As cold as ice

      Дин скептик. Ничему не верит, пока не увидит это своими глазами. И он не видел, чтобы британские Просвященные делали что-то хорошее. Он не верит в их методы, их иерархию, их идеалы. Но так и должно быть. Никогда не верил, никогда не поверит. Он просто не может… Даже в себя.       Именно поэтому он сидел здесь, смотря, как Кетч сражается с голограммами монстров, называя это «тренировкой». Они хотели показать ему, что работа вместе имеет свои преимущества. Использование этой коробки для тренировок, например.       Кетч действительно устроил шоу; видеть, как этот массивный мужчина двигается так легко, доставляло удовольствие, о чем Дин никогда не признается вслух.       Но ничего больше это шоу не вызывало. Все это не по-настоящему. Ты разбиваешь пиксели в коробке и называешь это тренировкой. Только для их работы не существует тренировок.       Постоянный страх умереть; пот, грязь и кровь; ноющие раны под ливнем, запах озона от земли, поволока перед глазами. Ты не можешь подготовиться к этому. Ты должен это прожить. Он знал это. И Кетч знал тоже.       Кетч выходит к Дину, тяжело дыша. Это отчего-то приносит Дину куда больше наслаждения, чем должно.       — Нравится? — с самодовольной ухмылкой спрашивает Кетч.       — Я бы дал тебе двадцатку, но ты не у пилона.       — А ты хочешь меня там увидеть? — Кетч снисходительно улыбается.       — Ты же знаешь, что эти «тренировки» бесполезны? — Дин меняет тему.       — Они держат в тонусе, помогают поддерживать форму. Охота требует какой-никакой физической подготовки, и ты об этом знаешь, — Кетч пожимает плечами. Несправедливо, что он был в униформе, иначе Дин точно увидел бы движение его мышцы.       — А что ты делаешь, чтобы держать себя в форме, Дин? Ты не похож на тех, кто целыми днями таскает железо в вонючем зале? — Кетч мельком смотрит на тело Дина, выискивая мускулы, о которых он так любит поговорить. Как будто он может увидеть что-то под слоями фланели. От его взгляда по спине Дина бегут мурашки. Ему совсем не нравится, когда на него смотрят, словно на кусок мяса. Конечно он не дрыщ, но его мышцы совсем не как у бодибилдера. Его тело поджарое и крепкое; чтобы выживать, а не выглядеть привлекательно.       — Где здесь можно раздобыть виски? — снова меняет тему Дин. Он точно не будет обсуждать свою фитнес-рутину с Кетчем.       — Я знаю одно место. Дай мне пять минут, чтобы переодеться.       — С чего ты решил, что я хочу проводить с тобой время? — Дин скрещивает руки на груди.       — Ты точно не хочешь. Но я тоже не отказался бы от виски после выматывающего дня. И раз у нас одна цель, мы можем пойти вместе. Но, конечно, ты волен вернутся в свой унылый бункер к дешевому виски.       — Ладно. Пять минут, — буркает Дин. Ему не нравится Кетч — да он его ненавидит, — но пить одному в бункере тоже хреновая перспектива. К тому же дорога займет час, а виски он хотел сейчас. Может в баре он даже найдет с кем провести ночь. Грустная улыбка появляется на его лице. Хотя бы так он не будет одинок сегодня.       — Четыре минуты сорок секунд, — Кетч вернулся.       — Тебе медаль дать или что? Стой, не отвечай. Просто пошли, — Кетч послушался, но решил не сдерживать довольную ухмылку, которая всегда бесила Дина.       Бар оказался не так далеко от штаб-квартиры британских Просвященных; всего десять минут пешком по холоду. Но к несчастью он оказался полон. Кажется, сегодня здесь собрались самые разные люди. Дин не ожидал, что Кетч выберет место настолько… Обычное. Такое место он мог выбрать сам. Разве Кетч завсегдатай модных баров?       Единственные места остались у барной стойки, конечно же, рядом друг с другом. Но Дину плевать до тех пор, пока здесь достаточно виски. Он может сидеть рядом с этим мужчиной. Нет никакого правила о том, что они должны разговаривать или что-то такое. Он может просто напиться в тишине и уйти. Таков план.       