядке, не болит ли у него горло, не кружится ли у него голова. Чимин даже не успевает нормально принять утренний душ и уделить несколько минут времени уходу за кожей лица, как его телефон принимается просто сходить с ума. Ни одного сообщения или звонка от Чонгука, зато множество пропущенных и СМС от продюсера Чонгука, Мин Юнги, от Ким Намджуна, являющегося Чонгуковым музыкальным промоутером, а также от Ким Тэхёна, другого популярного музыканта, более известного обществу как V, выпускающего свои песни под лейблом этого же агентства. С ним Чимин, на удивление, успел достаточно крепко подружиться за последние годы, несмотря на то, что новое имя с губ Чимина не раз триггерило Чонгукову ревность. — Что за кипиш с утра пораньше? — он озадачено спрашивает сам себя. Стоит расставить приоритеты в очерёдности ответов этим людям, поэтому работа становится на первом месте, и Чимин открывает чат с сообщениями от Мин Юнги. Юнги PD-ним: Здравствуй! Чимин, Чонгук что, написал новую песню? Юнги PD-ним: Ты знал об этом? — Что? — вслух переспрашивает Чимин, внезапно подавившись воздухом. Проще будет позвонить, чем строчить текст обратного сообщения. Гудки исходящего вызова оказываются короткими, как будто музыкальный продюсер ждал этого звонка. — Доброе утро, Юнги-ним! О какой песне идёт речь? Я не понимаю. «О той, которая сейчас вирусится в сети. Он опубликовал её в четыре долбаных утра на YouTube. Ты самый близкий к нему человек, и тебе он доверяет всецело. Ты знал о том, что он написал новую песню и собирался залить её в интернет вне интересов агентства?» — Нет, — изумлённо отвечает ему Чимин. — Я общался с Чонгуком буквально вчера. Последнее, что мы обсуждали, — его грядущий маленький концерт. Но ни про какую новую песню он мне не говорил, Юнги-ним. «Ладно. Я не могу дозвониться до Чонгука сейчас. Смею предположить, он сейчас отсыпается после ночи шаловливой вольности. Похоже, моя работа и работа Намджуна для него какая-то шутка». — Думаю, это не так, Юнги-ним. Чонгук высоко ценит то, что вы для него делаете. «Да как же. Иначе он бы не записывал чёртов хит без нашего ведома! Он, чёрт возьми, музыкант высокого уровня, а не блоггер-ноунейм. Он должен держать лицо перед публикой! Его выходка вылилась компании в настоящую головную боль этим утром». — Юнги-ним, не злитесь. Думаю, всё это просто какое-то недоразумение. «Это «недоразумение» набрало миллион просмотров всего за четыре, мать его, часа!» Чонгук взаправду записал песню без ведома агентства и выложил её в сеть? Что на него нашло вообще, а главное, почему он не сказал Чимину о том, что планировал сделать? У них… У них никогда друг от друга не было секретов. Он мог скрывать что-то от Юнги, ставшего ему настоящим наставником, мог скрывать что-то от других важных лиц в агентстве, но не от Чимина. Это… Это не похоже на Чонгука. Он тяжело и громко выдыхает по окончании звонка. Намджун-хён, к слову интересуется у Чимина тем же: знал ли он? А если знал, то почему не сообщил им? Это действительно странно. За это утро уже успело выйти свыше десятка в принципе одинаковых статей, живо описывающих новую песню Чонгука, а это взаправду могло принести ему и агентству много неприятностей. «Новая песня Чон Чонгука — признание в любви?» «Хит Чон Чонгука, записанный среди ночи в его студии, становится вирусным в сети». «Чон Чонгук записал настоящую «валентинку» в миллион просмотров!» «Любимчик миллионов, сердцеед Чон Чонгук и сам влюблён?» «Новая песня Чон Чонгука «With you» становится новым хитом». — Не может быть, — Чимин качает головой. — Что это вообще за статьи? «With you» Чон Чонгука взрывает все чарты». «Кто этот загадочный человек, о котором поёт Чонгук в своей новой песне?» «Песня-признание в любви от Чон Чонгука вызывает противоречия у его фанатов». «Чон Чонгук состоит в тайных отношениях, он и написал для этого человека песню?» — Если бы Чонгук был влюблён, он бы мне сказал об этом, — словно силясь оспорить написанное в интернете, громко проговаривает Чимин. Он же бы сказал ему, так? У них никогда не было друг от друга секретов. Ну, помимо того, что сейчас Чонгук записал