Рeccatores crucifixi / crucified sinners

If the sky falls down, right now, you're the one that I'll worship

Pretty angel caught in the crossfire

Let me wipe those golden tears from your eyes

It must've hurt how fast you fell

For a match made in hell

«And if the day came when I felt а natural emotion…» — подпевает Ян найденной кассете с песнями группы The Smiths. Вокруг стоит тьма, несмотря на слабый лунный свет, исходящий из окна. Рядом находится магнитофон, удачно одолженный у Порши. Она же и презентовала целый стенд с разными кассетами. Немного поискав кассеты с музыкальными группами среди огромного количества фильмов, нашел свою, до боли знакомую группу. Обрадовавшись находке, он тут же вставил ее в магнитофон, не забывая уменьшить звук до минимума. Если бы не музыка, то охотника окутывала бы мертвая тишина, нарушаемая лишь потоком холодного ветра, свободно проникающим сквозь выбитые окна поместья. Холодный воздух свободно гулял по комнате, не забывая неприятно дотронуться до парня, всякий раз будто желая, чтобы охотник покрывался дрожью. Ян напевал мотив песни, одновременно сменяя свои, потрепанные тяжелым днем, бинты. Впервые за долгое время парень ощущал безмятежность и спокойствие. Магнитофон закончил проигрывать песню, и именно в этот момент парень услышал шаги за спиной. Не оборачиваясь и не отвлекаясь от смены бинтов, он спокойно спросил: — Лэйн, это ты? — Нет, не она. — раздался до боли знакомый, бархатный голос. В нём звучала едва заметная ирония. — Так сильно хочешь её увидеть? Ян скользнул взглядом и увидел ангела. Каин аккуратно подошёл ближе, стараясь не разрушить умиротворяющую атмосферу. Слегка махнул крыльями, расправляя их от напряжения. Ян усмехнулся и лениво отодвинулся с мягкой подстилки, невзначай оставляя место рядом. — Ну, кого — кого, а тебя сегодня не ждал, ангелок. — сказал охотник, наблюдая как Каин садится, — Решил снизойти с небес ко мне? Каин лишь слегка улыбнулся, но не ответил. Его взгляд поднялся к открытому окну, за которым в тёмном небе застыла, слегка заметная расколотая луна. Зрелище действительно завораживало: белый оттенок луны вперемешку с темно голубым сильно контрастировал с чернильным небом. Удивительно, но она будто вовсе не светит и еле-еле освещает помещение. Расколотая, израненная и завораживающая, как запретный плод, будто по ней провели самым острым лезвием и не лишь бы как, а старательно вырисовывая определенный узор, складывая в единую картину маслом. «Как красиво, — подумал Каин и в этот момент почти невольно его взгляд повернулся к охотнику. — Нет, вот что по-настоящему красиво». Ян, давно закончив сменять бинты, откинулся слегка назад и расслабленно сидел, направив свой взор тоже в окно. Думал ли он о луне так же, как и блондин — неизвестно. Но Каин знал одно: Яна создавал сам дьявол. Ни один из одаренных художников не сможет передать всю красоту охотника: ни дорогими красками с каплей крови, ни изысканными техниками и смешиванием стилей. Ничто не сможет показать то каким именно видит ангел рядом сидящего парня. Ветер прошёлся холодным порывом возле них и взъерошил волосы Яна: черные как уголь, слегка спутавшиеся спадали на глаза. Хотелось провести рукой по этим прядям, перебирать их, ощущая мягкость, сравнимую с самым дорогим шёлком. Потакая своим мыслям, Каин поправил выпавшую прядь за ухо и спустился взглядом ниже. Глаза. Такие глубокие, затягивающие как омут. Каин каждый раз ощущал, что он тонет в них, не смея прерывать зрительный контакт. Они были словно смесь зеленых лесов амазонки и самого дорогого малахита в мире. Ему хотелось видеть своё отражение, теряться в этом взгляде, чувствуя, как он проникает под кожу, оставляя след. Одурманивающее, пульсирующее в сердце желание. Но большее вожделение блондин испытывал от таких желанных губ. Каждый раз встречаясь с Яном на патруле или на миссии, Каин следил за его эмоциями: как он закусывает губы, стараясь унять злость или волнение, за его улыбкой словно самый сладкий лукум в медовой пропитке. Или его ухмыляющееся лицо такое манящее и хитрое. Хочется специально дразнить, провоцировать, но только добиваться в ответ эту ухмылку. В такие моменты Каин знает, что это особый вид пытки и его индивидуальное наказание на восьмом кругу ада. Хочется провести языком по губам, запомнить ухмылку, впечатать в себя и перейти к рубцу. Рубец. О, как же сильно он его обожал. Целовать губы до красноты и онемения, а