Осколки вины

Вилли вернулся в палату очень вовремя: тележка с завтраками как раз подъезжала к дверям. Ну и утречко задалось... Наконец-то можно выдохнуть и спокойно перекусить. Сегодня в меню чай, овсяная каша, хлеб с маслом и яйцо... Роскошно. — Ещё раз здравствуйте, Виллиомит, приятного аппетита! — в дверях показалась лучезарная физиономия того самого любопытного органического терапевта. О Флогистон, даже позавтракать нормально не дают... — Могу Вас побеспокоить? Вилли молча вздохнул и кивнул в знак согласия. — Простите за мою бестактность тогда, у Арк, я думал, нужна помощь, и... В общем, спасибо Вам. — Не стоит. Я ничего такого не сделал. — Да как же... Впрочем... Я Вами восхищаюсь, — Глицин широко улыбнулся, уставившись на Вилли своими осоловевшими глазами. — Э... Спасибо?.. Глицин не двигался и не моргал. Улыбка также застыла на его лице. Повисла неловкая пауза. Кажется, он опять завис. — Вы что-то ещё хотели спросить? — не выдержал Вилли. — А?.. А-а-а, да, — ответная реакция пришла с запозданием. — Заранее простите, если я лезу не в своё дело, но... А Вы с Хлоридом Кальция как познакомились? И как давно? — Вы правы, Вы сейчас действительно лезете не в своё дело, — Фтористый деловито отпил чаю из чашки, которая выглядела комично маленькой в его массивных руках. — Но всё же... Вы как будто уже сто лет семья. — И близко не лежало, — Вилли откусил хлеб, всем своим видом обозначая, что не настроен на разговоры о личном. Но Глицин не собирался уходить. Он не оказывал ни малейшего давления, просто молча ждал продолжения истории с искренне заинтересованным видом. Было даже в какой-то степени жаль его игнорировать. Виллиомит глубоко вздохнул. — Я приехал на вызов о пожаре. К счастью, к тому моменту уже практически все люди успешно эвакуировались и толпились на улице. Однако нужно было убедиться, что в здании больше никого не осталось. Опасения подтвердились – на втором этаже я нашёл девушку. То ли вымоталась в поисках выхода, то ли надышалась угарного газа, то ли просто остолбенела от шока... Как Вы понимаете, её пришлось выносить её на руках... Чем я, видимо, произвёл на неё впечатление... Так я и встретил Арк. Я тогда и подумать не мог, что после ликвидации огня наши пути не разойдутся. Глицин завороженно слушал, подперев рукой подбородок. Заметив краем глаза сию картину, Вилли не мог не смутиться. — Экхм... В общем, когда всё закончилось, она нашла меня на улице, ещё раз отблагодарила и буквально настояла на встрече. Я не мог отказаться. Так и... Познакомились. Это было весной, в мае. В этом году. — Вот оно что... Вы такие милые... Понимаете, сколько лет я знаком с Арк, у неё такого ни разу не было... Я так рад за вас, правда... — Угу. Было бы совсем шикарно, если бы Арк поскорее выздоровела. — Ох, это точно, — Глицин наконец опомнился. — Погодите... Галлюцинации... Кальций! Интересно, почему именно он? — Он был её пациентом. — Был? Его выписали? — ...Да. Два дня назад, — Виллиомит едва не проговорился, но вовремя вспомнил, что смерть Кальция – конфиденциальная информация, которую Морфин просил не разглашать. — Она переживает, что совершила ошибку в лечении, чем усугубила его состояние. — Но ведь в итоге всё закончилось благополучно? — Не сказал бы... Глицин озадаченно опустил взгляд. Вилли подумал было, что тот снова потерял связь с реальностью, но тут врач наклонился ближе и заговорил вполголоса: — Если случилось что-то, о чём я не должен знать, просто кивни. Вилли оторопел. «Так он догадался? А казалось, такой тормоз...» Недолго думая, пожарный всё же кивнул. Мало ли, что там додумал Глицин и насколько он близок к правде в своих догадках... Главное, что он примерно понял, насколько всё серьёзно. — Я бы и рад помочь, но вряд ли смогу это сделать по ряду причин. По поводу лечения я бы посоветовал обратиться напрямую к Морфину. Он знает больше, чем кто-либо в Химмире, особенно по части галлюцинаций и спутанного сознания, — Глицин вдруг изменился в голосе. Это не были простые рекомендации, это был план действий. — Обычно он не принимает, но случай Арк его точно заинтересует, он не откажет. Тем более в такой ситуации. — Что, прям сразу к Морфину?.. А других вариантов нет? — К сожалению, нет. С такими галлюцинациями Хлориду Кальция полагается госпитализация в психоневрологическом диспансере. Однако, пока она ещё может сохранять здравый рассудок, есть надежда, что обойдётся без этого. Но оставлять её так нельзя. Нужно что-то предпринять. Фтористый свёл брови в глубокой задумчивости. — Если что, я всегда здесь, зовите, если вам с Арк понадобится помощь, — Глицин встал и слабо улыбнулся. — Мне пора, пациенты ждут... Приятного аппетита. — А... Спасибо... За всеми этими разговорами Вилли уже успел забыть, что ему вообще-то принесли завтрак. Как и ожидалось, каша остыла и стала невкусной. Обидно, конечно, но куда больше его сейчас волновало, что делать с Арк. Глицин оказался на удивление сообразительным... Странно. По его поведению видно, что он избегает открытых разговоров о начальстве, но несмотря на это он всё же велел обратиться к Морфину. Интересная репутация у алкалоидного главврача. Тем не менее, поговорить с ним было бы разумным решением, пусть даже в прошлый раз Морфин произвёл неоднозначное впечатление. Сначала согласился замять дело, потом зачем-то вызвал физиков... Быть может, он сам боится, что у него будут проблемы? Не исключено. Смерть бессмертного существа – серьёзное дело. Удивительно, как это всё до сих пор не дошло до Его Кислейшества. Только Кислорода здесь не хватало... Нет, нужно идти к Морфину. В конце концов, в первую очередь он врач, причём весьма талантливый и образованный. Кроме того, все, кого объединяет дело о Кальции, сейчас находятся в одной лодке. Чем беспокоиться о глобальных последствиях, гораздо важнее сосредоточить внимание на здоровье Арк, здесь и сейчас.