песню и выложил её в сеть вне ведома агентства и самого Чимина. Возможно, все просто не так всё поняли, и всё это одно сплошное недоразумение на День Святого Валентина. Возможно, так Чонгук просто пытался стать ближе к своим фанатам и записал для них такое вот послание в виде песни, как умеет это делать лучше всего. Весь этот шум и ажиотаж должен иметь почву, логическое объяснение. Всё это просто сюрприз для фанатов, так? Тэхён-а: ты уже видел??? Тэхён-а: видел видел видел Тэхён-а: ??? Тэхён-а: Чонгук просто сумасшедший романтик Тэхён-а: заявлять о своих чувствах на всю сеть Тэхён-а: когда это противоречит пунктам его контракта Тэхён-а: не знаю Тэхён-а: может, он просто всё это по приколу сделал Тэхён-а: сегодня ж это Тэхён-а: тот самый День Святого Валентина Тэхён-а: но его влюблённость видно невооружённым глазом Тэхён-а: миллион просмотров за утро! Тэхён-а: с ума сойти Тэхён-а: что ли и мне Юнги-хёну так признаться? Тэхён-а: я, конечно, отправил ему этим утром цветы Тэхён-а: но после выходки Чонгука я резко почувствовал себя днищем, а не романтиком Тэхён-а: эх Тэхён-а: интересно Тэхён-а: это PR-ход такой Тэхён-а: или Чонгук взаправду пошёл против системы Да что это за песня такая, о которой все трубят с самого утра??? Чимин не отвечает на бесконечные сообщения Тэхёна, во многом потому, что пока ещё не имеет представления, о чём сыр-бор, и не способен по достоинству оценить это то ли порицание, то ли восхищение в словах Кима. Что такого Чонгук наделал, чтобы поставить на уши буквально всю общественность? Во что он себя втянул? Чимин торопливо открывает YouTube, и ему даже вбивать запрос в поисковой строке не приходится. Видео с новой песней Чонгука оказывается сразу же в рекомендациях. В глаза тут же бросается интерьер локации за спиной Чонгука, в котором Чимин безошибочно узнаёт студию звукозаписи. Он провёл в ней с Чонгуком достаточно много времени, чтобы заучить наизусть расположение каждого предмета в комнате. Чонгук сидит на диване с гитарой в руках — без вычурных сценических костюмов, без почерка работы стилиста в его образе на этом видео — просто сам Чонгук, без макияжа, в чёрной толстовке и широких джинсах. Светлые прядки волос разметались по лбу. Он такой домашний, такой уютный здесь, что хочется спрятать его себе в кармашек и не позволять всему остальному миру наблюдать за ним таким. Он такой родной, такой свой в этом кадре. — И сколько же ты не спал? — Чимин тихо выдыхает риторический вопрос обеспокоенным голосом. Лицо Чонгука выглядит немного измождённым, однако глаза сияют. Чимину прекрасно знаком этот блеск в его взгляде. Он часто становился его свидетелем, когда Чонгук ночами работал над новой музыкой, вытаскивая из себя глубинное. Чимин осторожно мажет подушечкой большого пальца по экрану своего смартфона, словно силится с нежностью погладить Чонгука по щеке. — Опять о себе не заботишься… Что же мне с тобой делать? — слова звучат ласково, без намёка на намерение наругать. Что бы Чонгук ни записал, это вызвало огромный резонанс этим утром и принесло немало проблем. Что бы Чонгук ни записал, Чимин всегда будет на его стороне, чтобы вместе встретить с ним последствия и придумать решение ситуации. Мелодия новой песни пленяет с первых же звуков. Чимин, конечно, обожает всё, что делает Чонгук, но есть те его песни, от которых напрочь перехватывает дыхание, и это как раз тот самый раз. Сколько труда было вложено в каждое движение пальцев на грифе гитары, сколько сил было потрачено на то, чтобы написанные строчки наконец гармонировали с музыкой. Чимин никогда не держал в секрете то, что искренне любил голос Чонгука, будь то песня, обычная разговорная речь или его смех. Он написал песню о любви, как дали Чимину понять другие. Но что же в этом такого? Все пишут песни о любви. Покажите того, кто о ней не поёт хоть даже в самом маленьком её проявлении. Это песни о чувствах, о разрыве, о ссорах, о попытке разлюбить или пережить расставание. Точное количество любовных песен в мире невозможно подсчитать, но их число измеряется миллионами. Гитарные ноты звучат мягко, будто несмелый шаг в