Грязь

— Поттер, следи за языком, – прошипел Драко сквозь зубы. — Прости. Ты ведь сам хотел, чтобы мы вели себя при всех как обычно. В следующий раз буду деликатнее, – брюнет подошёл ближе и толкнул Малфоя на появившуюся из неоткуда кровать. — Я тебе что, девчонка какая? Такие вещи выводят меня из себя, и ты это знаешь. Только настроение портишь, – последнее он пробурчал тише, почти неслышно. — Ладно, прости. Я правда постараюсь подбирать фразы лучше, но тебя это тоже касается. Прекращай обзывать Рона и Гермиону, – пуговицы на рубашке были уже растегнуты, и она тут же полетела в сторону. — Бесишь... – язвительно прошептал Драко и закатил глаза. — И я тебя люблю, – Гарри улыбнулся и прильнул к оголённой шее. — Если оставишь там метки, получишь по роже. Прекращай прелюдия, мы здесь не ради этого, – в противовес собственным словам, он закусил губу и откинул голову назад, предоставляя себя целиком. Как шлюха. Тот прислушался к его словам и спустился ниже, к груди, попутно расстегивая ремень. Гарри вылизывал его так, будто бы между ними было что-то кроме секса, но это не так и никогда не будет. Как-то раз их очередная драка закончилась не ссадинами и ранами, а учащенным дыханием и поцелуями. Вместо того, чтобы проехаться кулаком по идеально ровному носу, Гарри прильнул к его губам. Драко тогда не смог оттолкнуть и поддался минутной слабости, и всё покатилось к чертям. Он обнаружил никому не нужные, отвратительные чувства к золотому мальчишке, которому суждено умереть в битве с Тёмным Лордом. И он, блять, никак не мог подействовать на эти чувства. С тех пор они скрываются вот так – при всех как обычно поливают друг друга грязью, а наедине друг с другом занимаются... Этим. Они не должны этого делать. Он ведь полукровка, парень, ещё и чёртов Поттер, который всегда ищет приключения на свою шрамоголовую бошку. Это неправильно, противно. Грязно. Драко сотни раз говорил об этом, но для Поттера это будто не было проблемой, будто бы ему всё равно, кого любить. Но не может так быть, он ведь рос среди магглов, где люди, любящие свой пол, считаются ещё большими уродами, чем в мире магов. Почему же он так спокоен? Пока чужие губы и руки гуляли по телу, обхватывая его своим теплом, сам Драко разрывался от противоречия своих чувств. Каждую их близость он ждал с большим нетерпением, каждый раз отдавался или брал целиком, полностью поглощаясь в процесс, желая запомнить всё до мельчайших деталей, ловить каждый томный вдох и каждую эмоцию на его лице. Но в такие моменты Драко ощущал себя самым настоящим убожеством, недостойным собственной фамилии. Бесчисленное множество раз в душе он пытался смыть с себя эту грязь, до красных полос оттирая кожу, но это не помогало. Мысли пугали, отталкивали. Он не хотел касаться, разговаривать, думать, но понимал, что обманывает сам себя. От этого противно, тошно, да так, что лучше уж скормить душу дементору, лишь бы не терпеть этого грязного чувства. Отвратительно любить парня, отвратительно подставлять ему зад, отвратительно быть готовым пойти на его любую прихоть, хоть никогда в этом не признаётся. До одури больно представлять, как родители по глазам читают его оплошность, смотрят с прищуром, осуждением, проникновенно, словно желая взглядом залезть под кожу и искоренить эту омерзительную болезнь. И отец, со своей вечно холодной сталью в глазах, произнесёт с призрением: «Ты разочаровал нас, Драко», а мама прослезится и не станет отрицать правдивые слова Люциуса, понимая, насколько ужасен их сын. Он до скрежета сжимает зубы от осторожного проникновения, до того медленного, что хотелось разрыдаться. Чужая ладонь успокаивающе поглаживала бедро, а вторая устроилась на груди, очерчивая ведомые только ей узоры. — Нормально всё? – обеспокоенно спросил Поттер, склонившись над ним. — Я не хрустальный, не сломаюсь, – прошептал он надломленным голосом. И Драко каждый раз, как в первый, поддавался сладким ощущениям, затмевающим его разум. Грязно, противно, отвратительно, но настолько