***

— Вилли, ты же никогда меня не бросишь? — Арк, покрасневшая, прижималась к груди своего любимого. — Конечно же нет. Я буду с тобой, — Виллиомит прижал её ближе. — Ах... Я так рада... Вилли, знаешь..! Я... ах, Вилли... Хлористая отстранилась от мужчины и схватила его за руки. С нежной улыбкой она поместила обе его руки на свою грудь в область сердца, а поверх его рук сложила свои. — Я так сильно люблю тебя... Мне правда, правда не нужен никто другой. Поэтому Вилли... Ты возьмёшь моё сердце? Я подарю тебе всю свою душу и тело. Любимый, ты согласен? — Ты предлагаешь за сердцем отдельно приглядывать? Хах, дурочка, конечно я согласен, —Виллиомит наклонился к Арк и потёрся своим лбом о её лоб. — А ты будешь приглядывать за моим сердцем? — Вилли... Я ради тебя всё сделаю, всё, что хочешь. А ухаживать за тобой это милая ответственность, которую я с радостью приму. Слыша такую нежность в голосе, Виллиомит не мог удержаться, чтобы не поцеловать Арк. Но ведь она болеет! Эх! Решив не сильно подвергать свое здоровье опасности, Фтористый целует любимую в щёку, отчего та довольно захихикала. — Знаешь, за тобой как за каменной стеной... — Арк обнимает Виллиомита, стараясь не задевать его бинты и раны под ними. — За тобой так тепло, безопасно и уютно... — Это... очень странное сравнение... — Хих, просто маленький Вилли не знает, как говорили в древности. — Хлористая перевела взгляд за спину своего любимого. Голос её опустился до едкого шёпота. — Завидуй молча, Кальций. Стоящий у стены мужчина в белом лишь улыбнулся, закатив глаза.