темноту. Затем голос — чуть приглушённый, но наполненный чем-то… Почти болезненно честным. Чонгук часто передаёт своими песнями свои мысли, делится личными переживаниями, рассказывает в текстах о том, что происходило с ним в жизни. Это то, что делает его творчество таким живым, обожаемым миллионами его поклонников. Слова звучат искренне, подобранные тщательно, поэтому для Чимина не становится откровением, когда в новой песне Чонгука для него находится что-то такое, что отзывается внутри яркими вспышками памяти и тепла. Однако Чимин замирает, не смея даже дышать. Разбитые коленки, общие ночи созерцания звёзд, десятки миллионов секунд, проведённых вместе — это достаточно знакомые тропы, в которых, если услышать их впервые, не будет ничего особенного, кроме общей красоты. Но другое дело, когда ты буквально знаешь, о чём каждая упомянутая Чонгуком деталь. Ведь Чимин разделял их с ним. Он был там, в те моменты, и бережно хранит их в памяти. Каждую давно затянувшуюся ранку, полученную с Чонгуком в детстве, когда они наперегонки ездили на велосипедах. Каждую из звёзд, которые они пытались сосчитать, проводя бессонные летние ночи на крыше дома. Каждую из десятка миллионов секунд, которые они провели вместе. Чонгук рассказывает о том, как дружба родом из детства в какой-то момент обернулась для него самой нежной любовью. И нет, этого просто не может быть. Он точно не мог упомянуть в этой песне нечто настолько личное, настолько особенное для Чимина — его собственные слова, сказанные одним дождливым днём, когда они — ещё школьники — вымокшие до нитки, прятались от дождя. Чимин тогда произнёс «вот бы так всегда». Всегда с ним. Всегда вдвоём. Просто остаться здесь, на паузе, пока весь остальной мир движется. У Чимина пересыхает в горле. — «Помнишь, как мы прятались от дождя под старой вывеской, считая капли? Ты смеялся, говорил: «Вот бы так всегда». И я тогда поверил, знаешь?» — мягко звучит голос Чонгука. Чимин резко садится ровнее. Тот дождь. Они были детьми — дрожащие от холода, детьми, которых застиг врасплох ливень. Чонгук тогда снял свою куртку, чтобы укутать его, мотивируя это тем, будто она подходит Чимину лучше. Он созерцал ласковый смех Пака, пока его собственные губы дрожали. Всё внутри медленно переворачивается, а строчки так и текут одна за другой, рисуя перед глазами воспоминания, слишком личные, слишком знакомые, чтобы воспринимать их чистой случайностью. Их ночные прогулки, их разговоры, их молчание, в котором было больше смысла, чем в словах. Судорожный вдох, пальцы сжимаются в кулак непроизвольно, а в пересохшем горле формируется ком. Чимин правильно понимает, что?.. Смесь страха и надежды, зарождающиеся внутри, у сердца, становятся чем-то опасным. Нельзя позволять себе разгадывать это, нельзя вдаваться в эти строчки так серьёзно, как хочется. Это просто песня, да? Чонгук часто поёт о чём-то своём, чём-то личном, часто использует факты из собственного опыта, чтобы его тексты, его музыка были искренними, находили своё место в большем количестве слушателей его творчества. Этот трюк он проворачивал не раз. Но почему он записал эту песню отдельно, никому не сказав? Почему в ней так много… Так много Чимина и их общих воспоминаний? Почему в ней он говорит о любви к нему, к Чимину, но ни разу так и не называет его имя? Замешательство давит на гортань, мешает воспринимать песню поверхностно. Да и как, когда каждая строчка, словно тлеющие угли? Как, когда всё живёт в памяти, живёт где-то в сердце, всегда находится с ним и бережно хранится внутри? Для кого? Для кого эта песня? Для Чимина? Чимин не торопится делать поспешных выводов, как только новое видео Чонгука подходит к концу. Огорошенный и задетый за всё живое, он кусает собственные губы, не понимая, что и чувствовать, как понимать, как трактовать эту песню. Она выпущена сегодня, в День Всех Влюблённых, и в СМИ её негласно нарекли «валентинкой в миллион просмотров», но кому взаправду она посвящена? Фанатам? Чимину? Чонгук… Чонгук влюблён в него? Нужно будет поговорить с ним. Узнать, что это. Узнать, правильно ли Чимин всё понял. Но что, если он ошибся?