Они втискиваются на узкие барные стулья; их ноги прижаты друг к другу. Но это была или нога Кетча, или нога вонючего байкера. И из двух зол он выбирает то, что хорошо пахнет. Это парфюм это или он действительно успел сходить в душ за четыре минуты?       — Двойной виски. — просит Дин.       — То же для меня.       — Знаете что? Просто оставьте нам бутылку, — исправляет Дин, — Хорошую. Он платит.       Кетч недоуменно поднимает одну бровь, но не спорит. Дин никогда не представлял, что окажется в ситуации, где он пьет с Кетчем. Но увидеть его пьяным может быть интересно. С другой стороны, если он был как Мик, Дин в полной заднице.       «Ладно», — подумал Дин, опустошая первый бокал, — «Ничего не выйдет».       Кетч принял вызов и опустошил бокал следом, сморщившись, когда алкоголь обжег его горло. Его гримаса выражала не отвращение, а скорее наслаждение болью. Чувство боли может быть удивительно комфортным; Дин разделял это чувство.       — Прости, что спрашиваю, но почему ты был в штаб-квартире сегодня? Ты был не очень открыт к нашим методам с самого начала, и я чувствую, что это не изменилось… — Кетч нарушил тишину.       — Ты прав, — Дин отвечает, смотря на дно своего второго бокала, — Но я обещал Сэму.       — Ясно.       И вновь воцарилась тишина.       Пить с Кетчем оказалось не так плохо, подумал Дин где-то между четвертым и пятым бокалом. Пока он молчал, он был хорошей компанией. Хотя он не думал, что Кетч может молчать так долго. Чтож, никогда не знаешь наверняка…       Он больше не против прижатой к нему ноги Кетча. Это даже приятно. Она теплая и крепкая; Дин видел в действии сильные мышцы, согревающие его ногу.       Он даже не против прижатой к его ноге ноги Кетча. Это немного приятно; она теплая и крепкая. Дин видел в действии сильные мышцы, что скрыты внутри.       Он даже больше не против их прижатых друг к другу ног. Это даже немного приятно. Она теплая и крепкая; Дин видел в действии сильные мышцы, что скрываются под кожей. На секунду он представляет, как эти ноги без одежды будут ощущаться под его пальцами. Но как только он ловит себя на этой мысли, он глушит ее очередным глотком виски.       — Хочешь выйти на улицу и увидеть, как выглядит настоящая тренировка?       — Я думал, ты не хочешь проводить со мной время, —Кетч удивленно смотрит на Дина.       — А чем мы занимаемся сейчас?       — Правда. Но сейчас ты сильно пьян.       — Как и ты.       — Да, но я не об этом, — в голосе Кетча слышно раздражение.       — Испугался? — Дин опустошает еще один бокал.       — Испугался чего? Тебя?       — Я могу убить тебя…       — Я бы посмотрел, как ты пытаешься.       Они с вызовом посмотрели друг другу в глаза. Дин может почувствовать запах виски в дыхании Кетча. Медленно облизнув губы, он говорит:       — Не дразни меня.       — Это не шутка, обещание. Я мужчина своего слова, — Кетч смотрит на него поверх своего бокала.       — Ладно. Завтра мы идем на охоту.              — Ну… Мне стоит идти, — после еще одного продолжительного молчания, сказал Кетч.       — Пока.       — Тебе стоит идти, — соскользнув с барного стула, он останавливается, чтобы посмотреть на Дина.       — Почему? — Дин пытался выглядеть трезвым, но — черт, — перед глазами муть.       — Бутылка пуста, — Кетч кивает в ответ, стараясь сдержать брань. Дин внимательно смотрит на бутылку, но там ничего не осталось. Он заметно грустнеет.       — Ты не можешь вести, — констатирует Кетч.       — Конечно я… Могу, — спорит Дин.       — Да. Но не сейчас. Тебе не стоит… Просто пошли со мной, ладно?       — Ты мне не нравишься.       — Ты тоже не мой типаж, дорогой, — хмыкает Кетч, пока Дин аккуратно слезает с барного стула и закидывает руку на шею Кетча для равновесия.       Холодный зимний воздух ударяет по чувствам. Дин был рад, что у него есть что-то теплое под рукой, пока они ковыляют по пустым аллеям.       