потом переместится к шраму. Провести языком, повторяя очертания раны от уголка губ до середины щеки, каждый раз цепляясь за скобы. Услышать гортанный вздох, будто убеждаясь, что Яну это доставляет удовольствие. Для Каина это его собственный ритуал, который он готов повторять до скончания жизни охотника. Ян все это время сидел спокойно, давая возможность ангелу себя изучать. Он по глазам заметил, что Каин ушел в свои мысли о нем: они были красными, словно поток артериальной крови, который хлынул при надрезе на сонную артерию. В этих глазах будто сами грешники танцевали и закипали в кровавой реке, расплачиваясь за содеянное. Но разглядеть глаза дольше Ян не успел: Каин прильнул к его губам, быстро и жадно, показывая свое желание. Оба не закрывали глаз, смотря в ожидании последующих действий. Они как хищники, набросились друг на друга, но охотник, улыбнувшись в поцелуй, первым его прервал: — Так вот для чего ко мне снизошёл падший ангел. — он медленно провел рукой по щеке Каина, слегка сжимая кожу, а затем ухмыльнулся, словно наслаждался поведением блондина. Каин опустился поцелуями к шее, где отчетливо было слышно биение сердца. Оно будто само стремилось к парню, грозя раздробить ребра и прорвать кожу. Он хотел заполучить себе сердце, чтобы никто и никогда не получил шанс поселится в нем — не заслужили. Минутой позже он сказал: — «Помыслы в сердце человека — глубокие воды, но человек разумный вычерпывает их». Но что делаешь ты, если в своих помыслах о тебе я погряз на самом дне? — Каин отпрянул от кожи охотника и посмотрел в глаза. Этот взгляд, словно падение метеоритов и зажигания миллионы свечей одновременно. Слабое подобие борьбы, в котором нет победителей и пораженных. Ян смотрел с вызовом и немым вопрошанием, будто не хотел портить атмосферу появившимся вопросом. — Забавно, я всегда думал, что ангелы умеют летать — сказал и махнул головой, пряча ухмылку: — Но может ты сам хотел оказаться на дне? — впрочем, ухмылку спрятать ему не удалось. Оба засмеялись, сначала неловко и тихо, а потом все громче и сильнее, будто своим смехом зазывали всех в округе присоединиться на их частное шоу. С чего смех наверняка они не знали, но Каин, схватившись за живот, упал на спину. Хотелось смеяться до боли в животе, подраться до разбитой губы, а потом горько целоваться, слизывая кровь. Много эмоций бушует в душе и, возможно, им хотелось выдавить из себя несколько слез. А может, кричать навзрыд, уткнувшись лицом в шею, в район яремной впадины, и вдыхать, впитывать грязь, пот, остатки самообладания и тревоги. Обдать в ответ чем-то горестным, с некоторым отчаянием, но таким желанным спокойствием. Картина маслом: ангел и охотник как два безумца сидят рядом и надрываются от смеха. Если бы кто-то сказал, что увидел такую картину — не поверил бы никто. Две параллельные вселенные столкнулись, разрывая друг друга на части. Через некоторое, непозволительно долгое время, когда градус спокойствия пришел в норму, охотник подал голос: — Почему не отдыхаешь после тяжелого дня? Каин улыбнулся и придвинулся ближе к ногам Яна: — С чего такие мысли? Может я как раз пришел отдыхать. — последнее слово ангел растянул и глянул на брюнета, который не сдерживал улыбки, смотря в ответ. Как же ему хотелось, чтобы весь мир сгорел дотла, но охотник бы продолжал на него смотреть. Видеть, чувствовать, ощущать Яна всеми фибрами души на всех уровнях, от чувствительных крыльев до вкусовых рецепторов — вот самое заветное желание Каина. Даже сам Бог не знал, что заставило ангела сделать следующий шаг. Он медленно поднялся, садясь на колени и опустил голову на ляжки Яна. Закрыв глаза, ангел полностью расслабился и уткнулся щекой в неприятную ткань штанов: — Вот теперь я точно отдохну. — в полной тишине эти слова прозвучали почти неразличимо. Охотник замер на мгновение, а затем бесшумно выпустил короткий выдох: — Если у тебя нет нормальной подушки, мог бы генералу сказать, думаю он бы что-то да придумал. — пытался отшутиться, но в голосе проскользнула нервозность. Хотел что-то добавить язвительное, но не успел. Каин повернул голову, и Ян увидел все: побитый взгляд, который давил тяжким грузом, его губы, плотно сжатые с опущенными вниз уголками и спутанные местами волосы. Перед ним будто оказался сбежавший грешный, которого пытали веками и превозмогая всю боль, душевную и физическую, он добрался до охотника в качестве спасения. Крылья служили одеялом, но он был