***

Динамичный и настойчивый стук в дверь всё никак не хочет прекращаться, поэтому, поборов сонливость по пробуждению, Чонгук принимается плестись к двери студии, на диване которой умудрился уснуть после записи песни. — Иду… — его голос хрипит, ещё слабый и сиплый после нескольких часов сна. На пороге студии стоит Намджун, чьё каменное лицо даёт Чонгуку понять, что он явно оказался в заднице со своей последней выходкой. Он создал этим компании множество проблем, однако ни о чём не жалеет даже сейчас. — Ну? И что это было? — Намджун, переминаясь с ноги на ногу, явно ждёт от Чонгука объяснений. — Ты просто взял и записал песню? Без промо? Без объявления об официальном релизе? Что на тебя нашло вообще? — Я записал эту песню для особенного человека и хотел, чтобы он услышал её, — по-простому жмёт плечами Чонгук и хмыкает с улыбкой. Интересно, Чимин уже смотрел видео? — Эта песня не предназначалась для других целей. Кстати, а где Чимин? — А, значит, ты просто записал долбаную валентинку в один миллион просмотров? Охренеть просто. А что насчёт оформления авторских прав? Ты, на минуточку, не хрен с горы, и ты не каверы записываешь. Ты — Чон Чонгук, чёрт тебя дери. Ты хоть представляешь, сколько шума навели твои действия? Контрактом тебе запрещено иметь официальные отношения, а ты сейчас буквально объявил всему миру, что твоё сердце уже занято. Но так и есть. Оно уже принадлежит другому, и Чонгук ничего не может с этим поделать. — Это серьёзный урон твоей репутации, дружок. — Я и раньше пел песни о любви. Так в чём проблема? — Те песни для тебя писал Юнги, и они были ориентированы на публику, а не показ собственных чувств. То, о чём ты поёшь, — залог твоего успеха. Каждый, кто слушает тебя, должен чувствовать себя особенным, но твоя последняя песня явно дала всем понять, что особенным ты считаешь лишь одного человека, — сухо итожит Намджун, скрестив на груди руки. — Как бы она ни была хороша и как бы ни вирусилась в сети. Ты уже не первый год в этом деле, Чонгук, и должен понимать, как делаются вещи в этом мире. Люби себе на здоровье, кого хочешь, но об этом не обязательно знать всем остальным. Чонгуку и не нужно, чтобы знали все. Только один. — Романтик несчастный, — ругается Намджун уже на порядок смягчившимся тоном. — И не сказал же никому. Даже собственному лучшему другу. Для него и писалась эта песня. Чонгук розовеет в щеках при упоминании Чимина. Они не виделись с прошлого дня, но он уже скучает, уже желает поскорее увидеть его и узнать реакцию на новую песню. Ведь Чонгук так старался. Он вкинулся в это со всем, что было. Он прошёлся по всем самым родным, самым ценным моментам, которые они разделили с Чимином вдвоём. Нет ни единого шанса, чтобы Чимин не понял, для кого эта песня. — Кстати, а где Чимин-хён? — ненавязчиво интересуется у Намджуна Чонгук. — На полпути сюда. Так что тебе бы собраться с силами перед Tiny Desk концертом. После этого я отвезу тебя в агентство. Там будут решать, как тебя штрафовать за непослушание, — ведёт плечом музыкальный промоутер. — Хён… — Что? — Я в большом дерьме или в маленьком? — Чонгук с любопытством закусывает губу, торопливо моргая слипшимися ресницами. — Думаю, ты сам это решишь для себя, — понятливо отвечает Намджун, лукаво усмехнувшись. Как будто он знает, видит Чонгука насквозь. Как будто он прекрасно понял, для кого была записана и слита в сеть эта «валентинка», — как только узнаешь, стоила ли твоя выходка всего этого. Стоила. И Чимин стоит всего. — Думал ты явно далеко не головой, выкладывая