Сердце бешено стучало, в ушах шумела кровь. Почему они идут так долго? Штаб-квартира Просвященных всегда была так далеко так далеко?              Сердце стучит.       Бьет по вискам.       Болит. Везде.       Все тело ломит. Он старается не двигаться, а головная боль не унимается. Но хотя бы не усиливается.       Когда в последний раз он так напивался? Дин не может вспомнить. Думать сейчас подобно пытке. Он пытается открыть глаза, в комнате темно. Но это не его дом. Это точно, ведь под подушкой нет пистолета. А если его нет, значит его кто-то забрал. И все же тут безопасно, по крайней мере он чувствовал себя так. В течении жизни он научился различать такие вещи.       Он пытается вспомнить как лег спать, но безуспешно. Помнит, как они с Кетчеv пришли в бар, напились… Воспоминания между баром и этой постелью туманны.       Кетч… Отчего-то мысли о нем вызывают трепет в животе. Странно.       Если они пили с ним, это наверняка штаб Британских Просвященных. Так что он в безопасности… В некотором роде.       Без предупреждения комната озаряется светом и Дин прячет лицо, болезненно застонав от новой вспышки боли.       — Проснись и пой.       Отчаянно моргая, Дин старается привыкнуть к свету. Его голова гудит сильнее, чем когда-либо — он не слышит даже собственные мысли. Но этот голос… Без сомнения он принадлежит Кетчу.       Воспоминания проскальзывают на задворках сознания — или это лишь сон, — когда он пытается ухватиться за мысль, боль становится сильнее, но… Он может поклясться, этот голос стонал его имя у самой шеи, тяжело дыша. Вместе с этим воспоминанием трепет в животе становится ощутимее. Странно.       — И что я должен делать? Фотосинтезировать? — его глаза привыкли к свету и теперь он может увидеть Кетча, стоящего в дверном проеме, пристально смотрящего на Дина с озадаченным видом. Через мгновение он встряхивает головой, будто очищая ее от лишних мыслей.       — Ты обещал мне охоту, — Кетч снова похож на самого себя.       — Где мой пистолет?       Кетч кивает в сторону стола, который Дин еще не успел заметить: там лежат его пистолет, ключи, телефон.       — Ты меня обыскивал?       — Мне показалось тебе будет неудобно лежать всю ночь на ключах, — Кетч вздыхает, будто ожидал этот вопрос, — Прости, если это не так.       Дин неразборчиво ворчит, пока собирает свое барахло, раскладывая его обратно по карманам.       — Что на завтрак?              — Я не буду это есть!       — Это то, что едят все.       — Ты британец! Как здесь может быть ни кусочка бекона? И яиц, и…! Зачем вообще это есть, серьезно?       — Это полезно.       — Это выглядит как мусор. Не говори мне, что тебе это нравится!       Кетч безразлично пожимает плечами, но Дину достаточно и такого ответа:       — Пошли.       — Куда?       — Я не поеду на охоту без нормального завтрака. А теперь пошли.              — Вот это настоящий завтрак, — Дин улыбается, когда перед ним ставят тарелку с яичницей, беконом и тостами. Не дожидаясь ответа от Кетча, он начинает набивать рот хрустящими полосками бекона.       — Это не завтрак, а сердечный приступ на тарелке.       — Звучишь как Сэм, — Дин закатывает глаза. Пару секунд Кетч просто сидит, ухмыляясь и смотря, как его собеседник ест.       — Что? — между двумя большими укусами спрашивает Дин, — Ты молишься или…?       — Кому? Нет ни одного божества, которое спасло бы мою несчастную задницу.       — Несчастную, хах?       Кетч пожимает плечами, взяв кусок бекона и медленно кусая его. Дин видит, как его зубы разрывают мясо, его губы блестят от масла. Кетч прикрывает глаза и невнятно стонет:       — Черт… Я не ел его вечность.       Дин сдавленно сглатывает, часть воспоминаний вернулась к нему. Эти губы, прижатые к его шее, стон… Что произошло прошлой ночью?       Кетч проглатывает бекон и медленно облизывает пальцы от жира. Дин неприлично пялится на это, опомнившись только через несколько секунд. Неужели Кетч делает это специально? Но он делает это так непринужденно, без иных подтекстов. С другой стороны, салфетки лежат прямо перед ним.       