***

Вечер. Бледные сумерки уже практически растворились в непроглядной темноте ночи. Как рано стало темнеть... Сидя в своём кабинете, Морфин на секунду отвлёкся на умирающую осень за окном. Уголки его губ дрогнули: эта картина показалась ему по-своему романтичной. На столе перед ним раскинулся потрёпанный журнал учёта медикаментов. А толку от него? Можно подумать, если перечитать его в пятый раз, строчка о закупке последней партии кардиоцида исчезнет и поменяет ход истории. Вдруг раздался стук в дверь. Морфин захлопнул журнал. — Разрешите? – послышался знакомый голос. — Заходи, Виллиомит. — Добрый вечер. Я по поводу... — Хлористого Кальция, да? — усмехнулся главврач, крутя в руке химический карандаш. — Не беспокойся так, ей всё ещё ничего не угрожает. — Я бы не был так уверен... Понимаете, её состояние меня крайне беспокоит. Вся эта ситуация, ещё и страх угодить за решётку... Я пытаюсь её успокоить, но ничего не выходит. Ей нужна помощь. — Я уже назначил ей морфий, успокоительнее некуда, гарантирую, он скоро подействует. Это раз. И, пока я здесь, в тюрьму никто просто так не сядет. Это два. Может, я бываю слишком строг к своим медсёстрам, но я всё ещё на их стороне. Мы это уже обсуждали. — Не в этом дело, — Вилли покосился на дверь. Заперта плотно, никто ничего не услышит. Он сделал пару шагов вперёд и встал напротив рабочего места Морфина. — Она видит галлюцинации. Это уже не похоже на обычную лихорадку. Она... Разговаривает с Кальцием. Карандаш в руке Морфина замер. — Та-а-ак. С этого места поподробнее. — К чему подробности, и без того ясно, что дело плохо! И я не психиатр, чтобы... Кхм. Господин Морфин... Мне кажется, Арк-... Хлориду Кальция нужен отпуск, — неожиданно заявил пожарный. — По всей видимости, обстановка больницы всё сильнее её травмирует и только усугубляет болезнь. Она может продолжать лечение и дома, я об этом позабочусь, и... — Сто-о-оп, стоп, стоп, погоди. Какое лечение? Кто позаботится? Ты?.. — Я, сэр. — Ну и дела, — рассмеялся врач, неприятно скрипнув спинкой кресла. Виллиомит, до сих пор сохранявший решительный настрой, слегка растерялся, но виду не подал. Что же тут смешного? — Эх, Антарктицит... Проказница... — О чём Вы? — нахмурился Фтористый. — Как о чём? Виллиомит, где же твоя проницательность? Я думал, ты заметил, что для неё флирт – не только обычная часть общения, но и средство манипуляции. — Да, я заметил. — Тогда зачем ты это делаешь? — Что именно? — Просишь за неё. Не пойми меня неправильно: я верю в твоё благородство, ты же спасатель, в конце концов, это твой долг. Но ты не на работе, ты проходишь здесь лечение, ты пациент, и ты не обязан переживать за здоровье тех, кто тебя лечит, — Морфин отстукивал по столу обратной стороной карандаша каждую новую свою фразу. Его голос звучал спокойно и даже монотонно. — Об этом позаботится больница. Я могу понять твоё желание внести ясность в дело о смерти Кальция: как у работника спецслужб, у тебя наверняка есть, что сказать по этому поводу. Но зачем ты просишь меня помочь моей же медсестре? Кто она тебе? Она тебя синтезировала? Или, может, жизнь спасла? Особенно когда освежила твои раны, пытаясь сбежать от ответственности. — Она... Я обещал её защищать. Не могу предать её и остаться в стороне. Я и сам люблю её, и имею на это право. Что же до того, почему именно я должен быть свидетелем её болезни, а не кто-то из родственников... Арк не хочет, чтобы об этом узнали её родные. Пока они в другом городе, ей будет спокойнее. — Положим, — Морфин наконец оставил свой карандаш лежать на столе. — А она сама-то тебя любит? — Конечно. Она подарила мне своё сердце. — Вот как... Какая милая история нарушения устава. И, тем не менее, я готов закрыть на это глаза. Ровно так же, как однажды закрыл глаза на судимость Арк, принимая её на работу. Ты, кстати, знаешь? Или тебе тоже всё равно? — Что?.. Какая... Да какое мне дело, что с ней было за эти несколько веков, мне важно, что с ней сейчас. И сейчас ей плохо. Я должен быть с ней рядом. — Ты многого о ней не знаешь, — Морфин вздохнул и выдержал многозначительную паузу. — Ничего, пусть она сама тебе всё расскажет. Виллиомит явно пришёл в замешательство от таких заявлений, но вовремя очнулся и неровно кивнул. Всему своё время. Главврач продолжил: — Так и быть. С завтрашнего дня Арк выходит в отпуск. Но прежде ей нужно будет задержаться в больнице на время обследования. Ты говорил, у неё галлюцинации. Это довольно серьёзно. Я не могу себе позволить отпустить её, не назначив должного лечения. Всё-таки, меня тоже беспокоит её здоровье. — ...Спасибо, Морфин, — с тенью сомнения в голосе бросил Вилли. — Не за что. Виллиомит молча покинул кабинет главного врача. «Не за что»... Что-то в этом разговоре показалось ему странным. И чего такого знает Морфин, о чём Вилли не в курсе? По крайней мере, ему согласились помочь. Главное, чтобы Арк полегчало.