это видео. — Я же просто пою там, а не какими-нибудь непристойностями занимаюсь, хён, — бурчит Чонгук немного обижено. Вот бы поскорее увидеть Чимина. Поскорее снова ощутить его тепло рядом, поверить в одно лишь его «всё будет хорошо, ведь я держу тебя». Он лишь надеется, что этой песней он не взвалил хлопот на Чимина, ведь это последнее, что он намеревался сделать своим признанием. Пока он ждёт приезда Чимина, у него появляется несколько свободных минут, чтобы нырнуть в комментарии под видео с новой песней: @shokoftheidol Мои уши в раю! Как же я люблю Чонгука! @wifeofjeonjungkook Что это? Новая песня? Почему мы о ней узнаём так? Где официальный релиз? @lachi20lachi На 01:42 я начала плакать. Как же это прекрасно Т_Т @kth00007 Чонгук камбекнулся! Лучший подарок в День Святого Валентина! Теперь я не одинока! Проведу этот день, слушая его сладкий голос! @winksleep Он уже не первый раз поёт про такие сильные чувства, но… Вам не кажется, что эта песня слишком л и ч н а я? Как будто он действительно знает, о чём поёт? Словно у этой песни есть настоящий адресат. > @lachi20lachi Теперь я хочу узнать, для кого эта песня >@winkasleep Я тоже хД @letmelovetaehyung Он такой красивый здесь! @noneofmybus1ness Мне знакомо чувство, когда дружба перерастает в любовь, так что я понимаю его @memyselfandi123 Погодите, что??? Новая песня? Я не сплю? @ikkenoeproblem Я как будто за чем-то личным сейчас подсмотрела. Это так романтично и красиво! @hana1dul2set3 Это видео вышло в четыре часа утра!!! Он вообще знает, что такое сон? Ну, судя по комментариям, пока что всё не так уж плохо, хотя больше всего Чонгука волнует реакция лишь одного человека сейчас — Чимина. Всё всегда преодолимо и не так страшно, если Чимин рядом с ним. Как же хочется наконец-то увидеть его и обнять.

***

— Чонгук… — в итоге любая фраза Чимина начинается лишь с его имени и не имеет конца. У них нет возможности остаться наедине хотя бы на пять минут, чтобы внести ясность. Ожидание грядущего разговора приводит в лёгкий мандраж, когда можешь позволить себе лишь случайное прикосновение или внимательный, пытливый взгляд. Чимин возит его по всем местам, указанным в расписании сегодняшнего дня, осторожно косится в зеркало заднего вида, наблюдая за тем, как торопливо Чонгук давится едой на заднем сидении, пока его стилист наспех подшивает внезапно порвавшийся на рукаве сценический пиджак. Нужно держать себя в руках, — приказывает сам себе Чимин и делает глубокий вдох. Концерт Чонгука — вот, что сейчас действительно важно, а всё остальное может и подождать, даже эта валентинка в миллион просмотров. Как бы Чимину ни хотелось узнать, что это было, это сейчас не важно. Он не отходит от Чонгука и держит его за руку, пока вокруг них суетливо порхает персонал съёмочной группы, а стилист легко орудует кисточкой, маскируя мешки недосыпа под глазами артиста. Касания тёплые, надёжные, как и всегда. Чимин ловит на себе его взгляд и замирает. Губы не движутся, они молчат, однако глаза говорят больше, чем даже нужно знать. Чимин и раньше замечал, что во взоре Чонгука на него что-то изменилось, но внутренний страх запрещал ему хоть как-то трактовать переменчивые знаки, ведь поведение Чонгука и отношение к нему никак не изменилось. Он по-прежнему оставался лучшим другом, по-прежнему устало искал комфорт в его объятиях и изливал ему всю душу. Но уже какое-то время Чонгук смотрит на него так, словно в Чимине заключается весь его мир. Правильно ли он всё понимает? — Чонгук… — Чимин ловит тот самый