Клуб "Пентагон"

Прошла ровно неделя с того самого момента. Для Нам Гю эта неделя была самой ужасной в его жизни. Всё, что он когда-то строил, рухнуло в один миг. Рейтинги клуба, где он работал, резко упали. На страницах заведения появилось множество негативных отзывов. Ему самому писали гадости повсюду: в личных сообщениях, в комментариях под постами, даже в анонимных чатах. Он чувствовал себя загнанным в угол. В итоге он взял отпуск, понимая, что появляться на публике сейчас — худшая идея из всех возможных. Если бы его заметили фанаты Таноса, ему точно не поздоровилось бы. Нам Гю знал, что среди них есть не просто преданные слушатели, а настоящие фанатики — порой даже опасные. Он не сомневался, что среди них нашлись бы те, кто перешёл бы от слов к делу. А что, если за ним начнут следить? Что, если вычислят его адрес? Эти мысли не давали ему покоя, и он почти не выходил из квартиры. Всю неделю он провёл в одиночестве, лишь иногда созваниваясь с Джису — единственной, кто полностью его поддерживал. Она старалась подбодрить его, убеждала, что всё наладится. Однажды она даже пришла к нему в гости с пакетом еды и настольными играми, надеясь отвлечь его, но Нам Гю лишь устало покачал головой. Он знал, что даже подобное развлечение не спасёт его от тревожных мыслей. Он всё чаще думал о Таносе. О том, каким счастливым был рядом с ним. О том, как бездумно оттолкнул его. Теперь он ясно осознавал, что совершил ошибку. Возможно, величайшую в своей жизни. Но что теперь? Писать первым? Он не мог заставить себя сделать это. Оставалось лишь ждать… --- Танос провёл эту неделю, практически не выходя из студии. Он заперся в своей музыке, как в единственном спасительном убежище. Он не хотел видеть фанаток, не хотел ходить в клубы, не желал отвлекаться на привычные развлечения. Всё это время он не включал телефон, даже не заходил в соцсети. Ему нужно было выплеснуть свои чувства — и он сделал это через музыку. Он написал песню. Небольшую, но пропитанную эмоциями. В ней было всё: боль, сожаление, надежда. Только к концу недели он наконец-то взял в руки телефон и включил его. Первым делом он открыл соцсети. Лента была переполнена упоминаниями о нём, сотнями сообщений. Но его внимание сразу привлекло то самое видео — видео их поцелуя с Нам Гю. Танос ожидал чего угодно, но не того, что увидел в комментариях. Вместо того чтобы нападать на него, фанаты яростно осуждали Нам Гю. Они называли его глупцом, говорили, что он не достоин такой любви, писали о том, как сильно он ошибся. Он даже не мог представить, сколько хейта обрушилось на Нам Гю. Танос тут же зашёл на его страницу. Хотя аккаунт был закрыт, даже через это было видно, насколько много негатива вылилось на него. Сердце сжалось. Это была его вина. Он должен был предотвратить это. Он должен был сразу дать понять фанатам, что не позволит им травить Нам Гю. Не раздумывая, он написал пост: «Я категорически против любого хейта в сторону Нам Гю. Никто не имеет права оскорблять его. То, что произошло между нами, касается только нас двоих, и я не позволю вам втягивать его в ненависть». Он надеялся, что Нам Гю всё это время не заходил в интернет и не видел всего этого. Но этого было недостаточно. Ему нужно было поехать к нему. Извиниться. Перед ним, перед ними обоими. Танос быстро собрался, скачал песню на флешку, накинул куртку и заказал такси бизнес-класса. Когда машина подъехала, он дал водителю адрес, но по дороге попросил заехать в цветочный магазин. Он выбрал огромный букет. Настолько большой, что держать его в руках было неудобно, но это не имело значения. Когда он подошёл к подъезду, на лавочке возле двери сидели несколько бабушек. У него не было ключей, а звонить Нам Гю… Он знал, что тот не откроет. — Здравствуйте, извините, пожалуйста, — обратился он к женщинам, стараясь выглядеть как можно более искренним. — Вы не могли бы впустить меня? Я хочу сделать сюрприз для девушки. Одна из бабушек, поправив платок, улыбнулась: — Ох, внучек, если сюрприз, то, конечно, помогу. Она медленно поднялась, достала ключ и открыла дверь. — Спасибо вам огромное! — искренне поблагодарил Танос и побежал вверх по лестнице. Он остановился перед дверью Нам Гю, тяжело дыша. Рука поднялась, готовая постучать, но он замер. А что, если его прогонят? А что, если он уже опоздал? Собравшись с духом, он всё же постучал. Тихо, но достаточно громко, чтобы его услышали. Изнутри послышались шаги. В последний момент Танос прикрыл глазок пальцем, чтобы Нам Гю не мог сразу понять, кто стоит за дверью. Замок щёлкнул, дверь приоткрылась. Как только Нам Гю увидел его, его лицо исказилось. — Я мудак, — сразу выпалил Танос. — Пожалуйста, прости меня. Я должен был всех предупредить, чтобы весь негатив обрушился только на меня, а не на тебя. Нам Гю сделал резкое движение, собираясь захлопнуть дверь, но Танос вовремя подставил ногу. — Дай мне хотя бы поговорить. Долгая пауза. Наконец, дверь медленно открылась. Танос вошёл в квартиру, протягивая букет. Нам Гю смотрел то на него, то на цветы, не в силах скрыть шок. А потом… Он вдруг шагнул вперёд и крепко обнял Таноса. Танос замер. Он ожидал чего угодно: криков, злости, равнодушия. Но не этого. — Ты такой дегенерат, Танос, — тихо сказал Нам Гю, продолжая обнимать его. Танос сжал его в ответ, прижимая к себе. Они стояли так долго. — Мне всё равно на твоих фанаток и на всё, что они писали, — прошептал Нам Гю. — Всё, чего я ждал, — это тебя. Танос молча достал из кармана флешку и протянул её. — Вот почему я не писал тебе. Это маленький плейлист. Посвящённый только тебе. Нам Гю посмотрел на него. — Останешься ли ты моей музой до того момента, пока я не умру от передоза? — улыбнулся Танос. Нам Гю закатил глаза, но у голки его губ дрогнули. — Дегенерат, конечно. Сейчас они были вместе. И это было их счастье. Их будущее.