приятно и хорошо, что на пике этих чувств становилось не важно. Он уже не сдерживался, выпуская из своего рта пошлые звуки, чувствуя едва ощутимые прикосновения горячих рук к своей коже, заставляя пуститься в пляс бурю бабочек в животе, которым давно пора сдохнуть в груде боли. Из раза в раз Поттер делал с ним это. Доводил до края трепетными прикосновениям, нежными ласками, бережным отношением, заставляя сердце разбиваться на осколки, заставляя заново понять, насколько сильно он увяз в этом чувстве и заставляя осознать, что с каждым днём это болото становится только более вязким, не оставляя иного пути. Оно утягивало на самое дно, не давая даже шанса выбраться на поверхность, полностью захватывая мысли и желания, подчиняя, присваивая. И Драко даже не пытался выбраться, ведь понимал, что если попытается, то сделает только хуже, что тогда его утянет ещё глубже, и не поможет ничего. Такая аналогия, пусть и самая банальная, приходит ему в голову из раза в раз, поселившись в мыслях среди других: пошлых и развратных. — Ты снова плачешь, – шепчет Гарри, останавливается и склоняется над его лицом. Драко не замечает, как по его щекам вновь начинают течь слезы. Он прикрывает рот тыльной стороной руки и щурится. — Так не смотри, – едко, почти выплёвывает эти слова. — Все в порядке? Не больно? – игнорирует яд, вырывающийся с тонких губ. — Как же ты заебал со своими вопросами, – дрожащим голосом отвечает Драко, прикрывая глаза. — Слушай, если это из-за меня, ты скажи... – Гарри нежно убирает прядь волос с его лица. — Из-за кого ещё, если не из-за тебя? – грубо перебивает, срываясь на крик, и откидывает чужую руку. — Да если бы не ты, я бы сейчас занимался чем-то более полезным, а не этой... грязью. — Не делай вид, что тебе это не нравится. Иначе ты бы не искал любой возможности для встречи, – Драко нахмурил брови. — Что плохого в том, чтобы любить человека своего пола? Все люди равны и могут любить того, кого захотят. Не начинай снова. — Кто сказал, что я люблю тебя? – огрызается он. Гарри улыбается. Так тепло, искренне, по-нежному, что аж на сердце трепетно становится. — Ты, может, этого не говорил, но я же вижу. Ты хоть и пытаешься выглядить холодным, но со мной у тебя это уже не выходит, по одному взгляду всё понятно. Да и лежал бы ты сейчас здесь, если бы тебя волновал лишь секс? – почти мурлычет, смотрит в глаза так преданно, словно на всё готов. — Прекрати. Это не нормально. Ты вроде не насколько туп, чтобы это понять. Давай просто закончим, – ком стоит в горле. — Нет уж, – качает головой и проводит рукой по щеке, а после ловит взгляд хмурых глаз. — Значит так. Завтра суббота, поэтому ты сегодня никуда не пойдёшь. Я останусь с тобой и буду убеждать тебя в том, что любить свой пол – это нормально. И даже чертов Волан-де-Морт не помешает мне, – Драко вздрагивает, слезы вновь выступают нм глазах. — Ты невыносим, – шепчет он и отводит взгляд. — ...Либо выходи, либо двигайся. Заебался тебя ждать, – фыркает в привычной манере, прикрывая слабость. — Ого, сам Драко Малфой матерится? Я удивлён, – язвит в ответ Гарри, но на раздраженный взгляд толкается вперёд. — Да неужели. И сотни лет не прошло, – закатывает глаза и снова прикрывает рот тыльной стороной руки. — Пока что я позволю тебе забыться, но мы обязательно вернёмся к этому позже, – склонившись, прошептал он прямо в лицо. Драко, еле уловив сказанное, притянул его ближе и прислонился своими губами к его. Действительно, сейчас не время заниматься самокопанием. Нужно уметь отдаваться моменту и наслаждаться сполна, пока предстаёт такая возможность. И он отддаётся. С уст срываются несдержанные, непристойные звуки, которых обычно так жаждет Гарри, улавливая каждый хриплый стон. В голове возникают образы, как его платиновые волосы путаются, прилипают ко лбу от выступившего пота, как тело его ерзает туда-сюда, прикрываются и открываются глаза, розовеют щёки мягким румянцем на фарфоровой коже, руки гуляют по чужой спине и шее, хватая, притягивая ближе.