короткий момент, когда никого не остаётся рядом в достаточно близком радиусе, чтобы их услышать. — Твоя новая песня… — Хён, давай поговорим о ней после концерта? Я хочу, чтобы у этого разговора было больше двух минут времени, ладно? Потому что двух минут с ним Чонгуку не хватит. Чонгуку хочется больше. Чонгуку хочется всегда. — Ладно, — мягко и доверчиво кивает Чимин, голос тихий, почти едва слышимый. — Конечно. Он стоит в стороне возле остальных членов съёмочной группы, пока приглашённые музыканты совершают саундчек, а Чонгук распевается, разогревая голосовые связки. К записи Tiny Desk концерта всё готово. Некоторые из его песен будут звучать в акустических версиях, с двумя бэк-вокалистами, хорошо гармонирующими с голосом Чонгука. Начинаются съёмки. Чонгук ведёт себя непринуждённо, словно был рождён для сцены в прямом понимании этого слова. Только Чимин знает, сколько усилий Чону стоило перебороть стеснительность, привыкнуть к чужому вниманию, к камерам, разучиться бояться сцены. Он всегда был рядом с Чонгуком и всегда будет здесь для него, что бы ни случилось. Живая музыка придаёт дополнительного шарма звучанию знакомых и любимых миллионами песен. Сердце Чимина бьётся учащённо, неспокойно, окунает его сознание в эйфорию. С ним всегда это происходит, когда он слышит, как Чонгук поёт. Ничего лучше в этом мире нет. Он безгранично талантлив в том, что делает, и Чимин ни разу не пожалел о своём решение вести его по пути славы, наблюдая за тем, как его лучший друг растёт, как раскрывается, развивается и впечатляет. Гордость сковывает грудь, внедряется в порядок вдохов и выдохов. Если спросят, Чимин не сможет подобрать слова, чтобы описать, как сильно он любит песни Чонгука. Как сильно он любит самого Чонгука. Неожиданная истина заставляет глаза округлиться, центр тяжести потеряться. Он… Он любит Чонгука. Да. Определённо. Каждый взгляд. Каждое касание. Каждый раз, когда он засыпает на его плече и тихо сопит из-за хронического ринита. Каждый раз, когда они обсуждают что-то до глубокой ночи. Чимин отшатывается, опускает взгляд в пол. Лицо пылает, становится даже немного дурно в замкнутом помещении. Каждая из миллиона проведенных вместе секунд. Каждое «я здесь и я никуда не уйду». Каждое объятие. Каждое воспоминание об общих тревогах, общих страхах. — Я хочу поблагодарить музыкантов, благодаря которым состоялся сегодняшний концерт, — вежливо сообщает Чонгук в микрофон, оглядываясь на участников джаз-бэнда позади него. — А также съёмочный персонал за всю ту большую работу, которую они проделывают. Я хочу кое-что сказать… Думаю, этим утром я заставил огромное количество людей почувствовать себя сбитыми с толку. О господи. Он говорит о своей новой песне. — Я действительно написал новую песню для одного очень дорогого мне человека. Я айдол, я музыкант, но я не робот, и я тоже могу ловить чувства, так что я хочу заранее попросить прощения у тех, кого моя выходка оскорбила и привела в замешательство. Но любовь такая, правда? Она приходит тогда, когда ты её не ждёшь. Кажется, ты знаешь кого-то всю свою жизнь, но не успеваешь и оглянуться, как уже испытываешь чувства. Этим утром я записал для одного родного мне человека своеобразную валентинку, которая, благодаря вам, набрала уже миллион просмотров. Мне бы хотелось сыграть её сейчас, здесь. Чтобы этот человек знал, что я чувствую. Чтобы он знал, насколько ценно для меня каждое его слово, каждое наше воспоминание об общем детстве. Этот человек последовал за мной в мою мечту, и меньшее, что я могу