уверен, что это добавляет только веса, но никак не комфорта. Яну хотелось провести рукой по ним перебирая перья, дотронуться до лица и погладить ангела по голове. Хотел забрать все страдания одним своим касанием, в надежде, что это ему поможет. Будто прочитав его мысли, Каин слегка улыбнулся и позвал его по имени. — Ян. Оказывается, все это время охотник не дышал. Заметил, что сердце бешено отбивает кульбиты, в надежде достучаться до хозяина тела, а он же, в свою очередь, застыл с поднятой рукой. Что за нелепая картина: Каин лежит на бедрах Яна, а тот сгорбившись, занёс руку над головой ангела в миллиметре от касания. Он не знал, какой спектр чувств и эмоций ощущает по отношению к бессмертному рядом. Бессмертный, который лежит у него на ногах… — Ян-н-н. Чуть громче и с каким-то нажимом прозвучало имя, и будто вынырнув из пучины льда, Ян наконец-то отреагировал: — Мм? Каина вся ситуация очень даже забавляла. С улыбкой на лице ангел сам положил руку охотника на свою голову. Рука сразу же вцепилась мертвой хваткой в снежные пряди. Немного шероховатые бинты раздражали кожу, но Каин не сразу заметил из-за контраста температур: рука Яна была холодной, словно к коже головы приложили жидкий азот. Он слегка вздрогнул, а охотник сильнее начал водить рукой среди белоснежных волос, будто пытаясь согреться. Казалось, будто оба покрылись сотнями мурашек от интимности момента. Ян перебирал пряди, то закручивая в завиток, то наоборот выпрямлял непослушные пряди, но все же во взгляде у него виднелся нерешенный вопрос, который Каин смог прочесть: — Тебе же не нужно объяснять, чтобы ты все понял? — рука остановилась, и ангел тихо уткнулся лбом в ладонь, намекая чтобы действие продолжилось. Что-то надломилось. Подснежники начали прорастать сквозь грязный холодный снег, шумные воды освободились от оков льда, а охотник запустил вторую ладонь в волосы Каина. Второй же недовольно зашипел и взял его руки в свои. Снова взгляд к взгляду, взрыв чувств и эмоций и теплое дыхание ангела на ладони Яна. Хотелось отогреть, отдать все тепло которого у парня было в излишке, снаружи согреть теплым дыханием и массивными крыльями, а внутри поселиться и обдать жаром. — Каин. Упомянутый поднял взгляд, когда услышал его зов. Ян почти полностью согнулся и еще чуть-чуть и оба лба коснуться друг друга. Только сейчас блондин заметил, как охотник дрожит. То ли от переизбытка чувств, то ли от убивающего холода внутри. Он был уверен, что за те три года, пока Ян бродил холодными лесами и не спал голодными ночами, ему пришлось поселить в себе снежную бурю. Она всё сметала на своем пути, оставляла только необходимость выжить. Всё полезно, да только надо платить свою цену. Снежная буря покрыла все его внутренности омерзительным снегом и с каждым месяцем слой все рос, превращая парня в Охотника. Сердце, что дано чувствовать, покрылось толстым слоем льда. Эмоции, как ненужная функция, были отключены. Сильный, быстрый, колкий и дерзкий, да только в душе скрывался бесконечный пронизывающий до костей холод. А сейчас, когда сильные забинтованные ладони держат голову Каина — буря внутри пытается устоять. Зацепиться за сердце, вонзиться в лёгкие, но тщетно. Сердце тает, сбрасывая с себя неприятную ледяную шкуру и эмоции хлещут через край, вызывая истерику и коллапс. Ангел привстаёт, обнимая Яна — плотно, надёжно, укутывая от всех бурь и пряча от холода. Крылья служат барьером между окружающим миром и их малым тесным пространством на двоих. Пусть горят дома, страны и вселенные — им все равно. Даже если пол под ногами треснет – они не отпустят друг друга. — Ян, ты моя тихая гавань. — куда-то в шею тихо говорит Каин и Ян расслабляется. Слышит, как фраза раз за разом повторяется в ушах, пытаясь оглушить, но с таким отчаянием и усталостью. Чувствует горячее дыхание на своей коже, словно выжигание метки. Ян вжимается в Каина так, будто пытается слиться с ним, стереть границы между ними. Сжимает ангела крепче, пряча лицо в шее, одновременно дотрагиваясь до перьев у основания крыльев. Оба вздыхают от трепетных чувств вперемешку с давящим отчаянием. — Тогда ты мой штормовой ветер. — отстраняется Ян и целует трепетно в висок. Отродья подождут, а апокалипсис остановится. Двое влюбленных заснут в обнимку, не разрывая объятий, пока мир содрогается от боли.

Oh, it's you that I lie with

As the atom bomb locks in

Yes, it's you I welcome death with

As the world, as the world caves in