***

— Ну, рассказывай, чего ты там себе надумал, – поправляет светлые волосы нежно, заправляя прядь за ухо. Драко, не пытаясь оттолкнуть чужих рук, закатывает глаза. — Тебя это волнует? – раздраженно вопрошает, смотря в зелёные глаза напротив. — Разумеется, – слегка улыбается, но в ответ его лишь игнорируют. — Ну ладно. Я знаю, что ты упертый, как бык, и что твое мнение поменять просто невозможно, но мы будем пытаться делать это возможным. Как я понял, ты всё ещё не принимаешь свои чувства, хоть мы с тобой уже говорили об этом, верно? – Гарри говорит спокойно, словно с ребёнком. — Прекрати лезть в мою голову. В который раз говорю – это не твое дело, – огрызается резко и отводит взгляд. — Как раз-таки моё, ведь ты чувствуешь это именно ко мне. И, раз уж ты не можешь сам с этим разобраться, я вынужден тебе помочь, – кладёт руку на фарфоровую щёку, мягко поглаживая большим пальцем, и Драко, сам не замечая, ластится. — Засунул бы ты свою помощь куда подальше, – все так же язвит в привычной манере, но тише, словно сам уже не хочет ничего говорить. — Слушай, у меня ведь терпение не вечное. Я тебе из добрых побуждений помочь пытаюсь, а ты что? Вот возьму, насильно тебя свяжу, и будешь слушать длинную лекцию о важности принятия своей ориентации. Я не шучу, – хмурится, видно, и вправду по-немногу выходит из себя. Драко, зная, как сложно успокоить его злость, немного струсил и решил подыграть. Мол, пусть скажет свои пару словечек, но палку не перегибает, а иначе Поттер знает, к чему это приведёт. — Ну давай, выкладывай, что сказать хотел. Не удивлюсь, если ничего нового, – закатывает глаза и щурится, чтобы совсем не терять позицию. — Драко, ты ведь знаешь, что очень мне дорог, – бледные щёки алеют. Конечно он не знает, кто ему об этом сказал!? А самому придумывать – лишь ложные ожидания строить. — И я неоднократно говорил, что люблю тебя. Знаешь ли, я словами на ветер не бросаюсь. Для меня «нравится» и «люблю» совсем разные понятия. Нравились мне Джинни и Чжоу. Они обе красивые, милые девушки, которые имеют свой индивидуальный характер. Но ты... Ты, Драко, мне никогда не нравился, – Малфой не понял, какой должна быть его реакция на такие слова. Сначала «люблю», потом – «не нравился»... — Да и я тебе, разумеется, тоже. Напротив, я тебя терпеть не мог, как и ты меня. Но потом... Произошла какая-то хрень, и я тебя полюбил. Ладно, может, где-то наврал, и ты мне нравился, но по сравнению с девочками... Это совсем не то. С тобой... Я чувствую, что мне это нужно, важно. Я чувствую себя лучше только рядом с тобой, свою нужность по-настоящему я ощущаю только с тобой, и с тобой мне всегда спокойнее на душе, – у Драко сердце из груди выскакивало, он не мог отвести взгляд от зелёных глаз, так уверенно рассказывающих о своих чувствах. — Я могу бесконечно перечислять то, что я в тебе люблю. А люблю я в тебе всё. Даже эту метку, – Малфой поморщился. — Люблю твой румянец на белой коже. Люблю твою пиздатость. Волосы твои люблю. Ты сильный, при чём не только на дуэлях, но и в рукопашном бою. Ты