сделать теперь — безгранично любить его, неустанно благодарить за то, что он рядом. Эта песня — для Чимина? Краем глаза Чимин ловит судорожные взмахи рук Юнги, дающему режиссёру знаки остановить съёмки. Но запись продолжается, и вот Чонгук уже одалживает гитару у одного из музыкантов. Он располагается на невысоком табурете, мягко перехватив гриф музыкального инструмента. И первая струна обрывает в Чимине буквально всё. Чонгук находит его взглядом, нежно улыбается уголками губ и приступает к исполнению, словно нет вокруг него ни съёмочной группы, ни разъярённого Мин Юнги, ни кого-либо ещё. Только Чимин. Он исполняет эту песню для него одного. — «Ты помнишь, как однажды я сказал тебе, что устал постоянно быть сильным? Ты улыбнулся мне, обнял и ответил, что это ничего. Ты можешь быть сильным за нас двоих». Чонгук рассказывает о том, как им обоим было страшно покидать родной Пусан, переезжая в незнакомый им большой Сеул. Но всё ничего, ведь они были друг у друга, и это самое главное. Чимин смотрит на него в упор, не моргая, а в глазах щиплет. Этого не может происходить на самом деле. Чонгук не мог написать песню о нём, для него, про них. Не мог. Так не бывает. Они… Они друзья. Они всегда были, есть и будут друг у друга. Но новые откровения меняют их нынешние статусы, не так ли? После этого уже ничего не будет, как прежде. Песня записана, признание сделано, и о валентинке в миллион просмотров теперь знают все. Чонгук сделал это явным, чтобы все его услышали: он влюблён. — «Всё всегда будет хорошо, какие бы ни лютовали бури, если ты со мной». Съёмки заканчиваются тёплыми словами благодарности, после чего по съёмочной площадке проходится волна восторженных аплодисментов. — Хорошая работа! — Всем спасибо за работу! — Отлично потрудились! — Чонгук был на высоте. Да. Чонгук был на высоте. Он всегда на ней. Он всегда самый лучший в глазах Чимина, что бы о нём ни думали остальные. Чонгук подходит к нему первым же делом, как только Юнги-хён перестаёт читать ему недовольные нотации. У него явно теперь огромные проблемы, но это не мешает ему счастливо улыбаться, становясь на шаг ближе к Чимину. Ладонь находит ладонь, пальцы переплетаются, и вот Чонгук аккуратно уводит Чимина в тихое место, где они наконец-то могут побыть одни. — Чонгук… — а в итоге с губ слетает лишь имя. Мягко. Нежно. С чувством. С заботой. — Чонгук. — Я ни о чём не жалею, — сразу же предупреждает его Чон. — Мне не страшны штрафы или недовольство высшего руководства агентства. Я серьёзно имел в виду то, что хотел сказать этой песней. Так что единственное, о чём я беспокоюсь, это о твоей реакции, хён. — Я знаю, — выдыхает Чимин с лёгкой влюблённой улыбкой. — Но ты мог бы просто сказать мне, а не заставлять весь мир разгадывать загадку. — Ты знаешь меня лучше других в этом мире. Лучше, чем я знаю сам себя. Мне нужно было быть уверенным, что ты услышишь. Что ты поймёшь. Чимин приподнимается на носочках и приникает к краешку чужих губ осторожным поцелуем. Это новая территория для них обоих, так что нужно ступать с умом, как бы ни горело всё внутри от предвкушения. — Я услышал, — твердит он шёпотом, а затем поддевает губы, чтобы утянуть в поцелуй поглубже. — И понял. — И ты… Ты принимаешь мои чувства? — А тебя разве можно не любить? — следующий за признанием смех выходит нежным, по-солнечному тёплым. — Но ты наломал немало дров своей валентинкой в миллион просмотров. — Ты же не отвернёшься от меня в бурю? — уточняет Чонгук, хотя давно уже знает ответ. — Никогда. Я всегда с тобой.