Точка разлома

Тьма

Настолько удобное место. В ней нет света, нет людей, нет проблем.Словно младенец, Рин, обнявший своё тело, лежит в пустом пространстве. Не хочется вставать. Ведь он знает: стоит ему сделать это — он проснётся. Рин помнит, что произошло на поле. Помнит, как дал волю эмоциям. Дал ему возможность говорить. Но теперь эти мысли не имеют смысла. Даже вспоминая произошедшее, он не чувствует ничего. Просто лежать. Лежать и не думать. Но кто вообще спрашивал, чего он хочет? — Проснись. Рин удивился. Не от самого слова, а от голоса. Он ему не знаком.Нехотя Рин пытается вспомнить, кому он принадлежит.

Мама? Отец? Хиори? Нанасэ? Эго?

Нет. Этот голос не похож ни на один из них. Но в то же время кажется... родным. Будто он просто забыл, кому он принадлежит. — Ты не можешь убежать. Он снова вслушивается. Попытка за попыткой — но нет. Он не понимает, кто это. Но это уже не важно, потому что голос становится громче. Как будто он понял, что его игнорируют. Проникает прямо в череп — глубокий, давящий, безэмоциональный. — Открывай глаза, Рин. Рин пытается сопротивляться. Он хочет остаться здесь. В мире иллюзии покоя. В этой бесконечной пустоте нет боли, нет поражений, нет Исаги, нет Саэ. Но голос не замолкает. Он становится резче. — Дыши. Медленный, но принудительный вдох. В лёгкие попадает кислород, разливаясь по телу. Рин снова чувствует себя. — Встань. Будто невидимая рука дёрнула за нить — пальцы Рина дёрнулись.Он не хочет. Но тело перестаёт его слушаться. — Открывай глаза. Веки дрожат. Это последнее, что отделяет его от реального мира. Рин понимает: он больше не управляет собой. Его сознание хочет остаться во тьме, но тело выполняет приказ. — ВСТАНЬ. Глаза распахиваются, словно кто-то дёрнул за нити марионетку .Белый потолок. Тусклый свет больничной лампы режет глаза. Запах антисептика давит на нос.

Тишина

Слишком давящая. Слишком живая. Он жив. Но внутри пустота. Рин медленно моргает, позволяя глазам привыкнуть к свету. Каждое движение кажется чужим, словно сознание и тело принадлежат разным людям. Он лежит неподвижно, чувствуя жёсткость больничной койки под собой. Холодные простыни. Запах антисептика. Всё настоящее.Слишком настоящее. Рин пытается почувствовать хоть что-то — боль в мышцах, тяжесть в груди, злость, обиду, ненависть.Но внутри только пустота.

"Я должен встать"

А должен ли? Его взгляд фокусируется на белом потолке.Белом, как пустая страница.Как будто его вынули из книги, в которой он был персонажем.И теперь он просто… никто. — Так ты наконец очнулся? Рин вздрогнул. Голос. Голос, который он не слышал, но знал.Медленно, с напряжением, он поворачивает голову. Он стоит у двери.

Итоши Саэ.

Слишком реальный, чтобы быть сном. Голубые, пронзительные глаза. Сосредоточенный, устремлённый куда-то далеко взгляд. Привычное равнодушное выражение лица. Расслабленная поза с руками на боках. Форма молодёжной сборной Японии. Именно таким Рин запомнил его. Но Рин знает: это не Саэ. Настоящий Саэ далеко, в Мадриде. Он бы не пришёл. Даже если бы попросили. Никогда бы не пришёл.

Тишина

Саэ не двигается. Просто смотрит. Рин отводит взгляд. Не хочет встречаться с этим взглядом. Даже если это не настоящий Саэ — его присутствие давит, как тяжёлый груз. Но тишина слишком живая. Слишком ожидающая. Саэ начинает говорить. — Ты ведь понимаешь, что это конец? Рин напрягся. Но не ответил. Он не проиграл карьеру. Только один матч .Но почему это слово застряло у него в голове? – Ты шёл за мной, потому что не знал, чего хочешь. Рин сжал простыню. Он знал, чего хочет .Он ведь всю жизнь хотел…

…Победить Саэ

…Так ведь? – Всё, что ты делал, – это пытался доказать мне, что ты достоин. Рин замер. – Ты жил в моей тени. Ты хотел, чтобы я тебя признал. Слова разрезают воздух, как лезвие. Рин чувствует, как что-то тяжёлое и липкое сжимает его горло. – Но вот вопрос, Рин. Если я уйду – кем останешься ты? Рин резко поворачиваетголову. Саэ стоит, облокотившись о стену, руки в карманах, голова слегка наклонена влево. Спокойный. Как всегда. – Если меня не будет в твоей жизни, у тебя останется хоть какая-то цель? Боль. Не от поражения.А от понимания, что эти слова – правда. Все эти годы…

Он хотел, чтобы Саэ обернулся

Чтобы признал его. Футбол был его жизнью. Но была ли это его мечта? Или это была мечта Саэ? – Тебе нужен был я. Грудь сжимает холодный ужас. Его пальцы дрожат, но он не шевелится.

Тишина.

Саэ смотрит прямо в него.И Рин понимает, что он знает ответ. Но вдруг что-то меняется. Саэ не исчезает. Не превращается в пустоту. Он остаётся стоять, не двигаясь, ждёт.

Как будто ждёт ответа

Но ведь он – всего лишь проекция. Значит… Рин сглатывает, чувствуя, как его собственное сознание подкидывает ему вопрос. – А если его действительно не будет... кем останусь я? Где-то в глубине себя он слышит тихий щелчок. Как будто что-то треснуло. Как будто он приблизился к ответу, которого всегда избегал.