превосходен в постели. Ты изучаешь множество наук и знаешь их почти в совершенстве. Несмотря на твой напускной характер, ты вовсе не такой жестокий. Тебе жалко бездомных собак и котов, хотя к хорошему отношению к домовикам ты, похоже, ещё не пришёл. В общем... Я совсем не считаю, что то, что я чувствую, является чем-то неправильным. Какая разница, мужчина ты или женщина? Ты – это ты, и я ведь люблю тебя не за внешние качества, а за внутренние. Да, ты труслив, раздражителен, до жути бесячий и вечно мозолишь всем глаза своим высокомерным поведением, может быть даже эгоистичен, ещё и вдобавок ко всему выскочка... Но ведь это не мешает мне любить тебя. Будь ты девушкой с такими же чертами характера, не сомневайся, я бы полюбил тебя таким, – он вдруг прикрыл глаза и прошипел, — Блять, я заебался это всё говорить. Но если твоя дурная голова всё ещё ничего не поняла, то я продолжу, да пусть у меня хоть язык отвалится. Ты – нормальный, тебе пора бы это понять. Драко, который совсем не ожидал от Гарри такой огромной и складной тирады, полностью опешил. Кажется, сейчас он должен был выглядеть так глупо, как не выглядел никогда. Щёки ощутимо горели, нижняя губа дрожала, а каким было выражение его лица, стыдно было даже представить. Но это не было так важно, ведь Гарри всё ещё смотрел на него этим решительным взглядом, будто бы ему вот-вот нужно будет идти на битву с Тёмным Лордом. — Ты... Блять, Поттер, – и слёзы всё-таки полились из его глаз. Это было так необычно понимать, что объект этих его мечтаний сказал такое... ему же. И, действительно, это хоть немного, но подействовало. Драко правда показалось, что не так уж это и страшно – любить парня. — Думаю, я должен сказать, что люблю тебя. На лице Гарри промелькнуло удивление, но тут же сменилось тёплой улыбкой. Разумеется, как он и говорил, – он давно это знал, но Драко нужно было сказать это самому. — Я тоже тебя люблю. Эй, кажется, твоё мнение изменилось, – брюнет загадочно улыбнулся. Драко фыркнул и закатил глаза. — Как ты смог сформулировать такую мысль, если даже не можешь понять того, что моё отношение к... этому не изменится по щелчку пальцев. Но, спешу тебя обрадовать, ты действительно хорошо это сказал. Кажется, это первый раз, когда я оказался не прав, – усмехнулся, прикрыв глаза. — Уверен? А как же слова насчёт грязной крови? – прищурился Гарри, шутливо сложив руки на груди. — Не забывай, Поттер, я всё ещё приверженец чистой крови. А ещё, я – Малфой. Поэтому не надейся, что когда-то моё мнение насчёт этого изменится, – под прицелом взгляда гриффиндорца он добавил, чтобы смягчить своё положение: — Не спорю, Грейнджер оказалась весьма способной, хотя я не хотел этого признавать. — Кажись, с каждым днём я влюбляюсь в тебя заново. Забудь уже свои глупые соображения и дай нам насладиться тем временем, что осталось, – Гарри приблизился к его лицу и чмокнул в кончик носа. — Хочешь побыть сверху? Драко усмехнулся и притянул брюнета к себе. — Ну хоть что-то толковое ты предложил. Не буду упускать возможности насладиться твоими звуками.