Этого достаточно

Поздняя ночь.

      Сколько он ещё так протянет? Года два точно, а если повезёт – ещё меньше. По крайней мере, он себя так успокаивал. Силы уже давно покинули Кацуки, а сбивающая с ног усталость должна была окончательно уничтожить его – как он держался, было загадкой для всех. Пока сам Динамит верил в себя, продолжая эмоционально истязать свою и без того больную голову, он мог каждый день ходить на работу, порой даже сверхурочно.

«Я должен вернуть должок Изуку».

      Казалось, он уже сделал очень много, однако Кацуки был тем ещё перфекционистом. Если можно было лучше и больше, он доводил до конца, даже если это означало конец его покоя. Все силы были брошены на одну цель, и он явно её добьётся. Даже так, в одиночку он бы сошёл с ума. Только был ли он один?       Шото Тодороки. Кацуки никогда и ни за что не скажет, насколько сильно он благодарен ему. Тут не хватит простого «спасибо». Шото покупал продукты, иногда заходил убираться в квартире, а когда Кацуки уставал, брал обязанности на себя. Да, приготовленные им ужины никогда не были шедевром кулинарии, но они были гораздо лучше жалких перекусов в перерывах между патрулями. Он делал вроде самые обычные вещи, кажется, они почти не тратили его энергию, только почему-то вымотанный Динамит с этими делами вообще перестал справляться без Шото. Поэтому Тодороки был нужен ему, а тот, в свою очередь, помогал, не прося ничего взамен.       Они оба знали причину: то, что происходило, было очевидно. Шото интересовал Кацуки далеко не как приятель, коллега или бывший одноклассник. Его целеустремлённость, буйный нрав, упрямость и эта непреодолимая жажда победы так притягивали. И если Шото обладал огненной причудой, то пламя всегда выглядело не таким ярким и пёстрым как взрывы, что каждый раз пускал Кацуки, или так думал только он?       Что до самого Кацуки, не сказать, что он был влюблён в Шото. Однако это был лишь вопрос времени. К сожалению, у занятого героя этого самого «времени» даже на себя не хватало: не то чтобы на какие-то чувства, но и на личную жизнь в принципе. Сейчас его основной целью был сраный костюм для Изуку, а с Шото он всегда успеет.       Они оба понимали, и их обоих всё устраивало. Кацуки, нуждавшийся в нём, и Шото, готовый ждать сколько угодно.       В очередной раз он приходил в квартиру Кацуки как к себе домой. У него был свой ключ и даже некоторые вещи Шото мог оставить здесь, ведь он понимал, что придёт сюда ещё не один раз. Чаще всего он приносил продукты, которые не успевал закупить Кацуки. Раньше Шото ещё захаживал покормить Икари, но теперь последние пару месяцев он жил у родителей Бакуго. Сам Динамит, к сожалению, не смог рассчитать время так, чтобы ещё успеть заботиться об этом маленьком, но очень активном шпице, поэтому, пока он был в работе, ему было достаточно частых фотографий от матери в сообщениях. Отсутствие Икари сделало квартиру более пустой и безжизненной, и пусть для Тодороки это означало меньшую трату сил, ему было даже грустно; к тому же он иногда по привычке покупал собачий корм, хотя тот был уже и не нужен.       Вот опять: он разбирал пакеты из супермаркета, что-то ему писал Кацуки в список, что-то он сам докупал, смотря по ситуации. Шото даже не заметил хлопок входной двери или не придал этому значения. В любом случае он был занят своим привычным делом и уж точно не был готов к тому, что кто-то обхватит его со спины, заключая в объятия? — Бакуго, что ты делаешь? — рука, державшая пачку риса, немного дрогнула, но застыла в воздухе; вместе с ней замер и сам Шото. — Помолчи и постой так, — хриплый голос не излучал привычной агрессии, скорее всего, он рассчитывал, что это будет звучать как приказ, однако в его ситуации было больше похоже на просьбу о помощи. — Мне так надо.       Ему не успели задать вопрос, но Шото было достаточно этих слов. Он никогда не стал бы донимать Кацуки вопросами о том, что случилось и как тот себя чувствует. Кацуки нужно было молчаливое понимание, а не тревожное беспокойство. Просто спокойно стоять, пока уставший Динамит обнимал его со спины, было самым правильным решением. — И зови меня по имени... Тебе можно, — его подбородок медленно опустился на плечо Шото.       В таком положении они простояли минуту, может, пять – время перестало иметь всякий смысл. Главное — Кацуки тепло, и он может наконец почувствовать это небольшое облегчение. Немаловажно и то, насколько благостно чувствовал себя сам Шото в объятиях того, кто стал так мил его сердцу. — Кацуки, я хочу развернуться, — ему нравился их контакт, но Шото не мог не рискнуть предложить обняться в полной мере. — Блядь, как же слащаво, — да, это до ужаса сопливо, однако отказываться он не намерен.       Наконец-то пачка риса встала на своё законное место на полке, а Тодороки, в свою очередь, был выпущен из рук Бакуго, но только затем, чтобы он смог обхватить Шото руками. Он прижимался так близко, как только мог – сейчас Тодороки, возможно, пользовался слабостью Кацуки и подобные мысли никак не могли покинуть его голову. Ему позволили так сделать, значит, всё хорошо? Стало быть, он может получать удовольствие от этих касаний и поглаживаний спины, зарываясь в торчащие волосы и вдыхая аромат духов, что почти выветрились.       Всё это явно не безразлично Кацуки, он и сам стеснял их объятия. Что бы то ни было, но он был человеком, нуждающимся в любви, заботе и поддержке, а получать их от Шото почему-то было слишком приятно. До чего уютно он себя чувствовал, что в какой-то момент забыл о приторности их действий. Как-то так вышло, но всё его естество требовало присутствия Шото рядом. И нет, это не мог быть какой-то другой человек, здесь нужен был именно Шото Тодороки. — Останешься сегодня у меня? — хрипло проговорил Кацуки, не разжимая объятий. — А ты хотел бы? — Сука, Шото, ты издеваешься? — недовольно хмыкнув, он чуть успокоил свою агрессию и добавил: — Если бы я не хотел бы, не предлагал. — Останусь.       Сердца обоих трепетали. Шото даже немного трусило от осознания, что он останется на ночь вместе со своим любимым человеком. Кацуки же, в целом не привыкший никому открываться и показываться в таком свете, только что сделал столько ответственных, опасных и в то же время таких нужных шагов. Они очень медленно, размеренно двигались к каким-то возможным отношениям, но это будет не завтра и даже не через месяц; пока что им хватало и этого.       Но если быть честными в первую очередь с собой, они оба хотели большего, но не могли, не сейчас.