Дин с усилием отводит взгляд, но знает, Кетч видел, как он пялится, потому что этот ублюдок опять ухмыляется.       — Нравится? — спрашивает он со снисходительными нотками в голосе.       — Ты уже спрашивал вчера, — Дин цокает, пойманный прямо на месте преступления, — Ты очень эгоцентричен, ты знал?       — Я хорошо осведомлен о своих бесчисленных достоинствах.       — Меня аж затошнило.       — Ночью ты говорил совсем другое, — ухмылка Кетча становится шире и довольнее с каждым словом. Дин замер. Значит это не сон и вчера что-то было.       — Я не помню.       — А я помню, как ты стонал мое имя, как маленькая пошлая сучка, — Кетч внимательно следит за каждой эмоцией на чужом лице. Дин пытается держать лицо, отчаянно стараясь вспомнить вчерашнюю ночь полностью.       — Дин Винчестер, что вылетало из твоего рта… — Кетч усмехается, продолжая издеваться над «товарищем».       — Я был пьян.       — Конечно.       Они смотрят друг на друга, пытаясь узнать чужие мысли. Но в глазах Кетча Дин видел только увеселение от его реакции и тень разврата прошлой ночи.       — Давай просто пойдем на охоту, которую ты мне обещал, чтобы я тебя наконец прикончил, — рычит Дин то ли от раздражения, то ли от разочарования.       — Посмотрим кто кого прикончит.              Они приезжают на брошенную ферму по отдельности. Дин благодарен за это, ему необходимо было очистить голову, иначе Кетч воспользуется преимуществом.       Он пытался понять, чего Кетч хочет от него, если это вообще так. Или всё это огромный обман, чтобы запудрить мозги Дину. Кетч один из опаснейших мужчин, которых Дин встречал. Они оба убийцы, у обоих внутри тьма, которую они не могут контролировать. И иногда тьма побеждает, поглощая всё, до чего может дотянуться. Дин вновь встряхивает головой, ему надо сфокусироваться.       Они прибывают на ферму к полудню. Дин смотрит, как Кетч паркует мотоцикл, самодовольный вид исчез с его лица. Они оба готовы, славно. Дин достает из багажника пару мачете и протягивает одно Кетчу:       — Сегодня без стильного оружия.       — Настоящая тренировка, как ты это называешь, — Кетч принимает мачете и кивает, — Я помню.       — Да.       — Это гнездо, — коротко объясняет Кетч, — Около восьми вампиров. Они тут пару дней уже, наверняка почувствовали себя в безопасности.       — Хорошо.       — Готов?       — Всегда.       Тусклый свет проникает сквозь гнилые доски и подсвечивает фигуры пары охотников. Частички пыли кружатся в лучах. Моменты перед неотвратимым насилием всегда сверхъестественно спокойны. Дину понадобилось немного времени, чтобы глаза привыкли к полутьме. Кетч прямо позади него; практически дышит ему в шею. Даже если Кетч обещал убить его, Дин чувствовал себя спокойнее от того, что он тут. Безумие, верно?       Сделав глубокий вдох, он подает Кетчу сигнал, и они углубляются к гнезду. Первая пара вампиров не чувствовали его приближения: взмахи мачете вызывают тихий свист, красный туман из крови быстро оседает брызгами на одежде. Крики разрушают тишину, но для Дина они кажутся далекими, как аккомпанемент мелодии к танцу. Так охота ощущается для него. Только вместо прекрасных леди, его партнерами были монстры, с зубами длинными, как его пальцы, с мертвыми глазами, наполненными слепой яростью, жадными до его крови.       Еще пара нападает на него, и он отступает на пару шагов, пока не почувствует спиной спину Кетча.       — Испугался, Винчестер? — издевается он.       — Надейся.       Один из вампиров хочется напрыгнуть — плохая идея, которая оставляет его без головы. Другой не оказался умнее. В эту секунду Кетч закончил со своей частью вмпиров. Целое гнездо было очищенно меньше, чем за пять минут.       Это он. Шанс убить Кетча.       Быстро Дин поворачивается к нему и прижимает окровавленное лезвие к его шее.       — Бросай, — приказывает Дин. Кетч ухмыляется, но бросает мачете. Они оба покрыты кровью, тяжело дышат, с расширенными от адреналина зрачками.       — Как неожиданно.       — Заткнись, — Дин нажимает на лезвие чуть сильнее, достаточно чтобы появилась кровавая роса.       — Правда убьешь меня?       — Я сказал, заткнись! — лезвие входит глубже, заставляя Кетча зашипеть. Но этот ублюдок всё еще смеется:       — Окей. Тогда сделай это.       Их тела плотно прижаты, Дин может почувствовать каждое движение Кетча, почувствовать запах его волос, увидеть, как пульсирует вена на его шее.       — Убей меня и свали вину на вампиров.       Дин замешкал на секунду, а локоть Кетча уже врезался в его живот, вышибая воздух. Его хватка слабеет, и соперник оказывается свободен. Прежде чем он может оправится, кулак Кетча врезается в лицо Винчестера.       Дин падает, ударяясь лицом о влажный глиняный пол. Боль охватывает всё лицо. Кетч наступает на его запястье, заставляя разжать пальцы и выпустить мачете.       Он возвышается над Дином, лежащем на спине, улыбаясь словно победитель. С кровью на лице он напоминал дикое животное.       — Такой слабый. Тебе стоило убить меня, когда был шанс.       Дин болезненно стонет, пытаясь встать, но Кетч давит лезвием мачете на его грудь, заставляя рухнуть обратно на землю.       — Ахха, куда это мы собрались?       — Отпусти. Или убей уже. Мне все равно. Только убери это выражение со своего лица, меня тошнит от него.       — Но это именно то, как я хочу тебя. Распластанным на спине, безоружным, полностью в моей власти, — улыбка Кетча не касается его глаз.       Дин сглатывает вязкую слюну. Он не может отрицать то, насколько возбуждающе сейчас выглядел Кетч.       — Мог просто попросить.       — Да. Но в чем тогда веселье? — лезвие медленно движется вверх к шее Винчестера, — Это куда более… Опьяняюще, — Кетч жадно облизывает губы, словно зверь, которым он и являлся. Дин чувствует волнение, когда не него смотрят, как на добычу.       Кетч опускается на колено рядом с ним, его взгляд исследует тело Дина. В этот момент он мог сбежать, но ситуация стала интереснее совсем на ином уровне.       — Я победил.       Дин не отвечает.       — Скажи это. Скажи, что я победил, — Кетч смотрит прямо в глаза своей добычи.       — Я лучше откушу свой язык.       — Я хочу, чтобы ты произнес это, — он давит на лезвие мачете, упирающееся в шею Дина.       — Ни за что. Убей меня, если можешь. Я в твоей власти. Как. Ты. Хотел. — Дин облизывает губы, его взгляд способен прожечь дыру. Теперь Кетч тот, кто сглатывает. Его свободная рука расстегивает ширинку.       — Соси, — приказывает Кетч с наглой ухмылкой, — Используй свой маленький развратный рот для чего-то полезного.       Дин смотрит, как Кетч освобождает свой покрасневший набухший член. Его собственные штаны уже не способны сдерживать его похоть:       — Придется убрать лезвие, если хочешь, чтобы я заглотил твой меч.       — Укусишь и я прикончу тебя.       — Конечно. Если и правда решу укусить, ты больше не будешь мужчиной.       Прежде чем Кетч мог ответить, Дин заглатывает его член целиком, оставляя его безмолвным. Он обводит языком кончик, прежде чем вновь взять до конца, пока Кетч не начнет скулить от удовольствия.       — Теперь ты в моей власти, — Дин тяжело дышит, массируя рукой яйца Кетча. Вновь его голова опускается вниз, беря член полностью, почти давясь, когда головка давит на заднюю часть глотки. Его рука спускается к собственным штанам, освобождая член, дрожащий от малейшего прикосновения. Но хочется больше. Дин перестает дрочить, и его рука движется ниже, пока он не коснется заднего входа. Он вздрагивает от собственного прикосновения, когда он начинает растягивать себя, подготавливаясь принять Кетча.       — Что ты делаешь? — спрашивает Кетч, когда Дин прекращает сосать. Его взгляд затуманен и полон похоти.       — Это единоразовая акция, — тяжело дыша, отвечает Дин, толкнув британца на спину и притираясь бедрами к его члену. Они стонут в один голос, когда он опускает бедра, насаживаясь. Кетч закрывает глаза и откидывает голову, ударяясь о стену, на которую он опирался. Пальцы Дина глубоко впились в его бедра, стараясь сохранить равновесие. Наконец он добрался до крепких мышц, которые со вчерашнего дня не давали ему покоя.       Вскоре Дин чувствует яйца у своей задницы, когда его член ударяется о живот Кетча, и он начинает двигаться. Член растягивает его идеально, именно так как хотелось, с легкой болью, в которой он нуждается.       Его рука скользнула под рубашку Кетча, он чувствует пальцами твердые мышцы, его грохочущее в груди сердце. Ледяной Просвященный, опасный убийца весь в его власти, и он отправит его в забытие. В конечном итоге он плоть и кровь, как и Дин, он чувствует тот же голод, ту же пустоту.       Когда пальцы Кетча обхватывают член Дина, он дрожит. Он уже близок и британец движениями руки приближал его к пику. Двигаясь из последних сил, он плавится в его руках. Он может почувствовать, как капли пота стекают вниз по его спине. Второй рукой Кетч до красноты сжимает его ягодицу, подстегивающий двигаться быстрее, с чем Дин полностью согласен.       В голове ни одной внятной мысли. Весь мир Дина сошелся на пульсирующем и дрожащем члене глубоко внутри. Он не может…       Он больше не может сдерживаться. Первый за долгое время оргазм прошивает его до костей. Пальцы Дина крепко сжимают плоть Кетча, пока волны удовольствия проходят сквозь него, оставляя его дрожащим и тяжело дышащим. Он чувствует, как Кетч кончает внутрь, содрогаясь так же сильно.       Казалось прошла целая вечность, но и ее было мало. Он едва восстановил дыхание, когда почувствовал стекающую по бедрам сперму. Его кожа начала остывать и очарование момента исчезло.       Глаза Кетча все еще закрыты, пока он наслаждается отголосками оргазма. Его голова откинута на деревянные балки, открывая его горло. Дин, пользуясь возможностью, дотягивается до мачете. Потому что если не он, то это сделал бы Кетч. Когда Дин вновь прижимает холодное лезвие к его горлу, он устало вздыхает. Он открывает глаза и Дин видит в них беззащитность, о существовании которой не подозревал.       — Мой член все еще внутри, но ты уже пытаешься меня убить. Я бы посмеялся, но…       — Заткнись, — это был удивительно интимный момент: они были так близки, как только могут люди, окруженные обезглавленными вампирами, смотря друг другу в глаза. Это почти романтично, если бы Дин не держал тридцатисантиметровый нож у шеи Кетча.       — Мы квиты, — шепчет Дин, смотря в глаза британца, чтобы увидеть понял ли он. Кетч медленно кивает и Дин встает.       — Держи, — Кетч дает ему что-то вроде паше из кармана своего пиджака.       Они быстро одеваются и приводят себя в порядок, прежде чем вернуться к транспорту. Дин убирает мачете в багажник — он почистит их потом. После оргазма… Он ощущал какую-то пустоту. Как будто музыка внезапно остановилась, как будто тишина после взрыва. Все кажется нереальным, а он чувствует себя одиноко. Таким одиноким и не любимым, как никогда. Кетч облокотился на свой мотоцикл, с любопытством смотря на Дина.       Дин должен был просто уехать. Им нечего сказать друг другу, он не тот тип, кто будет обниматься после секса. Но… Он подходит к Кетчу, вопросительно изогнувшему бровь. Он не колеблется, не в этот раз и прикрывает глаза, прежде чем их губы соприкоснутся. Поцелуй короткий, но это все, что нужно было Дину в этот момент.       — Чт-       — Ни слова. Ни-ко-му.       Кетч поднимает обе руки в безмолвном согласии.       — Если… Тебе нужен будет напарник для охоты…       — Я позвоню, — обещает Кетч.       Поэтому, темными ночами, когда жизнь казалась бессмысленной; когда тьма внутри побеждала, они встречались, чтобы поохотиться на то, что никто не мог им дать и никто не мог понять.